Broken

Позже, когда Эндрю задумывался о том, что же на самом деле пошло не так, он каждый раз приходил к одному и тому же ответу. Он сам был причиной того, почему все пошло не так. Он был прав, когда считал Нила несбыточной мечтой. Когда Нил сказал ему, что нет, это не так, а потом — да, да, да. Он позволил себе что-то, и в этом была проблема. К этому моменту он уже должен был это усвоить. Он не мог ничего иметь. Именно поэтому он никогда ничего не хотел. Эндрю даже не понимал, как это произошло. Приближался выпускной, а он подписал контракт с профессиональной командой по экси в Денвере. Через несколько месяцев он должен был навсегда покинуть Южную Каролину. Он просто предполагал, что Нил присоединится к нему, когда он закончит университет. Это было само собой разумеющимся. Где бы они ни оказались, они будут вместе. Даже в разных командах они были бы вместе. Своими идеями Нил подталкивал к обещаниям. Он строил планы на каникулы, и когда Эндрю сказал ему, чтобы он перестал быть идиотом, потому что он понятия не имеет, как будет выглядеть его жизнь с тренировками, прессой и играми, Нилу это не понравилось. Ни капельки. — Это не сработает, если ты не попытаешься заставить это работать, — сказал Нил Эндрю. Они сидели на крыше с сигаретами и виски, блуждающими руками и взъерошенными волосами. В целом это была очень хорошая ночь, подумал Эндрю. До тех пор, пока Нил не разрушил все это. — Нет никакого «попытаешься». Не прямо сейчас. Мы даже не знаем, сколько времени у нас будет, когда я окажусь там. Перестань быть таким драматичным, нахуй. — Может, мне просто бросить учебу. Может, поехать с тобой в Денвер и через год попробовать себя в профессиональной команде. — Не будь идиотом, — насмехался Эндрю. — Ты думаешь, будет легко попасть в профессиональную команду, не будучи выбранным? А даже если и попадешь, кто сказал, что это будет моя команда? Ты можешь оказаться на другом конце страны. Не говоря уже о том, что определенные японские уебки придут и убьют тебя, как только поймут, что ты не играешь профессионально. Не надо делать из этого то, чем это не является. Нил отпрянул назад, как будто его слова были физическим ударом. Он посмотрел на Эндрю долгим взглядом, полным гнева, обиды и предательства, и Эндрю пришлось отвести глаза, прежде чем ледяная синева пробила бы дыру в его груди. — Ладно, — сказал Нил. — Ладно. Мы здесь закончили. Если это то, на что это будет похоже, когда ты уйдешь, и если это отношение «мне насрать» — это то, что я получу, когда ты будешь за миллион миль от меня, то с меня хватит. Нил поднялся и ушел. Голос в голове Эндрю умолял его окликнуть Нила. Удержать его и не дать уйти. Предать все, во что он верит, встать на колени и умолять его не уходить. Но он не сделал ничего из этого. Потому что другой голос в его голове был громче: «Да. В этом есть смысл. Именно так все и должно было происходить. Всегда». Он сам был причиной тому, почему все пошло не так. Он никогда не был достаточно хорош для Нила. Нил был идиотом, наркоманом и саркастичным придурком. Но он был храбрым. Он был сильным. Он уважал границы Эндрю и никогда не переступал их. Ни разу. Даже в те моменты, когда Эндрю оставлял его жаждущим и со стояком, потому что кто-то из его демонов решил нанести непрошеный визит. Нил все понимал, держал руки при себе и вместо этого говорил об экси, тем самым раздражая Эндрю и выводя его из своих мыслей. Эндрю не был ни тем, ни другим. Он думал о тех демонах. Каким слабым он был. Как он даже не мог справиться с такими нормальными словами английского языка, как «пожалуйста», «обещание» и «месть». Как он разъебан из-за Стивена и Дрейка, а также всех мужчин между ними, кто решал его временно приютить и