At the mercy of the incubus

Прекрасный сон прерывается громкой трелью будильника, заставляя Феликса тихо замычать и разлепить глаза. Он чешет щечку, на которой остался след от подушки, и вздыхает, мычит. Снова снился ему парень, который выглядел как ангел. С прекрасными красными волосами, красивой мягкой улыбкой. Ему только нимба и крыльев за спиной не достаёт, чтобы его можно было таковым назвать. Феликс тихо вздыхает и медленно убирает одеяло, будто не знает, что он там сейчас увидит. Знает, но видеть не хочет, пускай стояк с утра уже не что-то новое. Парень уже и не ругается на жизнь. Зачем ему это? Проще пойти и справиться с проблемой в душе. Тихо вздохнув, Феликс потягивается и поднимается с кровати. Сначала он заглядывает в телефон, надеясь, что Джисон не засыпал его сообщениями, как это обычно бывает, ведь эта несносная белка сходит с ума, рассказывая какой же классный Ли Минхо – парень со второго курса – а после идёт в ванную комнату, чувствуя себя бодрым и готовым ко всему как никогда. Неужели сон о прекрасном парне так действует? Обычно после этих снов у парня было далеко не радужное настроение. Но сейчас… что-то явно не то. Феликс снова потягивается сладко и включает воду, забирается в ванну и встаёт под прохладные струйки воды. Его тело на секунду покрывается мурашками, но после становится теплее, ведь парень уже привык. Он тихо мычит, обхватывая член рукой и упирается головой в холодную стену, закусывает губы, чтобы не издавать громких звуков, и мычит. Недолго занимаясь самоудовлетворением, Ли кончает в свою руку и блаженно выдыхает, думая, что с ума скоро сойдёт. Что это за парень? И почему он постоянно появляется в его снах? И ведь всегда в разных образах. Причёски, цвет волос – не исключение. Сначала он был брюнетом, потом блондином, а сейчас ярко-красный цвет. Прямо бутон розы или помидорка. И лицо прелестное. Такое милое, как у ангелочка. Феликс соврет, если скажет, что парень ему не нравится. Наоборот даже, очень нравится. Но почему он снится именно Феликсу не понятно. И даже как-то жутко. Мало ли какая мистика в мире существует, пускай парень не особо в неё верит. Но то, что этот красавчик не из мира тьмы уже радует Феликса. Ли выбирается из ванны, тихо вздыхает, обтирается полотенцем и мычит, тихо выругиваясь. Да сколько уже можно? И ведь парень очень хочет поговорить об этом с матерью, но ему просто неловко. Пускай он знает, что мать да и отец вообще-то тоже, поддержат его. Просто дикая неловкость окутывает его. Он – взрослый парень и пойдёт к маме с такими проблемами? Ну уж нет. Не в этой жизни. Феликс выбегает из ванной комнаты, застегивая на ходу верхние пуговки рубашки, и вбегает в кухню. Он кидает мимолётный взгляд на часы и кивает, думая, что опоздать он не опоздает, но очень хочется прийти чуть пораньше. А вот зачем? Это уже какой-то другой вопрос. Парень тыкает на кнопку чайника, ставит кружку на стол и тихо мычит, быстро соображая, что он сегодня будет пить. Чай, или кофе, или может сок, тогда зачем он включил чайник? Хрен поймёшь, чего он хочет. В данный момент так вообще. Чайник наконец-то закипает и автоматически выключается, отчего улыбка медленно вырисовывается на лице Феликса. Он пожимает плечами, кидает в кружку пакетик и заливает водой. После кладёт сахар и тщательно размешивает, разбавляет кипячёной водой и наконец принимается его пить. Глаза всё ещё изредка сонно закрываются, а с губ слетают вздохи и зевки, которые парень уже терпеть не может и начинает ходить по кухне, лишь бы не уснуть. А что ещё делать? Где-то в коридоре слышатся копошения, а после в кухню заходит мать парня, желает доброго утра и улыбается, получив кивок. Она подходит к столешнице под пристальным взглядом сына, делает себе кофе. Феликс делает ещё пару больших глотков и с удивлением замечает, что кружка