You Look So Fine

Месяц назад Солнце, бьющее в окно (потому что никто не задёрнул вечером шторы), слепило сквозь закрытые веки. К тому же светлые стены комнаты отлично отражали ненавистное небесное светило, которое летом будило слишком рано. Ноа повернулся на другой бок, надеясь поспать ещё немного, но сон больше не шёл. Он чуть приоткрыл глаза, улавливая не родную комнату, а гостевую спальню Ника, и голова быстро выстроила цепочку воспоминаний о том, как он тут оказался. Николас. Ноа распахнул глаза уже полностью, глядя на пустое место в кровати. Ему же это всё не приснилось, правда? Резко сев, он уставился на собственное голое тело и засохшие пятна спермы на животе — блядь. Ладно, Ник, должно быть, пошёл в душ. Или покурить, или поесть, или попиздеть с Фолио, да куда угодно он мог деться. Ноа добрался до телефона, была всего половина десятого, на экране висели сообщения от Кэт и ещё пары человек. Но на душе было как-то неспокойно. Надев сначала только трусы, Ноа вспомнил, что тут также живёт и Кэт, и надел сверху штаны, выходя из комнаты. Два шага до ванной, в которой оказалось пусто, да и в доме не было ни звука. Наспех отмыв живот в раковине, он вышел на кухню, на пустую кухню. Оглядел пустой зал, заглянул в комнату к Нику, где тот спокойно спал с Кэт, вышел на задний двор — пустой, и проверил крыльцо. Нигде не было Николаса. Что могло пойти, блядь, не так? Всё же было хорошо, ему казалось, что они уже начали отходить от этой темы и после такой ночи тем более. Вернувшись в комнату, Ноа убрал волосы назад и набрал Ника. Долгие гудки оставили его без ответа, но он набрал ещё два раза, и на третий трубку подняли. К моменту, как он услышал голос Ника, он уже знал, что что-то пошло не так. Где-то он всё равно проебался. — Куда ты ушёл? — Ноа нервно облизал губы, стараясь сохранять спокойствие. — Слушай… — Ник медленно вздохнул, растягивая паузу. — Давай оставим это всё. У нас не получилось, мы обсуждали такой вариант. — Ник, блядь! — на эмоциях получилось слишком громко, но было уже как-то плевать, Ноа сжал собственные волосы, наклоняясь вперёд. — Что ты несёшь?! Что не получилось?! Прости меня, блядь, я умоляю тебя, ПРОСТИ МЕНЯ! Это была ошибка, громадная, но всё равно ошибка! Я виноват, но я раскаиваюсь, правда раскаиваюсь! — Ноа, не важно, я понимаю всё. Она чем-то лучше, пускай будет так. Всё, успокойся. — НЕ ЛУЧШЕ! — уже просто закричал он, не сразу поняв, что разговор закончен. Что молчит не Ник, а телефон. Несколько часов назад всё было хорошо, что щёлкнуло у Ника в голове, что он устроил это? Что, секс оказался настолько отвратительным или что? Просто что?! Телефон отлетел в стену, отскочил и упал на пол, заебись, теперь ещё и экран разбитый будет. Всё к хуям разбитым будет. Чтобы как-то сдержаться от того, чтобы не разнести комнату, Ноа вцепился в волосы и с силой потянул голову вниз, едва не завывая. Всё внутри кричало, выло, отказывалось принимать действительность. Что самый главный человек в жизни отверг его. Что это он всё испортил. И его просто отказываются теперь слушать, а он даже обвинить в этом никого, кроме себя, не может. На очевидный грохот и прилетевший в общую стенку телефон пришли два мгновенно проснувшихся тела, Ник просто откинул дверь в сторону, видимо, готовый к худшему, но в результате только выдохнул и опустил плечи, понимая ситуацию. Ноа: пожалуйста, мы можем поговорить? ник, пожалуйста я не чувствую к ней ничего, правда. она мне не нужна. мне вообще никто не нужен, кроме тебя. поговори со мной можно я приеду? я хочу тебя увидеть. мне надо тебя увидеть ответь что-нибудь мне надо тебя увидеть пожалуйста, я готов на всё. скажи, что мне сделать я умоляю тебя Все сообщения оставались без ответа. Наверное, он бы тоже не ответил. Хотя нет, Николасу он ответил бы