видел, какой Эндрю маленький, считая, что он легкая добыча. Он никогда не был достаточно хорош для Нила. Он никогда не будет достаточно хорош ни для кого. Он не был достаточно хорошим сыном, братом или кузеном. Поэтому эта ситуация казалась правильной. Он уже несколько месяцев находился в нисходящей спирали и, если честно, ожидал этого. Его психическое здоровье неуклонно ухудшалось, и он тянул Нила за собой на дно. Он на мгновение уставился на край крыши, размышляя о том, достаточно ли высоко, чтобы падение оттуда могло убить его. Или он просто получит серьезные травмы. Он не думал, что выдержит, если окажется в больнице вместо этого. Он покачал головой и встал на край крыши. Он представил себе лицо Нила, вспомнил руки Нила и подумал, что это, наверное, лучшее, что он мог сделать для Нила. Освободить его от бремени, которое Эндрю взваливал на него каждый день, просто будучи живым. Он сделал глубокий вдох. Сделал шаг вперед. Затем он упал. ***** Нил сидел на стуле рядом с кроватью Эндрю. Он находился здесь уже два дня. Эндрю ввели в медикаментозную кому, чтобы врачи могли выяснить, выживет ли его мозг после падения. Нил отказывался думать о «его прыжке». Эндрю никогда бы не поступил так глупо. Особенно перед Нилом. Когда Нил услышал крики людей у Лисьей башни, он подумал, что очередная группа фанатов Воронов опять разъебала машины. Он не ожидал, что бледный и трясущийся Аарон постучится к нему в дверь и скажет, что Эндрю упал с крыши, а потом его вырвало прямо на кроссовки. Нил был самым быстрым игроком в НССА экси. Но он никогда не бежал так быстро, как в тот момент. Когда он оказался снаружи здания и обнаружил Эндрю наполовину в кустах, а наполовину на бетоне с лужей крови вокруг него, ему тоже захотелось блевать. Мир как будто физически ушел из-под ног. Он накренился и покачнулся, и Нил не стал сопротивляться. Он упал на колени и подполз к Эндрю. Люди все еще кричали вокруг него, звонили в полицию и пытались оттащить его назад. Но Нил продолжал ползти. Он добрался до Эндрю и положил голову ему на грудь. Он все еще дышал. Пусть слабо, но его грудь все еще вздымалась и опускалась. Его светлые волосы были окрашены в розовый цвет от крови, а рука лежала под неестественным углом. Но он все еще дышал. Нил закрыл глаза и закричал. Он кричал до тех пор, пока его голос не сорвался. Он кричал на Эндрю, чтобы тот очнулся, блядь, кричал на того, кто пытался оттащить его от Эндрю, и кричал на себя за то, что был таким глупым. За то, что знал. За то, что знал, что с Эндрю что-то не так. Что-то было не так уже несколько недель, и он должен был сделать больше. Наконец кому-то удалось оттащить его, когда прибыли парамедики и начали работать с изломанным телом перед ним. Нил ехал в больницу вместе с Эндрю и прожигал взглядом любого, кто спрашивал, является ли он семьей Эндрю. Был ли он его братом. Он позволил улыбке мясника выскользнуть наружу, и после этого никто его не спрашивал. По прошествии двух дней в ожидании, когда Эндрю очнется. Врачи считали, что его мозг достаточно здоров, чтобы вывести его, наконец, из комы. Отек спал, мозговая активность повысилась. Врачи сказали, что они не знают, какие повреждения он мог получить, пока он не очнётся и не сможет внятно говорить. Рука заживет, и он сможет играть в экси так же хорошо, как и раньше. Нил знал, что Эндрю будет раздражен его вопросом, но он подписал контракт с Денвером, и Нил не хотел, чтобы Эндрю это потерял. Даже когда он не будет рядом с Эндрю, пока тот играет в профессиональной команде. Прошло несколько дней после того, как Эндрю вывели из комы, прежде чем он пришел в себя настолько, чтобы говорить. Когда на третий день Эндрю начал шевелиться, Нил вскочил со