пуста и подходит к раковине, чтобы ополоснуть её. — О, Феликс, чуть не забыла — женщина вскидывает голову и смотрит на сына, ловя ответный вопросительный взгляд и мягкую улыбку. — Я сегодня в ночь работаю. Пришлось выйти за одного человека — говорит она, чуть улыбнувшись. — Я могу пригласить Джисона на ночёвку? — глаза Феликса, кажется, загорелись. Как давно он этого не делал. И дело не в том, что мать не работала в ночь, просто оба были поглощены своими проблемами и делами, которые свалились на их плечи. В частности учёба. Взглянув первый раз на Хана, можно подумать, что он прилежный студент, отличник, но на деле же он совсем не любит учиться и хвостов у него одного больше, чем у всех людей из группы вместе взятых. — Конечно можешь. Хан-и давно не был у нас. Вы же не ссорились, верно? — Нет, мам, всё хорошо. Просто некогда. Учёба и все дела — качает головой парень и тихо вздыхает. Он кидает взгляд на часы и подрывается с места, прощается с матерью и бежит в комнату за рюкзаком и ветровкой. На улице прекрасная погода, прекрасная весна, которая вот-вот и перейдет плавно в лето. А ещё Феликс надеется наконец с кем-нибудь начать встречаться (было бы это так легко). Хотя он не скажет, что друзья его по парочкам. Один всё никак не признается, лишь вздыхает и слюни пускает, а другой и вовсе отношений не ищет, а Сынмин – просто Сынмин – мутит со всеми с кем ни лень, но в итоге бросает после первого свидания. Весело… Ли вылетает из дома на свежий тёплый воздух и быстро перебирает ногами, топая до дома Джисона, который находится ближе всех. Тёплый ветер развевает его волосы, а музыка льющаяся из наушников заставляет улыбаться. Парень останавливается возле нужного дома и тихо недовольно цокает, поглядывая на часы. Хан, что, издевается? Феликс ещё недолго стоит около забора и тихо фыркает, решив набрать номер парня, который уже на всех парах летит к нему. Хан крепко сжимает его в объятиях и много-много раз извиняется за свою непунктуальность. Но Феликс лишь тихо цокает и машет рукой. Он слышит это каждое утро. Он даже уже порывается переехать к Хану, чтобы они просыпались в одно время. Но так не получится, ведь Феликс в любом случае будет просыпаться раньше, а будить Джисона в четыре-пять утра подобно смерти. Эта белка тебя убьёт, ещё и душу выпьет. Лучше пусть задерживается, но будет довольным. Нудящий Хан – Хан, которого Ли терпеть не может. Парни довольно спешно идут в сторону университета и много болтают. Джисон всё выпытывает у Феликса рассказ о парне из сна, хотя знает всё в мельчайших подробностях. От друзей Ли ничего не утаивает, да и не хочет этого делать на самом деле. Они вчетвером – представители самой крепкой дружбы, которой нет ни у кого. Вскоре к парням подтягивается и Чонин, а там уж и Сынмин. Веселье разрастается ещё быстрее и смех летит в разные стороны. Феликс смеётся с шуток и больше всех сплетничает. А Чонин напротив, словно воды в рот набрал. Странный. Хотя нет… — Йен-а, ты чего молчишь? Мы как будто вообще не существуем для тебя сейчас — Джисон пристраивается рядом с парнем и закидывает свою руку на его плечо. Феликс чуть хмурится, но ничего не говорит. Ему интересно, что там у Чонина, но давить на парня не хочет. — Да так. Всё нормально — усмехается Ян и первым вбегает в здание университета. Остальные лишь переглядываются и пожимают плечами, улыбаясь друг другу. Чонин сегодня странный какой-то. Что с ним не так? Может он влюбился наконец? Всё может быть. Парни входят в здание, вышагивают грациозно, словно модели на подиуме. На них, как всегда, обращены множества взглядов девушек. Кто-то смотрит на Чонина, который удивил всех тем, что убежал вперёд. Феликс лишь тихо вздыхает, замечая в глазах других немой вопрос, но, честно сказать, он и сам ответа не знает. Кто знает, что там у Чонина произошло. И ведь