Давай глянем на твою тварь

             Желудок сжимался, несмотря на позднее время. Выуженная из-за бумаг голодом, девушка стояла у ближайшей закусочной, вглядываясь в подсвеченное меню.       С каждым месяцем жить становилось все сложнее. Не в плане опасности: это как раз и подводило. Работы не было. Ее клиентура отчаянно не тянулась в Америку. А в предыдущее место путь ей заказан. Деньги кончались, заработка не добавлялось. Ещё пара недель и ей определенно придется устроиться в эту же кафешку официанткой. Вот тебе и многолетнее обучение. Рука уже опускалась на ручку входной двери, как шорох сзади привлек ее внимание.       Несколько недель она страдала странной мнительностью: затылок постоянно чесался, как будто кто-то настойчиво пялится ей в след, а шорохи за дверью стали слишком уж навязчивыми, учитывая, что на этаже живет она одна. Травы и обереги не ее профиль, но из недолгого общения с «коллегами» она узнала некоторые мелочи, пользоваться которыми все равно не решалась. Именно поэтому она знала, что базилик смешанный с солью и черным перцем — некий оберег, отталкивающий и раскрывающий разного рода темную сущность. И мешочек именно с таким содержимым девушка нашла неаккуратно запиханным за наличник на входной двери. Кто-то определено шастал в ее радиусе.       Шорох раздался пару секунд назад. Само по себе это не странно: мало ли кому ходить возле круглосуточной забегаловки? Большую роль сыграла интуиция. Страх, резкая тревожность подскочили в крови, затылок обдало теплом. Девушка замахнулась локтем назад, попутно оборачиваясь всем корпусом. И оказалась права. Рука угодила во что-то твёрдое. Но это был не конец. Развернувшись к стоящему сзади, она увидела парня, вроде совершенно обычного, но решила перестраховаться. Ее удар оказался заблокирован: незнакомец скрестил руки, отталкивая локоть от себя. Замахнулся, пытаясь ухватить чужие запястья. Пришлось присесть, отчаянно соображая, что делать. Кричать? Это последний выход. Если перед ней не человек, то любой оказавшийся рядом будет в опасности. В этот же момент она обратила внимание на чужие ноги, так неустойчиво стоящие перед ней. Один удар лодыжкой и парень уже валится назад, утеряв всякое равновесие. Адреналин захлестывал рассудок, воскрешая все забытые рефлексы и инстинкты. Новый удар по упавшему перед ней телу должен был угодить в грудь, но щиколотку крепко схватили, обездвижив напрочь. Замахнуться второй ногой она не успела. Дернули на себя и перевернули на живот. Парень навалился сверху. Все, что получилось сделать, это брыканием вернуться на спину. Руки были плотно прижаты к корпусу локтями, коленом чужак удерживал бедра, не давая даже лягнуть коленями. Теперь остался чистейший животный страх. Что будет дальше? Нож? Или может клыки? Надо успеть покаяться, пока не подохла. Перестала даже озлобленно клацать зубами, только гневно глядя на нависавшего. Лицо перед ней было, кажется, совершенно обычным. Четкие черты, прямой нос, обыкновенные, человеческие зубы, хмурые брови и серьезные глаза. На пробу дернув плечами, девушке пришлось окончательно обмякнуть. Хватка немного усилилась, но глаза изменились. В них заиграло что-то вроде насмешки. Может это человек? Просто насильник, грабитель или какой-нибудь маньяк?       — Тише, куколка, — шутливо раздался самый обычный голос, — я не собираюсь тебя обижать.       Верилось, конечно, слабо, но делать было больше ничего. Рот он ей не закрыл, значит не боялся, что закричит, значит черное дело творить не собирался. Продолжил говорить:       — Я сейчас тебя отпущу, а ты не кричишь, — он вгляделся ей в глаза, пытаясь распознать реакцию, — и мы спокойной поговорим.       Она продолжала молчать, от чего он, видимо, решил добавить:       — Мне нужно кое-что узнать.       Отсутствие агрессии немного уняло страх, спокойный тон будто пытался вызвать доверие, которое оказывать девушка все же не спешила.       — С чего мне верить? — совершенно неуместно рыкнула, что ей самой показалось смехотворным. Она прижата к бетону, ей ли острить?       Но парня это не разозлило, больше того, веселья в глазах прибавилось. Она сначала приняла его движение головой за кивок, но ещё немного подумав, поняла, что он окинул их плотно прижатые тела взглядом.       — Потому что если бы я хотел убить — уже убил бы.       У нее был выбор? Был. Если он сейчас ее отпустит, ведь вряд ли он стал бы вести допросы лежа в ночи на холодной земле, у нее будет больше возможности что-то предпринять.       Девушка кивнула. Мужчина ещё раз вгляделся ей в глаза, после чего аккуратно отпустил чужие запястья, сдвинулся в сторону, а потом и отнял колено. От вернувшегося кровотока конечности немного защипало. Все, она была свободна. Могла бежать, кричать, ещё раз ударить, в конце концов. Но от чего-то не стала. Он не вызвал ее безоговорочное доверие, но толику для разговора — вполне.       