всегда. Правда, не оказавшись на этом месте, он не мог сказать точно. Прошла неделя, и всю неделю Ноа не выбирался из комнаты, ни с кем не разговаривал, и проклинал себя за то, что Ник и Кэт из кожи вон лезли, чтобы помочь. Когда от Николаса стали появляться сообщения в чатах, и по ним всё выглядело так, как будто он в порядке, Ноа впервые вышел из комнаты дальше туалета. На него посмотрели, как на привидение. Кэт нерешительно двинулась к нему, но тут же остановилась, словно побоялась спугнуть это явление. — Рад видеть тебя, — тихо сказал Фолио, отодвигая ногой стул рядом, и Ноа осторожно сел, не глядя ни на кого. — У нас лазанья была на ужин, хочешь разогрею тебе? — Кэт попыталась найти какую-то дорожку к нему, выбрав снова, конечно, заботу. Интересно, долго ли Ник с ней пробудет. — Нет, — аппетита всё ещё не было. — Теперь можно сказать, что это конец. — Но не всему же конец, — не спросил, а скорее заверил Ник. — Да не важно, — Ноа выпрямился и посмотрел перед собой. Для него, в общем-то, это просто конец. До него вдруг дошло, что он ещё и в той же кофте, в которой был в последний день у Николаса. Он сунул руку в карман — там всё ещё лежали запасные ключи от его квартиры. Блядь… — Слушай, всё бывает, и, да, поэтому отношения между друзьями такая гнилая тема, — продолжил он. — Но нельзя же после этого отказываться от всей жизни. Ник как-то пытается это пережить, и ты должен последовать его примеру. Я уверен, он не хочет, чтобы ты сидел в четырёх стенах и разлагался. — Это всё, чего я хочу. Сдохнуть и загнить. — Без этого, окей? Без суицидальных наклонностей давай. — Да я просто… — Ноа набрал воздуха, но вместо облегчения почувствовал, как глаза налились слезами от собственных мыслей. Вместо слов он просто расплакался, должно быть, не на шутку пугая Ника, который его слёз в жизни не видел. — Боже, чувак, — Ник поднялся и обнял его со спины. — Ты же знаешь, что будет лучше. Блядь, ну, по другому, но снова будет хорошо. Ты же как-то жил до того, как вы начали встречаться, так же и продолжишь. Мир всё ещё стоит, солнце всё ещё встаёт, я не знаю, что ещё тебе сказать. Пожалуйста, не надо лезть в петлю из-за этого. — Ты даже не представляешь, как счастлив я был те два месяца перед локдауном, — слёзы сдерживать уже не получалось, точнее, просто не было никаких сил. — Я уже слышал это, — Ник упал обратно на стул, пододвигаясь ближе. Всё это под такой же слезливый взгляд Кэт, которая сидела напротив. — Но всё же образумилось в конце концов. — Ноа, может, у вас ещё получится остаться друзьями. Если вы оба постараетесь, вы сможете вернуть что-то похожее, а этот период останется лишь… частью воспоминаний, — Кэт протянула руки через стол и коснулась его пальцев. — Я не хочу, чтобы это было воспоминаниями, я не хочу, чтобы это переставало существовать. Лучше я всегда буду чувствовать себя так. — Ты даже не можешь вспомнить, правда ли переспал с ней, к чему тогда так убивать себя, а? — Фолио говорил тихо, но Ноа даже не ожидал, что его голос может звучать настолько твёрдо. — Да я как факт знаю, что переспал, как минимум все видели, что мы лизались у всех на глазах! Какая разница. Я не знаю, я не могу представить, что делать дальше! — Мы поможем разобраться, что делать дальше, — Кэт постаралась улыбнуться. — Начнём с простого — начни снова пить таблетки, окей? Вернуться в Калифорнию было похоже на полное поражение, но за две недели ничего не изменилось: на его сообщения всё ещё не отвечали, а Николас продолжал спокойно мелькать в общих переписках. Ноа не вчитывался в его сообщения, и ни в чьи вообще, ему не хотелось никакого общения. Ночь за ночью он истекал слезами и сочился ненавистью к себе, каждый день он с трудом находил силы, чтобы продержаться. Единственное, почему он не сдавался, потому что