чтобы он рассказал, Феликсу придётся прибегнуть к пыткам. Но он не хочет. Надо будет – Чонин сам всё расскажет. Парни подсаживаются к до сих пор молчаливому Чонину и принимаются переобуваться. Феликс то и дело бросает на него взгляды, сканирует и тихо вздыхает. Он стучит носком ботинка по полу, чем привлекает наконец внимание Чонина к себе. Младший поворачивает голову и улыбается, ожидая расспросов. — Ты выглядишь так, будто втюрился в кого-то по самое не хочу — констатирует Ли и хмурится, заметив боковым зрением Джисона, который слюни на Минхо пускает, но держится в стороне подальше от взгляда старшего. — Я? — Ян краснеет, в шоке округлив глаза, и отводит взгляд, что-то пробубнив. — Я не влюбился… я просто не выспался — вздыхает он и качает головой. Феликс лишь кивает согласно, хотя на самом деле не особо верит. Если бы Чонин не влюбился, он бы не волновался так, верно? И щёчки его оставались бы такими же бледными. Джисон наконец-то прекращает глазеть на Минхо и подходит к ним. Он тихо вздыхает и смотрит на часы, чуть укоризненно косится на них. Феликс лишь успокаивающе поглаживает его по бедру с усмешкой на лице и поднимается, решив, что пора бы уже идти на пару. Он закидывает портфель на плечо и чуть потягивается, делает маленькие, не особо активные шаги в сторону лестницы. Джисон обвивает его руку, будто боится потеряться или упасть, и вздыхает, снова наблюдая, как Чонин убегает вперёд. Да что с ним такое в конце-то концов? Парни входят в кабинет, спешно рассаживаются по местам и переглядываются, пожимают плечами. Странно, преподаватель ещё не пришёл. Но оно к лучшему: навряд ли кто-то сильно любит историю. Дверь открывается, в кабинет входит учитель Ким, он кивает студентам и настоятельно просит их помолчать. Глаза Феликса в шоке округляются на секунду, к щекам приливает кровь, а дыхание куда-то уходит, кажется, парень сейчас в обморок брякнется. А что если человек, который снился вам на протяжении трёх лет, станет не просто парнем из сна, а вашим новым сокурсником? Вот у Феликса сейчас всё именно так. Этот парень-ангел часто менял цвет волос, но Феликс и не против. Сначала он был брюнетом, потом блондином, в последний раз – то есть сегодня – Феликс видел его с красным цветом волос, и сейчас наблюдает то же самое. Красный, как помидорка. И Феликс соврет, если скажет, что такой новый паренёк из снов не стал причиной стояка в пять часов утра. И вот сейчас этот самый парень стоит возле учителя и улыбается самой милой, даже ангельской, улыбкой, смотря на Феликса. Парень чуть кланяется новым одноклассникам и после позволения учителя идёт к свободной парте. Взгляд его так же прикован к Феликсу, улыбка мягкая, такая же, как и во сне. Феликс чуть приоткрывает рот в удивлении и смотрит на него, заметив, что парень остановился. — Вот мы и встретились, малыш Ликси — улыбается парень и, поправив свои ярко-красные волосы, проходит наконец к парте. Феликс тихо выдыхает, подавившись воздухом, и сжимает руку в районе сердца, мало что понимая, но думая, что он явно сходит с ума. Малыш? Он назвал его малышом? — Ты знаком с ним? — удивленно спрашивает Джисон, прижав кончик ручки, который безбожно грыз, к губам. Хан оборачивается на паренька новенького и глупо хлопает глазами. — Скажите, что я с ума сошёл — вздыхает Феликс и прикрывает глаза. Но когда открыв их обратно и не заметив ничего нового, он понимает, что с ума он не сходил, ведь не находится в психушке. Но такого же не может быть, верно? Этот парень… теперь он будет преследовать Феликса и наяву? И откуда он имя знает? Может все те сны и не сны вовсе? Может Феликс бредит? Ах, слишком много вопросов, на которые и внятных ответов нет. Но и подумать об этом парню никто не даст, ведь учитель в который раз окликает его, прося обратить на себя внимание и попросив не мечтать о