Поднялся на ноги, протянул руку. Девушка ухватилась за нее, после тоже запросто оказываясь на ногах. Поясницу саднило изнутри и снаружи. Ушибла кость и оцарапала кожу: длинная дубленка в пылу боя задралась, обнажив спину. Парень в свою очередь разминал плечо:       — Хороший удар, — даже с какими-то нотками удивления сказал незнакомец.       Комплимент был сомнительный, учитывая, что ее один черт уложили.       — Я все равно оказалась на лопатках.       Человек, а в этом она больше не сомневалась, только дернул бровями первым направляясь в закусочную. Придержал дверь на входе, и вдвоем они прошли за дальний столик. Голод, притупленный адреналином, не донимал теперь так сильно, но начал ощущаться вновь. Вялая официантка подошла спустя пару минут, что они провели в молчании. Записала недлинный заказ и удалилась обратно за барную стойку. Парень проводил ее взглядом, и, убедившись, что она вне зоны слышимости, начал первым.       — Меня зовут Дин. Дин Винчестер.       Винчестер. В их кругах эта фамилия звучала звонко, отскакивая как от людей, так и от нечисти, поэтому она уже успела услышать ее пару-тройку раз за все свое пребывание в Штатах.       Обретший имя Дин, замолчал, глядя на нее, видимо ожидая ее имени.       — Эмма. Зови Эммой.       — Приятно познакомиться, Эмма.       Улыбка, всплывшая на его лице, казалась слишком самодовольной. Девушка готова была поспорить, что мордашка его работала у женщин не хуже пропускного билета. Он был крайне неплох собой, при свете это можно было разглядеть лучше: правильные черты лица, острый нос с аккуратной горбинкой, четкие скулы. Поняв, что желаемого эффекта не произвел, парень тут же спрятал улыбку, продолжив уже серьезнее:       — Насколько я слышал, ты особого вида ведьма.       Звать таких, как она, ведьмами и колдунами было грубейшей ошибкой. Исламский профиль отрицает любое причастие к человеческой жизни магии и колдовства, является тяжелейшим грехом. Обряды проводятся сугубо опираясь на Аллаха и его помощь в изгнании нечисти. Читаются молитвы из Корана и достоверных молитв, переданных Пророком.       — Я никакая не «ведьма», а специалист по исламскому экзорцизму. Училась в Египте. Уехала, потому что мало практики. Женщин в этой профессии особо не жалуют, — девушка пожала плечами.       В этот момент к столу подошла официантка. Тарелки с сэндвичами опустились перед обоими. И оба почти синхронно за них схватились. Дин, кажется, был так же голоден.       Между укусами он бросил:       — Можно просто ведьмой звать?       Чтобы ответить, пришлось пару секунд поспешно жевать и наскоро проглотить.       — Нельзя.       Молчание висело до тех пор, пока оба не доели.       — К сути, — Винчестер отложил от себя тарелку, — мне нужна помощь. Мне попалась сущность, неподдающаяся библейским ритуалам. Эта тварь имеет все признаки шайтана, поэтому мне нужен исламский специалист.       Был бы у нее во рту сэндвич, она обязательно бы им подавилась. Работа. То, чего так долго она ждала. Хотя и не совсем работа, ведь ей не заплатят. А значит, бессмысленное придание себя риску, причем смертельному. Она может быть либо убита, либо в итоге сама одержима. Так себе исходы. Но так же, это будет опыт, весящий для нее примерно на вес золота. С «портфолио» заслуживать доверие клиентов будет проще.       Дин глядел выжидающе.       — С чего бы мне… почему ты думаешь, что я соглашусь? Или больше никого не нашел? — это на самом деле вдруг показалось жутко интересным. Неужели совсем никакой альтернативы в выборе напарника?       — Я с мусульманами… — Дин замялся, — не особо лажу. Найти вас достаточно сложно, и вы не особо сговорчивые. Двое отказались помогать, а один умер раньше, чем я успел с ним заговорить. Потом я стал осторожнее. За тобой наблюдал пару недель. У тебя нет работы. Маешься без дела. А ещё у тебя на хвосте сидел призрак. Пришлось тебе на дверь оберег вешать.       В обереги Эмма не верила. Она читала специальную молитву для защиты от любого вида нечисти каждый день и гарантию безопасности видела только в ней. Дину об этом говорить не стала: вряд ли поймёт. Их методы борьбы и защиты шли от разных в корень представлений о мире, поэтому он не сумеет принять факт защиты одной лишь молитвой. Но сейчас все равно выдохнула с облегчением. Приятно знать, что вокруг тебя без твоего ведома шастал обычный тип, а не непонятная тварь. Но Дин был прав. Она действительно сидит без дела и практики. Хуже того — мается со скуки. Она не для того столько лет впархивала в обучение всеми правдами и неправдами, чтобы просто отсиживаться в съемной конуре, думая, как наскрести на поздний ужин.       — Хорошо, Винчестер, давай глянем на твою тварь.