боялся видеть в глазах друзей, что жили с ним, страх и сожаление. Просто боялся их подвести, ему хватило того, как они его встретили: как будто он не расстался с самым дорогим человеком, а приехал с похорон матери. Боже, да даже её он легче отпустил. — Тук-тук, — Джолли просто открыл дверь, делая вид, что постучал. Ноа оторвался от книги про внутреннего ребёнка, которую он начал читать месяц назад и успел прикончить половину, но сейчас читал третью страницу третий день. Он перевёл взгляд на Джолли, кладя раскрытую книгу на грудь. — Просто проверяю тебя, — он прошёл в комнату, оглядывая её. Они все так заходили теперь, как будто боялись, что однажды зайдут и увидят тут его труп. Прошло три недели. Три ёбаные недели. И неделя, как он торчит тут, задыхаясь от калифорнийской жары. — Если я буду резать себе вены, я закрою дверь на замок — это будет знаком, что надо вызывать скорую, договорились? — Да тут двери такие… Ну, Брайан вынесет её на раз, — Джолли окинул взглядом открытую дверь. — Если он тут будет, — хмыкнул Ноа, возвращаясь к книге. — Не хочешь ничем заняться? Ноа промолчал. Ничего он не хотел. — Таблетки пил сегодня? — Да, — он вздохнул, порядком устав от этого вопроса. С другой стороны, может, именно поэтому он ещё не дошёл до ручки. — Не заходил в чат? В новый, который Винсент создал. Ноа нахмурился и снова отложил книгу. Он вообще в телефон не заглядывал, никуда не заходил. — Что за чат? — Ну, короче… Николас что-то чудит. — Что? Ноа тут же сел, хватая телефон с тумбочки, и начал быстро искать чат. Сердце дало дёру, даже руки задрожали. Может, они ещё дрожали от усталости, стресса и от того, что он ничего не ел со вчерашнего дня. Он быстро убрал волосы за уши, открывая новый чат, который даже названия никакого не имел, просто “Новый чат”. Пиздец какой-то. — Просто, знаешь, Винсент беспокоится. Что он слишком спокойный и… радостный, что ли. Пальцы тут же остановились. Просто радостный? Его как будто водой окатили. — А. — Ноа положил телефон обратно. — Ну, это же хорошо. — Ага, — Джолли сел на край кровати. — Дальше почитай, тамс всё расписано. Слушай, я думаю, может слетать в Ричмонд, сам посмотрю, что там как. Потому что наше с ним общение тоже выглядит странно, он как будто накуреный двадцать четыре на семь. И это не очень хорошо, сам знаешь. — Как хочешь, — он лёг обратно, переваривая мысль о том, что Николас просто избавился от него. Похоже, это всё было просто предлогом. Почему он тогда не сказал сразу? Ну, что чувств больше нет, что им тяжело быть вместе. — Ноа? И перед глазами пронёсся их последний день вместе. Как Николас смотрел на него. Его слова. Он пытался окружить его заботой. Бред какой-то. Может, он просто делает вид, что всё хорошо, просто играет лучше, чем Ноа. Чтобы никто не волновался. Что тогда у него на самом деле происходит? Сидит ли он так же ночами с воспоминаниями наедине? Как он мог так ранить это заботливое сердце. Николас был рядом каждую минуту его жизни. Каждое его расставание. Каждую смерть, что выпала на душу, Ноа переносил, опираясь на его плечо. Каждую проблему помогал решить именно Николас. К нему всегда можно было прийти. Никого в этом мире так не заботило его состояние, как Ника. Пускай он наговорил, что, мол, делает чего-то недостаточно, плохо проявляет эмоции — это было абсолютной глупостью, потому что Ноа читал его, как книгу. И знал, что иногда почти незаметное прикосновение со стороны Николаса хранит в себе целые страницы слов, которые крутятся у того в голове. — Ноа, ты ещё здесь? Он закрыл глаза. — Забей. Если он не в порядке… Но если у него есть силы притворяться, даже силы постоянно висеть в чатах, то всё не так плохо. Это хорошо, что он может двигаться дальше, хотя чем-то эта радость ранит. — Как знаешь. Я, может, и не должен этого