таких красавчиках как Хëнджин на его уроках. Феликс разозлился на него, но в то же время смутился. Хëнджин… Теперь он хотя бы знает имя своего преследователя. Но что оно ему даст? Урок длится невыносимо долго. Ученики сидят уткнувшись в тетради и что-то выписывают в тетрадях. Учитель Ким много-много говорит, рассказывает, но бдит за каждым учеником, следит чтобы никто не посмел повернуться хоть на градус в какую-либо сторону. Феликс тихо вздыхает и, всё же не выдержав, оборачивается на Хëнджина, который очень некстати пялится на него, отчего парень замирает на секунду и отворачивается, чувствуя, как краска заливает лицо. Черт. Хочется сбежать с урока, но ещё больше хочется разузнать что-то о Хëнджине. Но всё же Феликса очень и очень сильно волнует вопрос: откуда Хван знает его имя и вообще? Ах, сложно… Феликс еле сдерживается чтобы не вскочить с места и не сбежать из под пристального взгляда Хëнджина, который буквально испепеляет его. До окончания урока ещё очень и очень долго, а Ли уже и не пытается вникнуть в тему, которую так увлечённо объясняет учитель Ким. Вместо этого парень нервно покусывает кончик ручки, потирает переносицу и в итоге отпрашивается у учителя, ссылаясь на то, что ему стало нехорошо. Он может поклясться, что слышал тихий смешок Хëнджина, когда открывал дверь кабинета, чтобы покинуть это злосчастное помещение. Феликс довольно громко хлопает дверью кабинки в туалете, но не особо волнуется об этом. Да, может быть, в полнейшей тишине этот звук был очень громким, но парню на самом деле плевать. Его больше волнует трепещущее сердце, которое словно птица пытается выбраться из клетки. Почему-то волнение окутывает своими путами тело парня, руки трясутся, а ноги совсем не хотят держать его. Хочется осесть прямо здесь и сейчас на грязный пол прямо возле унитаза и прикрыть на несколько минут глаза, дабы унять дрожь в теле и пульсирующую кровь, которая кажется сейчас горячее огня. Кажется, проходит вечность, пока Ли приходит в себя. Он не замечает, как дверца кабинки тихо открывается, хотя он точно закрывал её на замок. Он не замечает, как пути отступления закрывает изящная рука, которая прижимается к стене буквально в нескольких сантиметрах от его головы. Адским пламенем горят оранжевые глаза, необузданные похоть и страсть плескаются в них. Феликс поднимает голову, мажет языком по губам и в шоке округляет глаза, когда над ним возвышается Хëнджин собственной персоной. Хван изучает его, ухмыляется. Выглядит прекрасно как всегда. Черт. За свои почти 19 лет жизни Феликс ещё не встречал таких красивых и одновременно опасных парней. — Что же ты ушёл, малыш Ликси? Мне казалось, что я нравлюсь тебе, — голос больше походит на мурчание кота, отчего мурашки разбегаются по коже Феликса толпами. Младший невольно ëжится, много-много раз сглатывает, но всё равно не может собраться с мыслями, только писк слетает с его пухлых розовых губ. Он точно сходит с ума. — Ты сводишь меня с ума, милый. И, похоже, я тебя тоже, — насмешка проскальзывает в мягком голосе, тёплый нос касается шеи Ли, дыхание щекочет кожу. — Кто ты и почему ты привязался ко мне… Х-хëнджин? — Феликс едва не вскрикивает, когда возле его щеки оказывается нечто похожее на рог дьявола, а по ноге что-то ползёт, что-то мягкое, вьющееся. Феликс даже представлять боится, что это может быть, а уж смотреть тем более. Прямо рядом с ухом раздается мурчащий смех, на щеке чуть ли не пламенем горит мягкий поцелуй. Ли наконец-то находит в себе силы открыть глаза, когда Хëнджин отстраняется. И… перед парнем точно не человек. Те же красные волосы, оранжевые, лисьи глаза. И рога… Выглядит довольно симпатично и устрашающе одновременно. — Неужели ты забыл, как плакался своему другу о том, что тебя кинул парень, и вы решили вызвать демона похоти, малыш? — Хëнджин осторожно