***

      Проснулась она сама, с минуту глядя на зашторенное окно, в попытках осмыслить, кто она и где.       Прошлой ночью, расплатившись, они вышли из закусочной. Встал крайне пошлый вопрос: к ней или к нему? Дин хотел поскорее ввести ее в курс дела и разобраться со всей имеющейся информацией, в то время, как самоуверенная и побитая, но все же девушка, желала поскорее вернуться в кровать, разморенная перекусом. Но учитывая, что сейчас она смотрела не в свое окно, становилось ясно, что на уговоры она поддалась.              Допоздна они рассматривали многочисленные вырезки и сканы из записей Дина. Попались даже несколько страниц с текстами Корана.       — Джинны, на самом деле, штука достаточно универсальная. Сложность в том, что кто-то из них сильнее, а кто-то слабее. Никогда точно неизвестно, сколько придется читать над человеком, пока эта тварь из него не вылезет, — не отрывая глаз от записей записей Дина, прорезюмировала девушка.       — То есть, джинны сами по себе не живут?       — Чаще всего — нет. Они могут принимать собственное обличие, но обычно используют нематериальное, подыскивая подходящее тело. Те, с кем ты работаешь разве сами по себе могут что-то в нашем мире? Им нужно человеческое тело. Шайтаны, или ваши демоны, вроде тех, кого ты изгоняешь, могут вселиться в кого угодно, потому что они, в некотором роде просто мерзкий дух. А Джинн — это другой вид разума. Он, конечно может появиться в настоящем виде, но люди зачастую этого просто не выдерживают. Они могут вселяться только в настоящих отморозков. Убийцы, насильники, воры и так далее. В этом и вся проблема. Мы и так имеем дело с очень опасной живностью, так ещё и тело у него последнего мудака.       Плечо, к которому она сидела так близко, выглядело чертовски привлекательным, если учитывать, что на часах было почти шесть часов. Это было последним, что она помнила.       Дина, само собой, не удивило, что очередная девчонка прижалась к нему в первые же часы знакомства. Но вот когда на трижды заданный вопрос она не ответила, он оскорбился. Она просто заснула, бессовестно пуская слюни ему на плечо.       Уложив девчонку на кровать, не в том смысле, в каком обычно, он вернулся за бумаги. Почему именно этого демона он не смог изгнать сам? Плечо, в которое его ударил джинн, а этой ночью и «неведьма», до сих пор пульсировало. Винчестер решил умолчать, что он уже выследил его и вступал в схватку. Возможно из-за стыда. Говорить девчонке, у которой просишь помощи, что она должна убить того, кого не смог ты, достаточно неловко.       Дин знал, кого они ищут. Парень настиг его на входе в его логово. Буквально столкнулся с ним лицом к лицу, когда вошёл в здание старой фабрики. Он всадил в него с десяток серебряных пуль, облил святой водой и оцарапал ножом, убивающим демонов. Но тварь не сдавалась. Пришлось спасаться бегством, едва ли вырвавшись из лап.       За окном давно рассвело. Сдвинув бумаги от края стола, парень завалился на вторую кровать, даже не замечая, что засыпает за считанные секунды.

***

      Часы показывали почти три, когда сил хватило на то, чтобы разлепить глаза. Новый знакомый спал на соседней кровати. Наполовину стянутый ботинок так и завис на его пятке. Видимо Дин просто пытался стащить его другой ногой, но отчего-то бросил это занятие. Пнув обувь, Эмма «разула» парня и встала с кровати. Обстановка изменилась только в том, что бумаги перенеслись с кровати, на которой они сидели, на стол. «Сидели на кровати». Это как она уснула, получается? Вероятнее всего все же навалилась на Винчестера. Честно? Стыдно не было совсем.       Среди уже просмотренных листов валялись ещё несколько рукописных заметок. Почерк у него был дай Бог. Хотя нет. Скорее «не дай Бог». Все, что она смогла различить, это несколько знаков вопроса. Значит, придется ждать эту спящую красавицу. Во сне Винчестер ничем не уступал себе бодрствующему. Наоборот. Пропадали сменяющие друг друга самонадеянная ухмылка и без конца нахмуренные брови, от чего он казался более серьезным. От скуки открыв холодильник, она не увидела даже повесившейся мыши. От номера мотеля ожидать большего было бы странно. Сколько еще он будет спать? Все текста смотрены-пересмотрены, так что ей делать в чужой комнате? Натянув дубленку и ботинки, она вышла за дверь, направляясь на улицу. Осеннее солнце уже не было ласковым, как летом. Желтый вихрь из листьев метался то туда, то сюда. Днем складывалось впечатление, что опасности вовсе не существует. Лишь нож, прицепленный на бок, напоминал не расслабляться.       Продуктовый нашелся где-то в двух кварталах ходьбы по бульварчику. С деньгами были проблемы. У нее оставались двести баксов на совсем неопределенный отрезок времени. В корзинку полетели самые базовые продукты, учитывая, что она не знала, что предпочитает Дин, да и сама была в еде крайне избирательна. Сыр, макароны, хлеб, бутылка газировки.