говорить, но лично я не считаю, что ты сделал что-то непоправимое. — Ты просто не слышал его. Не видел его, — он как будто снова пернёсся в то утро. Упал на колени. Какая тупость… Это никак не исправило бы ситуации, но он хотя бы попытался. — Ты был вдребезги. Просто хотя бы ты не вини себя. Ты же знаешь, что алкоголь это тоже наркотик, и люди под ним меняются. И в твоём состоянии… — Я должен был помнить о нём. — Ты не мог. Изменение сознания, всё такое, мне тебе лекцию прочитать? Что там в голове всё по пизде идёт? Знаю одного чувака, который свою любимую, когда пьяный был, головой об асфальт приложил. А он её едва не боготворил. Ноа, если очень сильно напиться, там от тебя, от твоих настоящих мыслей ничего не остаётся. — И всё равно, причиной всего стал я. — Нику всё равно следовало бы понять это. — Не после того, как ему изменили ещё и две последние девушки, окей? — Ноа снова открыл глаза, сверля взглядом Джолли. Но, посмотрев ему в глаза, злость сошла. Блядь, ну он же волнуется, помочь пытается. — Прости. — Не извиняйся, я всё понимаю, — Джолли поднялся. — Всё нормально. Но подумай над этим. Он вышел из комнаты, и Ноа весь сжался, подтянув ноги к животу. Никто не сможет переубедить его в том, что он конченая тварь. Никто, кроме Николаса, а тот… Когда-нибудь. Может быть. Ещё было темно, когда дверь в его комнату открылась. Ноа едва спал, скорее лежал в каком-то состоянии полукомы, так как он вообще нормально не спал в последние недели. Уже прошло больше месяца, а Ник так и не написал ему, а сам он уже боялся. Вдруг он станет триггером и снова усугубит ситуацию, если решит написать. Такие мысли были особенно сильными по ночам, и в эту не исключение. — У тебя случайно нет запасных ключей от квартиры? Николаса, в смысле? Ноа сел на кровати, ещё не совсем понимая, что происходит. К тому же, нейролептик, что он пил на ночь, чтобы “спать”, заставлял сильно тупить. Он пригляделся к тёмному силуэту Джолли. — Какие ключи? — переспросил он, потирая глаза. — От квартиры Руффило. — Эээ… — Ноа вздохнул. — Ну, да, есть. — Есть, — повторил за ним Джолли, и Ноа понял, что тот говорит по телефону. — Что происходит? — медленно, но он начал понимать, что происходит какая-то хуйня непонятная. С Николасом. — Джолли? Вместо ответа тот включил громкую связь и положил телефон на кровать. Раздался голос Винсента. — Ноа, мне нужны ключи. Он никому их больше не давал, может, семье, но я не хочу их беспокоить, вдруг ничего серьёзного. — Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — Ноа вскочил с кровати, смутно понимая, что надо собираться. — Ник перестал отвечать на сообщения, позавчера, когда я пришёл, послал меня нахер, не открыв дверь, вчера не ответил, сегодня тоже. У меня очень херовое предчувствие. Он, кажется, вообще крышей поехал, я не знаю, или... Я опасаюсь худшего, понимаешь? Пока Винсент говорил, Ноа уже надел штаны и футболку, одну из тех, что валялись на стуле неделю. — Что по билетам? — бросил он Джолли, его трясло от резкого “пробуждения” и нервов. — Через четыре часа, семь ноль пять, — ответил он. — Винс, мы будем около часа дня. — Я вас заберу. Как только он сбросил, Ноа уставился на Джолли с абсолютным ужасом, который отражался в его глазах. Да и Джолли не лучше выглядел, но, кажется, он прекрасно понимал, что сейчас всё на нём. — Собери вещи по минимуму, только ручную кладь, — сказал он. — Билеты сейчас возьму. Не забудь ключи. Будь готов. — Остальным не скажем? Джолли почесал голову, оглядываясь на коридор. — Пока не будем никого пугать, давай так разберёмся, потом по факту скажем. Пока придумаю какую-нибудь отмазку, не знаю. До аэропорта на такси поедем. Как только тот покинул комнату, Ноа забросил в рюкзак пару шмоток, паспорт, ноут, таблетки, и сел на кровать, пытаясь совладать