обхватывает милое личико пальцами, слегка наклоняет голову, ведёт большим пальцем по нижней губе Феликса и останавливается, давая парню несколько минут на воспоминания. И ведь действительно. Три года назад… Три года назад Феликса бросил очередной ухажёр. Нет, парень был мил, добр и симпатичен. Он уделял всё своё свободное время Феликсу. Но потом что-то в нём изменилось. Постоянные отговорки, враньё, измены. Феликс долго гадал и даже напрямую спрашивал о том, что он делает не так и почему с ним играют. Но ответа ему так никто и не дал. Тот парень просто ушёл, ничего не сказав. О своём горе Феликс конечно же побежал рассказывать друзьям. Да, Джисон и Сынмин обматерили этого урода по самое «не хочу», но легче Ликсу не стало. Тогда Хан предложил залить его горе алкоголем. А потом уже он же предложил по приколу вызвать демона похоти – инкуба. — Но у нас же ничего не вышло.. — бормочет Ли и негромко мычит, когда его бедро сильно сжимают пальцами, заставляя чуть приподнять ногу. Хëнджин явно довольствуется вот таким интересным положением, усмехается. Он обцеловывает шею и ключицы парня, приняв свой человеческий облик, дабы не поранить его, руками сжимает мягкие бока, довольствуется негромкими вздохами. — Это ты так думаешь или твой друг так сказал? Но в любом случае сейчас я здесь и я очень хочу испробовать тебя, — демон по-хозяйски размещает своё колено между сведенными ножками Феликса и довольно улыбается, видя красные щёчки и слегка приоткрытые губы, которые очень хочется поцеловать. И Хëнджин целует. Он делает с губами парня всё что ему захочется. То целует нежно, то кусает больно до выступающих капелек крови, а после зализывает ранки, то посасывает с диким наслаждением и довольствуется мычаниями Феликса. К тому же, Ли, кажется, и не против. Феликс кладёт свои миниатюрные ладошки на широкие плечи, слегка сжимает их пальцами, отвечает на поцелуй. Язык его скользит в рот инкуба, изучает полость, а встретившись с чужой плотью как будто бы испуганно юркает назад, чем вызывает негромкий смешок прямо в поцелуй. Хëнджин насмехается над ним. Но и Ликс не из робкого десятка. Он снова принимается исследовать полость рта демона, на этот раз более уверенно. О черт. Все его сны с участием этой потусторонней сущности сейчас воплотятся в один реальный момент.. И ведь нельзя отрицать тот факт, что возбуждение от этого только нарастает и уже болезненно упирается в ширинку, а джинсы становятся тесными. Ли неожиданно даже для самого себя вскрикивает, когда его возбуждение сжимают через штаны. Он глубоко вдыхает воздух и запрокидывает голову, жмурит глаза, когда давление на пах только увеличивается. — Какой хороший мальчик.. Прям тает от моих прикосновений, — рокочет Хëнджин и обдаëт кожу шеи Феликса горячим дыханием, прикусывает и оставляет засос, отчего младший громко мычит сквозь стиснутые зубы и подавляет стоны. Хороший мальчик? Либо у Феликса новый кинк, либо… — Тебя так легко возбудить, малыш… Расскажешь мне о своих кинках, пока я играюсь и растягиваю тебя, м? — усмехается инкуб и вытаскивает из кармана джинсов небольшой пакетик со смазкой и презерватив. Он осторожно кладёт его на бак унитаза с водой и принимается за одежду Феликса. Ли негромко вздыхает, коротко облизывает губы и выдыхает прерывисто, чувствуя как рубашка плавно соскальзывает с его плеч на пол, а Хëнджин прижимается к груди губами, исследуя каждый миллиметр кожи. — Давай, малыш, я жду, — демон хитро улыбается и прикусывает слегка чужой сосок, в ответ он получает громкий стон и, кажется, про кинк на игры с сосками Феликсу уже говорить не придётся. — Хëн… — стонет Ли и поджимает губы, руками цепляется за красные пряди, пытается оттянуть голову демона от себя, но терпит поражение. Кажется, Хëнджин действительно решил поиграться с ним, выбить последние силы, а после затрахать