***

      Кровать была пуста. Когда Дин Винчестер открыл глаза, девушки на соседней постели не оказалось. Ванная была пуста. Первое, что сделал парень — проверил оружейный арсенал, ключи от машины и кошелёк. Все лежало ровно там, где он и оставлял. Следом пошло штудирование всех бумаг. Он не знал, нужны ли мусульманскому экзорцисту планы особых христианских ритуалов, но лишним бы не было. Но и там ничего не пропало. Вариант, что она вышла погулять, казался неправдоподобным. После множества раз предательства, подставных напарников и демонов в людском обличии, парень временами подозревал даже самого себя, не то что девчонку, что целую ночь провела в его комнате. На часах светилось почти четыре, когда в дверь раздался стук. Дежурно прикоснувшись к пистолету за поясом, он шагнул к двери. И выдохнул. Девчонка стояла по ту сторону, мирно разглядывая коридор.       Замок щелкнул и он отпер дверь. Она вошла без особого приглашения, игнорируя засушенную соль на пороге и воткнутую в косяк иглу. Нечисти нет. Дин окончательно расслабился. Неведьма в свою очередь поставила на стол пакет с маркой продуктового неподалеку.

***

      — Три трупа нашли поблизости. У реки, под мостом и буквально через дорогу.       Дин и Эмма смотрели на заброшенное здание из машины, у которого он появлялся с неделю назад.       — Обескровленные, как ты и говорила, — парень ткнул пальцем в одну из ее записей.       Джинны питаются человеческим страхом и энергией, высасывают ее с кровью, поэтому пустые тела ещё раз уверили ее в правильности их расследования. Брошенное здание было прошлым производством каких-то рабочих станков. Окна заколочены, дверь болтается на петле. А главное абсолютно нет людей — окружающие предприятия тоже пустовали, пусть не так давно. Они уже приезжали сюда вчера, а утром под видом спортсменов пробегали вдоль реки. Снаружи или внутри: не было не единого существа. В любом случае, нужно было узнать, что творится в здании, поэтому сейчас они последний раз проверяли свои сумки, на случай, если кто-то все же будет внутри. Дин натирал нож, заполнял магазин пистолета, проверял какие-то мешочки и веревку. Для Эммы задача была куда более простая: в сумке на плече лежал трофейный нож, Коран и книжка с молитвами, нацеленными на защиту и изгнание демонов. Против джинна все их физическое оружие будет бесполезно, но пока он в человеческом теле, его можно будет хотя бы обездвижить.       Тихо выбравшись наружу, они двинулись внутрь. Там все было подстать ожиданиям. Заброшенный цех, бесхозная проржавевшая техника, обломки железа и дерева. Типичная заброшка. Свет фонарика блуждал по поверхностям, но ничего не находил. Но потом выхватил из полумрака люк в подпольное помещение, и на обоих навалилась тревога. Все же, когда от выхода отделяет только зал, чувствуешь себя намного увереннее — из подвала выбраться будет посложнее. Лестница была обломанная и жутко скрипучая. Девушка шагала вслед за Дином, который на глаз каким-то удивительным образом выбирал самые тихие клочки ступеней. Подвал раскинулся на весь периметр здания. Те же горы мусора, дерево, пленки. Но сейчас отпали даже самые малейшие сомнения: в дальнем углу с потолка свисали петли. И все бы ничего, если бы не кровь под ними.       — Ну все, на выход, — Дин скомандовал, разворачиваясь назад, всего на секунду раньше скрипа, раздавшегося со стороны лестницы.       В тот же миг, его глаза расширились, а рот захлопнулся. Парень ухватил ее за локоть и вслед за собой потащил в противоположный от них угол. Адреналин снова ударил в голову, от чего по спине прошел нехороший холодок. Винчестер затолкал их за кусок какой-то ширмы, свисающей с потолка и прижал к груди пистолет. Хмуро заглядывал из укрытия. Раздались шаги и он скользнул обратно. Эмма задержала дыхание. Нет, скорее воздух просто вытек из лёгких. От страха сводило ноги. Очередной шум из-за преграды заставил ее захрипеть, благо девушка успела зажать рот рукой. Дин осмотрел ее, на секунду хмуро сталкиваясь с ней взглядами.       Тише — одними губами прошипел он и снова аккуратно выглянул в остальное помещение.       — Пожалуйста… — хриплая мольба прозвучала как раз из того угла, откуда они скрылись десять секунд назад, — что вы хотите? Деньги? Я дам, сколько надо, отпустите… я никому не скажу…       Кто-то очень слабым голосом вперемешку с рыданием умолял его отпустить. Следом раздался металлический лязг. Человек снова зашелся в рыданиях. Звук волочения прекратился, и Дин снова аккуратно выглянул. Что-то в его глазах изменилось.       — Так, слушай сюда, куколка, ты не выходишь до тех пор, пока я тебя не позвал, тебе понятно? — Дин смотрел прямо в глаза, удостоверяясь, что она точно его слушает и слышит, — А если я скажу тебе бежать, ты должна просто бежать на выход, где бы не была.       Она неуверенно кивнула. Как только Дин бесшумно выскользнул из-за завесы, она начала про себя читать аят Аль-Курси. Он являлся самой сильной молитвой, которая оберегала от всего. Мысленно она просила Бога, чтобы он защитил и Дина.       