с пожирающим его ужасом. Его сводили с ума догадки, что могло случиться с Николасом. Тот факт, что он из весёлого, пережившего измену и расставание парня, превратился в молчаливого, агрессивного и замкнутого, был не просто страшным, он был… Ужасающим. Что это? Тяжёлая депрессия? Биполярка? Наркотики? Нервный срыв? Насколько там всё может быть плохо, что он сейчас делает, в эту самую минуту? Он виноват, он так виноват, это всё из-за него. Нахуй алкоголь, он больше к нему не притронется вообще никогда, а если с Ником что-то случилось, то… Просто убьёт себя. Ему никогда не вынести груза вины. Время тянулось, глубже закапывая его в размышления, подкармливая страх, пока в дверях снова не появился Джолли. Ноа подхватил рюкзак. Такси, рассвет, аэропорт. Снова ожидания, но на этот раз Джолли как-то пытался отвлечь его от самых чёрных мыслей, рассуждая, что Ник не мог сделать с собой ничего. Что люди в депрессии не предпринимают попыток суицида всего через месяц (откуда он взял статистику?), что Ник в принципе не такой, что он не стал бы делать такого хотя бы из-за семьи. Местами его слова имели смысл, но тревога была сильнее, и к моменту посадки в самолёт Ноа обкусал все пальцы. Сложно вспомнить, когда он в последний раз занимался таким, но на больших пальцах выступили капли крови. Во время перелёта его вырубило на какое-то время, но проснулся он весь мокрый, с приступом тахикардии и панической атакой. Ремень, который он не отстегнул после взлёта, давил, воздуха не хватало, и он был в шаге от того, чтобы сорваться. Быстро смекнув, Джолли попросил для него воды и помог вернуться в реальность, заставляя дышать. Правда, реальность была пугающей. Если бы он только мог, он бы отдал всё, чтобы Николасу сейчас было хорошо. Хотя бы нормально. Но он мог только ждать, пока самолёт преодолевал воздушное пространство над штатами, травясь мыслями и догадками. Винсент с Фолио ждали на парковке, они с Джолли молча загрузились на задние сиденья, и машина выехала. — Это я виноват, — прервал тишину Винсент, сжимая руль сильнее. В ответ Ник тяжело вздохнул, отворачиваясь к окну. Похоже, он уже знал эту историю. — Ты? — Джолли наклонился вперёд. — Ты тут каким боком? — Это я позвонил Нику в ту ночь, когда всё случилось. Я не собирался ему ничего рассказывать, просто хотел узнать, что происходит. Думал, разбежались, типа того, может, помочь надо было чем, поговорить. Не знаю, поддержать. Я без понятия, я сам был нетрезв. А получилось, что я рассказал ему, что происходит. Клянусь, я не хотел ничего плохого. Ноа даже не злился. Он отвернулся к окну, глядя, как быстро проносятся мимо столбы и здания. Родной город. — Не ты же ему изменил, — тихо отозвался он, когда напряжение стало критичным. — Только это мне надо было держать язык за зубами. — Не ты, так кто-нибудь другой рассказал бы, — Ник повернулся к нему. — Заканчивай, Винс, это не ты виноват. Да, это Ноа виноват. И все это знают. Ребята продолжили мусолить тему, пока Ноа продолжал по кругу крутить в голове мысль, что мразь здесь именно он. Не Винсент, который это рассказал, не алкоголь, таблетки, Катрин, вселенная, ретроградный Меркурии и Господь Бог, а он. Долбоёб, который не умеет держать себя в руках. Конченый. Мир сейчас рассыпа́лся на кусочки, и он понятия не имел, взойдёт ли для него солнце ещё раз. Сейчас оно палило, выжигая остатки сил. Хотелось спать, тошнило, болела голова, в теле сохранилась нервная дрожь. Парни продолжали спорить о роли Винсента в трагедии, и Ноа совсем не хотел обвинять его в этом, потому что не он — так кто-нибудь другой рассказал бы, всё верно. Может быть, он сам бы вспомнил и рассказал, или не рассказал и грыз бы себя, пока не сожрал полностью. Он не мог врать Николасу. Едва машина въехала на парковку перед домом Николаса, как