стула. Он положил свою руку на руку Эндрю и сжал ее, и чуть не заплакал от облегчения, когда Эндрю сжал ее в ответ. Эндрю медленно открыл глаза и, прищурившись, посмотрел на Нила. Его брови сошлись вместе в замешательстве. — Кто... кто ты, черт возьми, такой? Рот Нила раскрылся в придушенном крике, а сердце пыталось вырваться из груди. — Эндрю... это Нил. Это я. Я здесь. — Я знаю, идиот, просто ты выглядел так, будто тебе не помешало бы напоминание. Нил глотал воздух от возмущения прежде, чем закрыл рот и сощурился. — Даже только что выйдя из комы, ты все равно остаешься мудаком. — Комы? — Эндрю действительно выглядел озадаченным. — Да. Им пришлось усыпить тебя после падения, чтобы дать твоему мозгу время восстановиться. Ты помнишь, как упал? ***** Эндрю принуждает свое лицо оставаться бесстрастным. Он не помнит падения. Он помнит прыжок. Помнит как ушел Нил. Помнит как скрещивал пальцы, чтобы не оказаться именно в такой ситуации и проклинает себя за импульсивность и неподготовленность. Он отнял свою руку от руки Нила и повернул голову. — Уходи. — Нет, — сказал Нил, теперь уже сердито. — Скажи мне, что ты не прыгал, Эндрю. Скажи, что это был несчастный случай. — Я не обязан тебе ничего говорить. С тебя хватит, помнишь? Может быть, дело было в падении, или в лекарствах, или во всей этой коматозной ситуации, но Эндрю вдруг очень испугался, что заплачет. Он не помнил, когда в последний раз позволял себе плакать, и уж точно не собирался начинать это делать сейчас. Ему нужно было, чтобы Нил ушел. Убраться нахуй из этой палаты, из этой больницы, из Лисьей башни и, возможно, из Южной Каролины, чтобы быть в безопасности. — Эндрю, перестань. Я ненавидел это — оставлять тебя. Просто иногда я не знаю. Я не знаю, так ли ты серьезно относишься к этому, как я, и иногда мне кажется, что было бы легче уйти самому от тебя, чем ты уйдешь от меня. Я в ужасе от следующего года. Я боюсь потерять тебя. Мне никогда не удается сохранить что-нибудь хорошее. Даже моя игра принадлежит кому-то другому. Ты — единственное, что когда-либо было моим, что когда-либо было хорошим. О, ну прекрасно. Ну просто охуенно, потому что теперь Эндрю действительно плакал. Прежде чем он смог остановить себя, его лицо сморщилось, и он попытался свернуться калачиком на боку, чтобы оградить себя от этого и от Нила. Но провода и трубки сделали это невозможным, и все, что ему удалось сделать, это закрыть лицо, прежде чем он полностью потерял контроль над собой и начал всхлипывать. Он даже не знал, почему плачет, и был чертовски зол на себя, и это заставляло его плакать еще сильнее. Он ненавидел это. Это было похоже на то, как будто его снова осквернили. Как будто Нил стал свидетелем этого. Нил попытался схватить Эндрю за запястья, чтобы отвести его руки от лица. — Не трогай меня, блядь. Просто уйди. Убирайся нахуй отсюда. Видеть тебя не могу. — Нет. Я, блядь, никуда не уйду, пока ты не посмотришь на меня и не заговоришь со мной, Эндрю. Просто поговори со мной. Эндрю медленно опустил руки и повернулся, чтобы посмотреть на Нила. Он был разбит вдребезги. Он выглядел так, словно не спал несколько дней. Его волосы были в беспорядке, одежда измята, а темные круги делали его голубые глаза душераздирающе яркими. — Ты был прав, что ушел. Я никогда не был достаточно хорош для тебя. Вся команда твердила тебе об этом годами. В конце концов, это должно было дойти даже до такого идиота, как ты. Я полный беспорядок, Нил. Я разъебан и зол, и со мной все не так. Я никогда не стану цельным человеком. Просто... просто уйди. — Конечно, ты не цельный человек. Эндрю издал придушенный смешок. Он не знал, почему он ожидал услышать от Нила что-то другое. — Ты думаешь, я, блядь, цельный