Выглянув ему в след, она увидела, как он медленно приближается к стоящему спиной мужчине. Она представляла джинна совсем другим. Абмалом каким-нибудь, всего в татуировках и может лысым. Но перед ними самый обычный парнишка в деловом костюме. Такого встретишь и даже не поймёшь, что у него за душонкой есть что-то такое, отчего к нему такая страшная нечисть липнет. Дин не собирался стрелять без крайней надобности: их первостепенная цель это изгнание джинна. Если убить тело, он его просто покинет. Винчестер уже замахнулся, прикладом планируя приложиться к затылку клерка, но в этот момент голову поднял худой очкастый парнишка, которого одержимый подвешивал к потолку.       — Помогите, пожалуйста, помогите! — он уставился прямо на Дина и завопил во всю, кажется, глотку.       Винчестер дернул плечами и в тот же момент метнулся вправо, уворачиваясь от удара. Клерк дернул локтем назад, тем самым отшвыривая ещё и похищенного тупицу в противоположную сторону.       — Пошел вон отсюда! — Дин не глядя рявкнул на тупицу, не сводя глаз с костюмчатого.       Очкастый слабо поднялся на негнущиеся ноги и на ходу вопя побежал к лестнице.       Дин в это время дрался с мужчиной. Удары наносились с ужасной скоростью с обеих сторон, но Дин был явно не в преимуществе.       — Я думал, что придется тебя выслеживать, а ты сам сюда пришел, — лицо клерка осклабилось, вырождая звериный оскал.       Тварь била с силой нечеловеческой. В конце концов, Винчестеру пришлось пустить несколько пуль в грудь клерка. Все, человек был мертв, перед ними только джинн. Напарник выхватил из-за пояса какой-то сверток и высыпал его в лицо демона. Тот в свою очередь зарычал с схватился за морду, удерживая сползающие полозья человеческой кожи. Дин сдернул в плеча веревку и метнулся вокруг вопящего существа.       — Эмма! Сюда!       Она ждала этой команды, поэтому метнулась к нему, уже сжимая в руках Коран. Текст на арабском громко раздался в помещении, вызывая у твари теперь настоящие визги. Первым делом она прочла аят Аль-Курси, защищая их обоих от того, чтобы джинн после изгнания не вселился в кого-то из них. Клерк истерично катался по полу, пока Дин продолжал наматывать веревку вокруг его тела. Это было тяжело, да и он сам был ранен. Правая рука слушалась его куда хуже, то и дело разжимаясь, видимо от сильной боли. Она начала зачитывать суру Аль-Бакара, по памяти.       Все исламские экзорцисты знали Коран наизусть, это было первое и самое необходимое умение для них, не факт, что книга всегда будет под рукой. Она держала его просто на всякий случай. Джинны любили запугивать и угрожать, могли сбить с мыслей, а с текстом перед глазами забыться куда сложнее.       На очередном упоминании имени Всевышнего тело выгнулось дугой, ненамеренно взмахнув руками. Один из ударов пришелся Дину в грудь, от чего несчастный полетел назад, приземлившись в полуметре от нее. Тело парня с грохотом ударилось об стену и обмякло, он отключился и распластался на полу. Эмма едва не выкрикнула его имя, вовремя не прервав чтение, что освободило бы тварь. Тварь все так же каталась по полу, визжала, пыталась закрыть уши, но все было тщетно. Ещё громче начав читать суру, она одной рукой подтащила Дина к себе. Это действие не имело много смысла. Ей просто было отчаянно страшно. Тварь выходила из сил, вопила громче, но больше лихорадочно не металась.       — Ты, — раздался хриплый рык, — я… я порву тебя на куски… вылижу всю кровь… из селезенки высосу… поняла? — раздался смех, страшнее которых девушке слышать ещё не доводилось, — Твой Коран не бесконечный… только ты… заткнешься… я тебя… и твой Бог тебе не поможет…       Джинны, как и вся созданная Аллахом сущность, были верующими и неверующими, представителями разных конфессий. Этот был из неверующих. Так ещё и представлял опасность. За его убийство на ней не будет греха.       Джинн захрипел и распластался на полу. О том, что он жив, говорила только тяжело вздымающаяся грудь. Эмма поняла, что более подходящего момента уже не будет. Дин не очнется и не сделает это за нее. Сняв с его пояса нож, она медленно подошла к телу, так и не переставая читать священный текст. Тварь снова расплылась в хищной улыбке:       — Ты сгоришь в аду… — договорить девчонка не дала. Лезвие с хрустом пробило грудную клетку клерка.       Он заревел и дернулся последний раз. Глаза закрылись, лицо обмякло. На тонкую струйку чего-то чёрного, что потекло из ушей и носа клерка, девушка внимания уже не обратила. Только отвернулась к Дину, как за спиной раздался рев, от которого буквально стыла кровь, и в спину прилетел мощный удар. Плечо обдало жаром, добравшись до кости, он будто выжигал ее изнутри. Ее откинуло прямо в Дина, к которому она направлялась. Это был конец. Крик застрял в глотке, глаза застлал туман. Эмма успела только почувствовать крепко сжатую ладонь на ране, а потом и сознание ее оставило.