Ноа выскочил из неё. Он открыл входную дверь, пока остальные только выходили из машины, и через ступеньку понёсся на второй этаж небольшого трёхэтажного здания. Приятные, тёплые чувства, которые всегда вызывало это место, сейчас едва напоминали о себе, отчего дверь в квартиру казалась совсем другой, новой и чужой. Ноа дёрнул ручку, надеясь, что будет открыто, но та не повернулась. Он несколько раз ударил в дверь кулаком. — Ник? — громко позвал он, сердце пропустило удар. — Николас?! Он ударил ещё раз, но ответа не последовало. Все уже успели подняться следом. — Открывай, — Джолли подошёл ближе. Ключи зазвенели в его дрожащих руках, перед глазами всё плыло. Что с ним могло случиться? Господи, может, его просто нет дома, а они панику развели. И где он тогда? У кого? С кем? Что он, как он, почему? Он открыл дверь и ворвался внутрь. В холле валялась одежда, стоял мешок с мусором, обувь была разбросана, тумбочка перевёрнута. Ноа замер, ноги отказались идти дальше. Он смотрел на расколовшееся блюдце, которое раньше стояло на тумбочке у двери, куда Ник скидывал мелочь. Его оттолкнул в сторону Винсент, проходя дальше. — Что за хуйня… — Ник осторожно прошёл вперёд, разглядывая бардак, и свернул за Винсентом. — Ник? Ник… — голос Винсента изменился на тихий и какой-то… уговаривающий. Ноа с трудом сглотнул, поняв, что Николас здесь. Он медленно прошёл за всеми остальными и свернул в сторону кухни и зала. Его глазам открылась картина, где среди осколков посуды и мусора, на стуле за кухонным островком, сидел Николас. Ноа боялся дышать. Боялся сделать шаг. Он смотрел на его согнувшуюся над столом фигуру. Зал был в таком же плачевном состоянии, вдобавок у дивана лежала акустическая гитара с проломленным корпусом. На столе, рядом с Ником, были рассыпаны таблетки, кажется, некоторые из них валялись на полу вместе с белыми осколками. — Николас, — ещё раз позвал Винсент тихо и спокойно, проходя ближе. Тот повернул голову, безразлично оглядывая их, и его лицо было сложно узнать. Тёмные круги под глазами, бледный, разъёбанные в кровь губы, он выглядел чуть лучше трупа. Спутанные грязные волосы лежали как попало, закрывая одну часть лица. Николас тихо усмехнулся. — Я пытался, — он задышал чаще. — Я правда пытался. — Всё в порядке, — Винсент подошёл ближе, отодвигая ногой осколки вокруг, чтобы босой Николас мог слезть со стула. — Иди к нам, хорошо? Давай. Раскидав осколки, Винсент подал ему руку, и Ник, взяв её, спокойно наступил на пол, не волнуясь о каких-то возможных последствиях. Его пошатнуло, но он сделал несколько шагов, оказавшись рядом с ними. Фолио, стоявший ближе всех, бросил взгляд на Ноа, как будто хотел что-то сказать. Ноа посмотрел на него, полный парализующего ужаса, и тогда Ник одними губами произнёс “иди”. Он сорвался с места, обходя всех, и заключил Николаса в объятия, сжимая так крепко, как только мог. Тот не сразу отреагировал, уткнувшись лицом ему в грудь. Но потом поднял руки и обнял в ответ, с каждой секундой обнимая его всё сильнее. Внутри стонало от боли сердце, не выдерживая этого жеста потерянности и усталости от жизни. Ему было настолько плохо, что сейчас он даже не думал о том, что сделал Ноа, он просто жался к нему, как будто желая раствориться в нём. И Ноа абсолютно позволял ему это, готовый отдать всё своё тепло и силы. Он видел озабоченные и ничего не понимающие взгляды их друзей, но не смел задать ни одного вопроса Николасу, давая ему возможность отдохнуть. Винсент прошёл обратно к кухонному островку и поднял одну из таблеток, разглядывая этот белый кругляшок, потом снова посмотрел на Николаса с Ноа. Только спустя минуты тишины, которую никто не хотел нарушать, Николас вылез из рук Ноа, убрал волосы назад и пробежался по всем быстрым взглядом. — Это причина? — осторожно, не