человек? Конечно, нет. Ни один из нас. Мы прошли через пиздец, Эндрю. Нас пытали, над нами издевались, нас избивали снова и снова, и снова. Мир всегда будет работать против таких людей, как мы, потому что он отказывается признать, что мы можем быть полноценными членами общества. Мы не целостные люди сами по себе, но мы начали быть целостными вместе. Почему ты, блядь, не видишь этого? Почему ты не можешь понять, что причина, по которой мы так хорошо работаем вместе, заключается в том, что мы оба так невероятно сломаны. Наши зазубренные края подходят друг другу, Эндрю. Хочешь ты это признать или нет, мы, блядь, подходим друг другу, и пошел ты нахуй за то, что пытаешься это отбросить. — Не я тот, кто ушел! Не я сказал, что с меня хватит! — ТЫ НЕ ОСТАНОВИЛ МЕНЯ! — кричал Нил. Его лицо покраснело, и он раскинул руки в стороны, словно желая охватить собой всё. Они оба тяжело дышали и пристально смотрели друг на друга сверху вниз, словно бросая вызов другому попытаться оправдать это. Эндрю снова отвел взгляд, и теперь слезы были дикими. Он не мог придушить их. Не мог больше сдерживаться. Теперь он знал, почему плачет. Он плакал, потому что был сломлен и поэтому хотел умереть. Вот что заставило его прыгнуть. Он плакал о себе, хотя никогда ни о чем не плакал. Он плакал из-за маленького мальчика, который был растерян, обижен и ничего не понимал. Он плакал по ребенку, который безрезультатно повторял «пожалуйста, пожалуйста» снова и снова. Он оплакивал подростка, который ночью изрезал себе руки в клочья после того, как Дрейк оставил его разбитым и истекающим кровью. Он плакал об утраченном брате, которого у него не было даже шанса узнать. Он плакал о кузене, который пытался его исправить, но так и не смог, потому что ничто не может исправить это. Ничто. Он оплакивал себя и Нила. То, кем они могли бы быть друг для друга. Он плакал о ночах, наполненных словами «да» или «нет», о дорожных поездках, о доме в Колумбии, о нижней койке, где Эндрю впервые позволил Нилу прижать его к себе и разобрать на части. Оплакивал доверие, которое они создали, и безусловную преданность, которую, как ему казалось, он никогда не сможет найти в другом человеке. Он повернул голову обратно к Нилу и схватил его за руку, которая была ближе всего к нему. — Останься. Пожалуйста. ***** Нил втянул воздух, и его глаза расширились. Он так крепко вцепился в руку Эндрю, что ему пришлось заставить себя отпустить ее. Эндрю только что сказал «пожалуйста», и Эндрю плакал, и Эндрю просил его остаться. Снова. Теперь Нил тоже плакал, и ему было так насрать. — Конечно, я останусь, придурок. Кто еще о тебе позаботится? Ты убьешь Ники в течение часа. — Часа? Ты слишком сильно веришь в меня. — Возможно. Эндрю потянул Нила за руку, чтобы притянуть его ближе. Нил сдержался, не желая причинить Эндрю боль или случайно выдернуть провода. Эндрю нетерпеливо вздохнул. — Иди сюда, идиот. Поцелуй длился несколько секунд и целую жизнь, и за это время было сказано больше, чем они, вероятно, могли хотя бы надеяться вымолвить сами. Нил был прав. Они оба были сломленными мальчишками, превратившимися в сломленных мужчин, которые могли бы начать потихоньку собирать себя по кусочкам, если бы действительно захотели. Если бы они достаточно сильно постарались, чтобы просто позволить этому случиться. Эндрю перебрался на другую сторону кровати, чтобы освободить достаточно места. Нил снял кроссовки и осторожно забрался к нему. Он положил голову на плечо Эндрю, в то время как Эндрю обнял его одной рукой и поцеловал в висок. — Ты остался. Нил зарылся лицом в грудь Эндрю и позволил слезам впитаться в голубую больничную рубашку, прежде чем сделать глубокий вдох, чтобы ответить. — Навсегда.