до смерти. Но на самом деле Хëнджин этого делать не собирается. Ему просто интересно: наяву Феликс такой же стойкий солдатик, как и во снах, или же нет. — Ах.. Мне нравится, когда мои волосы оттягивают или накручивают на руку во время процесса. Еще мне очень нравится.. Когда меня хвалят и лишают возможности двигаться.. — Феликс пытается говорить внятно, очень пытается, но это невозможно, когда твои соски всё ещё во власти горячего рта, а сзади уже ловко орудуют узловатые пальцы, которые вот-вот и дотянутся до комочка нервов внутри. Черт.. Когда Хëнджин успел?! Демон во плоти! — Хм.. И подчиняться тоже любишь, я смотрю, — хмыкает Хëнджин и усмехается, когда Феликс нервно кивает головой, сдавленно шепча подтверждения. — Прогнись немного в спине, малыш, — не просьба – приказ, и Феликс тут же слегка выгибается в спине на свой страх и риск, ведь пальцы старшего точным движением касаются простаты. С губ срывается громкий стон, тело неистово дрожит, крупные мурашки бегут по телу, в глазах на миг всё темнеет, в паху разгорается настоящий пожар, но быстро утихает, когда сперма выплескивается прямо на рубашки парней от этого головокружащего словосочетания «хороший мальчик», которое в момент подвело Феликса к краю. — Хм.. В наших… в твоих снах ты был куда более сдержанным, Ликси, — Хëнджин обхватывает обмякший член парня под его тихие мольбы прекратить это всё и скулëж. Феликс не выдержит второго оргазма и вообще они вроде как в университете. А в туалет в любой момент может кто-нибудь зайти, хотя отпускать во время пар не положено. — Ах.. Черт..тов Хван! — голос Феликса стихает в самый подходящий момент. Именно тогда, когда в туалет кто-то заходит, парень еле слышно выругивается и закусывает губу, лишь бы не застонать в голос от сверхстимуляции чувствительной головки члена. Скорей бы этот «кто-то» покинул помещение, сдерживаться совсем невозможно, а демон не унимается, водит рукой вверх-вниз и нахально лыбится, наблюдая как парень перед ним пытается отстраниться. — Ах-м..! — Ликс придушенно стонет и густо краснеет, когда знакомый голос – голос Джисона – спрашивает о том, кто здесь находится и всё ли хорошо. Феликс переводит взгляд на Хëнджина, тот приставляет палец к своим губам, тихо шипит и качает головой, давая понять Феликсу, чтобы тот быстрее думал своей светлой головушкой, иначе будет поздно. И на удивление отмазка приходит быстро. Ли резким движением убирает руку Хвана, что зажала его рот, и начинает притворно кашлять и издавать звуки, которые обычно издают люди при рвоте. Хван в шоке округляет глаза, зажимает рот рукой, дабы не спалиться, и ожидает продолжения шоу. — Х-хани.. Ах.. Я плохо чувствую себя. Я вернусь как только мне станет получше.. Не… — Феликс шлёпает беззвучно хихикающего Хëнджина и снова откашливается. Вот ведь чëрт! — Не волнуйся. Я обязательно схожу в медпункт, возьму таблетку. Или же уйду домой.. Пожалуйста, не переживай за меня, иди на пары.. — последние слова Феликс чуть ли не шипит и беззвучно стонет, когда ловкие пальцы Хëнджина выкручивают его сосок. Джисон что-то отвечает – Ликс не слушает, – и уходит из туалета. Как только топот Хана стихает, инкуб прижимает Ли к стене, впивается в губы, целует жадно, протирается своим пахом о пах парня, ловит губами мычания и стоны. Подхватив парня на руки, сжав ягодицы, он заставляет его обхватить свою талию ногами и углубляет поцелуй, врывается в его полость рта, тщательно вылизывает его. — Врать другу плохо, малыш Ликси, — насмешливо тянет Хван, отстранившись, и прижимается своей промежностью к промежности парня, потирается, издевается, заставляя Ликса хныкать. Он видит, что парень уже на грани снова, но ему слишком сильно хочется увидеть эти выступающие капельки слëз в уголках прекрасных глаз. Кинк на слезы? Может быть. Инкуб прижимается своими губами