***

      — Дин… — она позвала его раньше, чем поняла, что снова в себе.       Он лежал рядом, завалив ее спину на себя. У обоих руки были в крови, и на секунду она подумала о худшем. Он умер? Нет. Венка на шее судорожно пульсировала. А кровь оказалась вовсе не его. Это на ее плече ткань пропиталась настолько сильно, что можно было выжать. Пистолет валялся возле него.       Джинн. Сознание будто стрелой пронзило. Она вздрогнула и огляделась. Метрах в трех валялось тело клерка и… сначала девушка приняла это за какое-то тряпье. Пока не разглядела лицо. Нечеловеческое. Даже не демоническое. Что-то настолько чуждое всему людскому роду, что страх поедал изнутри от одного взгляда на это. И оно было мертво. По крайней мере, она надеялась на это, глядя на широкую лужу непонятной черной жижи, окружавшей тварь.       — Дин, — она взяла его лицо в руки, слегка похлопала по щеке. Повторила несколько раз. И потом веки дрогнули.       Рассеянные глаза рассматривали ее пару секунд, потом обрели четкость. Он тоже дернулся вверх, оперся на плечо, а потом вскрикнул и обмяк обратно.       — Потише, герой, — свой голос казался чужим.       Отстранившись, она потянула его вверх, помогла подняться. Вдвоем они стояли на кромке лужи и смотрели на существо.       — Он мертв…? — устав от тишины, она первая задала вопрос.       — Это ты мне скажи, ты же специалист.       Она смущенно отвела глаза.       — Эмма, ты…? Ты когда-нибудь их убивала?       Эмма предпочла промолчать.       — Ты пришла убивать эту тварь первый раз в жизни?       Глянула на него. Явственная гримаса удивления. Девушка продолжила молчать.       — Надо его сжечь.       И Дин послушал. Они собрали свои вещи, Дин довел ее до машины и вынул непонятную канистру из багажника. А после телефон из кармана. Набрал какой-то номер и, прежде чем поднести его к уху, попросил:       — Помолчи минутку. Алло! — самым натурально-испуганным голосом, который она когда-либо слышала, заговорил он в трубку, — тут у реки Вест Ривер горит какое-то здание! Да, да, заброшенное, недалеко от моста! Да, ждём! — и захлопнув телефон, сунул его в карман, — Садись в машину, я через пару минут вернусь.       А потом развернулся и пошел в здание, на ходу поливая все в зоне досягаемости из канистры. Когда огонь добрался до фасада, Диновская Импала уже мчалась подальше от здания, скрываясь за потушенными фарами от подъезжающей пожарной машины. От стресса и усталости она провалилась в непонятную прострацию. С запозданием она понимала, конечно, что они доехали; что, оставивший попытки привести ее в себя, Винчестер тащит ее практически на весу в номер; но окончательно в себя ее привела боль. И вдруг она поняла все. Снова ощутила конечности, эмоции, где находится — вся жизнь проскакала перед глазами. Она закричала, тут же закрыв рот рукой. Глаза рефлекторно застлали слезы.       Оказалось, что она сидит на кровати, в одном только топе: водолазка валяется на полу.       — Куколка, успокойся. Все, мы в безопасности.       Она обернулась через плечо. Дин сидел за ее спиной. Хватка стала чуть крепче, от чего она снова заскулила.       — Почему… почему так больно?! — она не могла понять, в каком месте именно пульсирует. Казалось, что в самом мозгу, а потом и равномерно во всем теле.       — Он разодрал тебе плечо, его нужно зашить, — Дин понимающе на секунду отнял от нее руки, но она опустила голову, согласная с ним. — На, глотни, — на кровать рядом опустилась бутылка. Приглядевшись, она распознала в нем виски.       — Так шей. Я не пью алкоголь, — она зашипела сквозь зубы от новой волны жара в разодранной коже. Из горла рвался вой, — шей быстрее!       Рвано дернула свободной рукой край одеяла, сунула кусок в зубы, чтобы случайно не пустить по ним трещину. Старалась удержать крики, слезы, вой, но то и дело прокалывающая кожу игла вызывала новые приступы. К тому моменту, как Дин закончил, она уже готова была обезуметь. Винчестер уложил ее на подушку, протер спиртом швы.       — Куколка, я у меня нет обезболивающего, тебе придется…       — В сумке, — она прервала его на полуслове, — во внутреннем кармане…       Дважды повторять не пришлось. Парень принёс от входной двери ее брошенную сумку, запустил внутрь руку. Вынул целую горсть разных вещей. Пачка таблеток, паспорт, какие-то чеки, ключ. Первым делом подал ей пару таблеток. Пока она с трудом одной рукой забрасывала их в рот и заливала водой, он взял в руки паспорт.       — А я думал, что у меня лучшая фотка в паспорте… Айша? — Дин удивленно поднял на нее взгляд, — Тебя зовут Айша?       Девушка еле удержалась от ругательства.       — В этом паспорте — да. В русском я Эмма. В египетском воообще Мухтаф, — брови Винчестера подлетели ещё немного       — Мама назвала Эммой, — родственники не оценили. Когда через США ехала учиться в Египет, взяла мужское. Я уже говорила, что не жалуют женщин в этой профессии. Четыре года я училась всем аспектам ислама, Корану и обрядам изгнания, скрываясь под мужской личиной. Иначе меня бы никогда не допустили. Поэтому в Американском паспорте у меня то имя, на котором настояли родственники, а в египетском подставное. Вот такая я многогранная… — в шутке не было веселья, девушка устало завалилась на свободный бок.       — Да не объясняй... у самого в каждом штате несколько разных имен.       Дин прибывал в шоке, смешанном с каким-то… восхищением? Даже если и не так, то девчонка действительно была на редкость интересная. Согласиться на первое дело, имея только знания, с человеком, который и их не имеет? И согласилась же. А учиться неизвестно сколько лет, скрываясь под мужской личиной? Много женщин в его жизни были сумасбродками, но это какой-то новый их вид.       Девчонка залезла под одеяло и обмякла. Показалась вдруг очень миниатюрной. Свернувшись в клубочек, натянула плед до ушей и замолчала. Щелкнув выключатель, Дин и сам улегся в свою постель, констатируя факт ещё одного прожитого дня и нового убитого засранца. И тяжесть этого дня вдруг многотонным грузом опустилась на парня, от чего глаза закрылись сами собой. Дин провалился в глубокий, тревожный сон.       Сон охотника никогда не бывает здоровым. Просто по определению. Это пожизненный сон в полглаза, сон в машине, сон в дешевом мотеле, сон с пушкой под подушкой, сон, в ожидании, что недобитая тобою тварь придет поздней ночью расквитаться. Поэтому вне зависимости от усталости, все охотники подрываются с постели, стоит только раздаться непривычному звуку. Дина разбудило бормотание и шорох ткани. Абсолютно точно они исходили от девчонки с соседней кровати, поэтому сначала он даже не обратил внимания — ну бормочет человек во сне. Поднялся с постели Винчестер только тогда, когда услышал, что к бормотанию примешиваются всхлипы, а шорох — вовсе не ворочание, а крупная дрожь.       — Эй, куколка, что у тебя стряслось? Перенервничала? — парню хотелось поскорее уснуть обратно, но рядом плакала все же девушка.       Ответа не было.       — Куколка? — Дин позвал ее ещё раз, и снова ноль реакции, — да ты…       За секунду он перескочил на ее кровать, хватая за плечи. К его чести, даже в суматохе не забыл про рану, и схватил немного пониже больного участка. Глаза ее были плотно закрыты, но брови и губы двигались. Из-за тихого голоса и стучащих зубов он ничего не смог разобрать.       — Эмма, эй, эй, — тряхнул ещё раз, — просыпайся, куколка. Это кошмар. После первого дела бывает так.       Нос ей закрыть, что ли?       Могут ли эти джинны во сне приходить? Может тварь с того света отомстить решила? Но делать ничего не пришлось. Она просто в какой-то момент открыла глаза и заревела что-то совсем нечленораздельное, ему даже показалось, что это был не английский.       — Тише, тише.       Парень закинул ее себе на грудь.       — Я в такой горячке валялся после первого раза. Знаешь, — Дин вполне осознавал, что говорит сам с собой, но все равно продолжал с наигранным весельем, — в первый раз отец взял меня с собой, чтобы завалить оборотня. Знаешь, сколько мне было? Восемь. А в машине нас ждал четырехлетний брат. Вот дает. Я потом всю ночь видел во сне эту тварюгу. А наутро отец подарил мне пистолет. Сказал, чтобы защитить себя и брата. Папаша у меня что надо, конечно.       Шок и правда штука такая. Дин не договорил о том, что эту псину видел ещё и многие месяцы вперед. В компании и всех последующих его жертв. Закралось сомнение по поводу того, стоило ли ему говорить именно об этом именно сейчас, но было уже поздновато.       — Ну, зато потом я нежить направо и налево кромсал, — невеселый смешок прозвучал к комнате.       Девчонка под рукой все ещё что-то шептала, кажется, на русском. Дин языка не знал, поэтому не понял ни слова. Было немного жаль. Интересно, что люди во снах рассказывают. Хотя учитывая мокрые глаза, красный нос и вцепившиеся в его футболку пальцы, он догадывался о содержании сновидения.       — Ну все, тише, тише, я рядом, — ещё раз сказал он в пустоту и погладил девчонку по волосам, — куколка.       Она перестала метаться по кровати только ближе к трем утра. Сначала прекратила плакать, потом говорить, а потом и ворочаться туда-сюда. По-собственнически уткнулась ему в шею и подобрала под себя руки. У Дина уснуть тоже не получалось. Отчасти от тяжелого дня, отчасти от тяжелых размышлений. Ну и беспокойный ком под боком не способствовал. И вот наконец, когда снова стало тихо и спокойно, Винчестер вытянул из-под головы плохо лежащую подушку, скомкал под другим боком и тоже уснул.

