Алый эмпирей

– То есть, из-за вот этой… – Широким жестом капитан указывает на куколку, лежащую в обвитой бинтами руке странствующего самурая, и не может удержаться от хриплого смешка, добродушного, словно над простой забавой.  – Из-за вот этой штуки ты почти весь день шнырял по порту или где-то ещё, короче говоря, ни разу не явился на глаза товарищам? С ума сойти! Из любого другого подобное звучало бы как отмазка для того, чтоб избежать помощи на борту, но, клянусь морскими штормами, ты-то не такой. Точно знаю. И всё равно не могу поверить в то, что это настоящее желание! Окинув парня коротким пронзительным взглядом, а затем растрепав и без того немного запутанные светлые волосы, Бэй Доу отворачивается, подставляя загорелое от долгих путешествий лицо ветру. – Зря. – Лениво поведя плечом, Кадзуха отвечает мягко, непривычно коротко, немного тихо и, главное, улыбаясь. Это совсем не похоже на обычную радостную улыбку, которую он натягивает, когда счастливо проводит вечера в окружении тех, кто стал его семьей, когда слушает чужие истории и когда отшучивается на остроумный или не очень юмор товарищей. Уголки губ расположены чуть ниже, расслаблены чуть больше, изгиб линии рта чуть меньше. Больше напоминает состояние задумчивости или вдохновения, как при любовании красотами мира. Почему? Брюнетка фыркает и, скрестив руки на груди, снова поворачивает лицо к странствующему самураю. – Не пойму я тебя, юнец. Это ведь… Глаза Каэдэхары пытаются найти ответ, скользя по предмету и вбирая каждую мельчайшую деталь. Тщетно. Белый шёлк – качество достаточно хорошее. Нельзя сказать, что цена данной ткани особо высокая, но даже так её обычно не принято использовать подобным образом. Фиолетовая ленточка-пояс, завязанная в аккуратный бантик – должно быть, у создателя хорошо развита мелкая моторика. Искусственные чёрные волосы, на солнечном свету, впрочем, отдающие глубоким синим оттенком  – как венчик туманного цветка, но мрачнее. Небольшая заплатка, свидетельствующая о том, что в случае порчи куколка была и будет не выкинута, а бережно подправлена. Под глазами-бусинками осторожно вышита маленькая слеза – наверное, важная деталь, раз на неё потратили время. А в совокупности из этого всего выходит… – Обычная игрушка, – прервавшись на глоток освежающего напитка прямо из горла бутылки, Бэй Доу заканчивает начатую мысль, ставя точку на собственных размышлениях о возможном сокровенном смысле находки, – самая что ни на есть обычная. Неужто ты решил, раз я спиртное пить не даю, значит, можно и совсем удариться в детство? – Неправда. – Кадзуха тут же опровергает столь резкое утверждение, переводя тёплый взор на чистое голубое небо.  –  И про детство неправда, и про обычную игрушку. В оковах серых камней заключены самоцветы, а в образе непримечательных предметов – воспоминания, которые делают их значимыми и позволяют существовать. Особенно…  –  Блондин на пару мгновений замолкает и прищуривает глаза. Тихо выдыхает и лёгким движением прячет поделку в надёжные складки одеяний. – Таких, как этот. Которые сделаны не мастером – в порту все до единого сказали, что это скорее походит на старательную, но не самую умелую попытку изделия и что ни один здравомыслящий подобное делать для продажи не станет – и, всё же, выглядят настолько особенно и красиво, будто рука, выводившая швы, была ведома сердцем. Понимаешь? – Не понимаю. –  В обычной прямолинейной манере отвечает морячка и, пробубнив себе под нос что-то вроде «вещь как вещь», вглядывается в горизонт, туда, где, по ощущениям хорошо намётанного глаза, должна располагаться гавань Ли Юэ. – Воспоминания содержатся в словах, ощущениях, душе и наших мозгах, а не потерянных пыльных игрушках. Ну, коль заняться нечем, дело, конечно, твоё – главное на трапезы не опаздывай, а то решим, что нашего самурая сожрал тигр ришболанд и поминай, как звали. – Хмыкнув, Бэй Доу заявляет уверенно, а затем ухмыляется. – Сначала, конечно, прочешем весь Сумеру – от леса до пустыни – и уже потом отплывём, но, всё-таки! Кадзуха