к губам парня, смакует их вкус, наслаждается мягкостью. Феликс же сжимает его плечи крепко, кажется, до синяков, и всё мямлит, просит поскорее подарить такое нужное сейчас наслаждение. О черт. Кажется, Феликс сейчас взорвётся. — Хмм.. Люблю когда меня умоляют, — как бы тоненько так намекая, а на самом деле совсем без намёков тянет Хëнджин, а в ответ слышит лишь сдавленное, недовольное «демон» и хихикает. — Давай же, малыш Ликси. Помнится мне во снах ты очень… — Пожалуйста, Хëнджин, заполни меня своим членом. Я очень этого хочу.. — шипит Феликс и с губ его вновь срывается «демон» только протяжнее, когда Хëнджин с негромким будто бы животным рыком опускает его на свой стоящий колом член (про презерватив он благополучно забыл); он вновь шипит своё любимое (и любимое Феликса) «хороший мальчик» и буквально впечатывает Ли в стену, дабы не свалиться им обоим на пол. Феликса ещё никогда не трахали в таком темпе, настолько быстро (только во снах, но это не считается). Кажется, вместо темноты, из-за закрытых глаз, парень видит золотые звёздочки, которые застилают их плотной пеленой. Хëнджин срывается на бешенный темп, на тот, который действительно выбивает из Ликса весь воздух, заставляя громко стонать и сотрясаться в очередной предоргазменной неге. Ли совсем не может сдерживать свои стоны и крики, особенно в моменты, когда крупная головка члена бьёт прямо по чувствительному комочку нервов внутри. Феликс невольно сжимается и стонет в руку Хвана, что зажимает его рот. С уголков глаз младшего стекает парочка слезинок и его счастье, что Хëнджин не увидел их, иначе без подколов и пошло-умилительных реплик не обошлось бы. Феликс сдавленно лепечет о том, что вот-вот кончит и негромко мычит, когда его волосы сильно сжимают, а голову откидывают назад. Хван вновь принимает свой человеческий облик, рога уходят и глаза становятся нормальными, ведь в его истинном обличии зрачок сужается и его практически не видно. Инкуб прижимается губами к нервно подергивающемуся кадыку парня, недолго посасывает его, а рукой сжимает чужой член, оттягивая оргазм. Ликс хрипло и сдавленно шепчет «нет, нет, нет» и дёргается, когда возбуждение достигает своего предела. — Можешь кончить, малыш. Давай, испачкай нашу одежду своей спермой, будь хорошим мальчиком — рычит прямо в губы парня Хëнджин и разжимает кулак, позволяя большому количеству спермы выплеснуться из члена Ли и в действительности испачкать их одежду. Хван еле сдерживается, чтобы не кончить прямо в парня, он покидает его разгоряченное тело, разворачивает к себе спиной и бурно кончает на поясницу младшего, негромко мыча от удовольствия и цепляясь пальцами за его талию. Феликс на самом деле еле стоит на ногах, но упорно держится, когда Хëнджин принимается вытирать его и его одежду туалетной бумагой. Если бы мог, то он действительно упал бы прямо здесь, в туалете, но надо же ещё как-то до дома дойти… — Ликси, ты в порядке? — Хëнджин разворачивает парня к себе лицом, помогает натянуть одежду и привести себя и его в более подобающий вид. — Ты вытрахал из меня душу, конечно я в порядке, — саркастично фыркает Ли и потирает поясницу, качает головой и мычит, мысленно проклиная Хëнджина. Хотя зачем? Хван и не человек ведь совсем. Да и к тому же Ликс сам этого хотел… А как не хотеть, если этот демон во плоти изводил его эротическими фантазиями долгие три года. Конечно Ликс не влюбился в него, но… — Можем повторить, малыш, — бархатистый смех Хëнджина точно сведёт Феликса с ума, если не уже. Демон выкидывает использованную бумагу в унитаз и смывает, после он спешно покидает туалет, кинув на прощание: — Если что заговор ты знаешь, — и оставляет Феликса одного в туалете с быстро колотящимся сердцем и красными щёчками, что усеяны созвездиями веснушек. Можем повторить… Что ж. Феликс подумает об этом. Обязательно.