***

      Тварь впивалась когтями в плечи, ломала ребра, кромсала глотку.       — Ты ничего не умеешь, — между бульками и чавканьем, рычал монстр, — ты ничему не научилась… тебе же говорили, что это работа не для женщин… ты никогда не будешь ее достойна.       Закрой свою пасть, — хотелось сказать, но стремительно покидающие тело силы не позволили.       Хотелось помолиться, хотелось попросить защиты, в конце концов покаяться, но во рту только булькало, отдавая мерзко-железным на языке.       Это хотя бы ее смерть. Она не умерла птицей в золотой клетке, не умерла, рожая очередного ребенка… что-то изменилось.       Тварь озлобилась и оторвалась от ее горла.       Чей-то голос пробивался сверху.       — …куколка…в горячке валялся…тише…подарил мне пистолет…направо и налево кромсал… — невнятные обрывки чьего-то голоса.       Тварь зарычала.       — …я рядом…       Скорчив на нечеловеческом лице что-то вроде презрения, тварь отцепилась и исчезла. Исчез вкус крови во рту, боль больше не расцарапывала внутренности.       — …куколка…       Странно знакомое «куколка». Но кто ее так зовёт? Точно не родители. Но отчего тогда так сжимается сердце?       Страх и боль отступали до тех пор, пока не оставили за собой только полную пустоту. И вот тогда она проснулась. Солнце ярко светило в глаза из-за не завдвинутых в этот раз штор. Его частично заслонял подбородок Дина, в который она упиралась лбом.       Стоп.       Подбородок Дина? Всемогущий Господи, они спят в одной кровати?       Остаток кошмара все ещё холодил душу и загривок, она поежилась. Плечо отдалось ноюще-режущей болью.       Сморщившись, Эмма привстала. Дин спал спокойно, второй рукой обнимая подушку. В глаза бросались многочисленные синяки и свежие раны, до этого постоянно скрывающиеся под рукавами рубашек или куртки. А ещё множественные шрамы разной степени старости. Где-то совсем белесые, где-то розовые. Широкие и тонкие. От лезвий и когтей, пуль. Да на нем живого места нет. Палец сам потянулся к одному из них. Она провела по широкому рубцу чуть ниже сгиба локтя. Парень дернулся.       — Доброе утро, — его голос звучал тихо и хрипловато. Ух ты, блин.       — Доброе… а как же.       Последнее время шутки без веселья стали привычными делом. Его отсутствие теперь уже само по себе казалось смешным.       — Как плечо? — он аккуратно повернул ее к себе, разглядывая.       Через бинт проступили разводы красного и желтого. Вдруг она вспомнила его вчерашнюю то и дело безвольно повисающую руку.       — Жить буду. А твое? — поинтересовалась в ответ девчонка.       — А что с ним? — он будто бы не понял ее.       — Мне показалось, что вывих, — он дернул бровью, видимо удавленный тем, что она обратила внимание.       — Нормально, ещё вчера вправил.       Вправлять самому себе вывихи — это что-то за гранью ее понимания. На этом их утренний диалог кончился. Они встали с кровати. Он, скорее всего, не видел совершенно ничего необычного, в то время, как она была незаметно для него смущена. Раньше спать в одной кровати с парнями ей не приходилось. Жизнь открывала для нее все новые и новые стороны. Умывшись, они так же в тишине позавтракали уже вчерашними макаронами.       — И куда ты дальше? — он поднял на нее глаза.       Девушка неопределенно повела плечами. Ей было некуда идти. Почти буквально. Аренда кончалась через неделю, а потом… потом официантка в закусочной. Не такой жизни она хотела. Но не домой. Никогда.       — Мы с братом встречаемся через неделю в Бостоне. Там несколько случаев убийств. Подозреваем, что не обошлось без нечисти. Может тебе будет интересно?       Участь стать официанткой скрылась вдруг куда-то очень далеко.