принуждая к ответу, спросил Винсент, протягивая таблетку. — Диазепам, — тихо ответил Николас, снова нервно поправляя спутанные чёрные волосы. — Да. Я не собирался… Так вышло. Я правда пытался сам слезть, но это тяжелее, чем кажется. Это слишком тяжело. Говорил он медленно, даже скорее заторможено, а голос был хриплым. — Всё нормально, — Винсент подошёл ближе и тоже заключил его в объятия, а за ним последовали и остальные, затянув Николаса в кокон. — Как ты сейчас? — Ник первый отошёл от них. — Я держался сорок пять часов, — Николас почесал руку, и Ноа обратил внимание, что на кончиках его пальцев осталась свежая кровь, часть левой руки, которую он почесал, немного блестела, но татуировки скрывали расчёс. — Просто… я не могу. Я не смогу. Николас выглядел уставшим, просто убитым, глаза были едва открыты. Он потёр лицо, и на щеке остался красный след. Ноа осторожно вытер его ладонью, и на секунду Николас посмотрел на него с такой болью в глазах, что всё внутри него рухнуло. — У меня есть старый друг, сейчас семейным врачом работает, — Фолио полез в карман за телефоном, — я позвоню ему, может, он что посоветует. Диазепам? Николас кивнул. — Может, тебе прилечь? — предложил Джолли, тоже отмечая его усталость. — Да… в последнее время от таблеток только в сон клонит, — Николас развернулся и снова посмотрел на Ноа, прежде чем пройти мимо. Уже не дожидаясь, когда кто-нибудь пнёт его, Ноа сам пошёл следом, заходя в спальню. — Тебе лучше не видеть меня, когда начнётся ломка, — не оборачиваясь сказал Николас. — Плевать, — в секунду ответил Ноа. Николас промолчал на это, обходя кровать и ложась с привычной стороны. С той стороны, где он спал, когда приезжал Ноа. Забавно, что они кучу лет делили кровать, и только в последний год для Ноа это стало пыткой. Сколько бессонных ночей он лежал на левой стороне, разглядывая спящее лицо Николаса? Как это вообще началось? Да как-то, ебанула в сердце стрела Купидона, и всё. Впрочем, их дружба всегда была немного “не такая”. И всё же, сейчас Ник лёг не посередине, занимая всю кровать, как спал обычно один, а занял свою половину, поворачиваясь спиной к Ноа. Он не оставит его сейчас, ни за что, да плевать на то, что было, он должен быть рядом. Ноа стянул кеды и лёг рядом, резко притягивая к себе слабое, даже не способное сопротивляться тело Ника, и тот развернулся, тут же вновь наклоняя голову, чтобы прижаться лбом к его груди. Ноа положил подбородок ему на макушку, одна рука пролезла под голову Ника, второй он медленно начал гладить его спину вдоль позвоночника. — Всё будет хорошо, — заверил он, почему-то уверенный в своих словах на сто процентов. Николас не обнимал его в ответ, вместо этого он обнимал сам себя. Пальцы продолжали гулять вдоль позвоночника, и пускай ситуация была ужасной, внутри растекалось спокойствие. Они обязательно поднимут эту тему снова, может, Николас снова скажет ему уходить, но сейчас Ноа не сдвинется с места. Пока не увидит в глазах Ника прежнюю жизнь, пока его кожа не станет нормального цвета, пока не пропадут круги под глазами. И не важно, насколько ужасной будет ломка. Так приятно было чувствовать его снова. В коридоре Ник с кем-то говорил по телефону, Винсент полушёпотом разговаривал с Джолли, и параллельно звенели осколки посуды, которые они собирали. Иногда кто-нибудь заходил к ним в комнату, просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Шелестели пакеты для мусора. Спустя какое-то время, которое Ноа не смог определить, Джолли сказал, что они отъедут поспать, потому что все едва стояли на ногах., а потом вернутся. Ноа ответил шёпотом. Рука не уставала гладить уснувшее тело, потому что это самый главный человек в его жизни, и сейчас он нуждался в этих прикосновениях. И он костьми ляжет, чтобы вытащить его из этой ямы.