понимающе кивает, напрашиваясь на одобрительное похлопывание по плечу и, лишь когда капитан уходит, чтоб заняться делами команды, спрыгивает с борта на деревянный пирс. Жарким днём людей здесь гораздо меньше – большинство занято работой или, как минимум, предпочитает скрываться в прохладной тени зданий. И ветер сейчас поёт совсем иначе, не как тем вечером, хотя неизменный мотив о будущих приключениях и манящей неизвестности всё так же переплетается с лёгкими воздушными потоками. В стране мудрости Южный Крест бывает нечасто, но подобные путешествия всегда того стоят. Начиная с красивых пейзажей –  неважно, будет это лесная глушь или пестреющее разнообразие интересных побрякушек на базаре – и заканчивая восхищенными хвалами речи Каэдэхары от не совсем привыкших к поэзии жителей. Незнакомца в шляпе тоже не виднеется – совсем неудивительно, тогда он скрылся настолько быстро, будто поверхность порта состояла не из камней и дорожек, а обжигающего ступни огня. А сейчас толпы хоть и нет, поводов держаться подальше от подобного места тому, кто его не любит, всё ещё предостаточно…Если дело, конечно, в самом Ормосе. На миг, один-единственный короткий миг, Кадзухе в голову приходит мысль – а что будет, если он просто забросит эту затею и оставит поделку себе как приятный сувенир? Тряхнув головой, юнец решает для себя, что нет, всё-таки, нельзя так – в конце-концов, поиски владельца обещают быть неплохим приключением. Этакий необычный отдых – вполне соответствует пребыванию в необычной обстановке. Найдя укромный уголок на террасе одного из расположенных в порту кафе, Каэдэхара устраивается поудобнее и раскладывает на деревянном столе карту, приобретённую во время утренних похождений. Пара минут нужна, чтоб примерно понять, что на схеме является лесом, пустыней, водой и ещё несколько, чтоб взгляд перестал теряться среди многочисленных дорог, выведенных до невозможности тонкими линиями, иногда требующими очков, чтоб разобрать каждую чёрточку. Благо, самураю понадобились не они, а лишь немного времени, чтоб прикинуть маршрут. Город сразу показался неподходящим – команда всё равно собиралась почтить его визитом позже – как-никак, лучшую еду и товары можно было найти именно там. Следом красные глаза зацепились за точку севернее порта и южнее города – Пардис Дхяй. Ботанический сад, жемчужина Академии, любимый и одновременно с этим ненавистный за десятки часов, потраченных на неудачные эксперименты студентами и учёными уголок –  по крайней мере, такое парень слышал. А на деле? А на деле ему оставалось лишь узнать самому. Дорога туда, хоть и может занять несколько дней, наверное, всё таки будет того стоить  – помимо учёных там частенько встречаются ещё и лесные дозорные, а кому, как не им, знать о всяких путниках, пересекающих более дикие места региона? По крайней мере, на такое Кадзуха надеется, осторожно складывая в дорожную сумку карту, которая определенно пригодится, и позволяя себе расслабленно откинуться на спинку плетёного стула, обратив взгляд к голубому небу, не закрытому ни единым облачком. День обещал быть насыщенным. Нужно было отпроситься на «прогулку», взять с собой провизию, других необходимых во время хождению по кишащему всякой живностью Сумеру вещей и…Найти проводника? Нет, не совсем подходящее слово, ведь, пожалуй, с путешествием – тем более на уже тысячи раз истоптанной, пусть и всё ещё порой имеющей около себя неприятности в виде хищников, дорогой – он вполне мог справиться самостоятельно. А вот со спутниками путь был бы куда интереснее, пожалуй. Итого в планы добавлялся ещё один пункт – прибиться к какому-то каравану, который совершенно случайно будет иметь Пардис Дхяй среди своих  остановок во время странствования к конечной цели. С первыми пунктами юноша справился сравнительно быстро – в жаркий полдень Бэй Доу обычно отдыхала на корабле, так что найти её проблемы не возникло, как, впрочем, не было никаких трудностей и с самим разговором. Капитан даже великодушно помогла разобраться с нужными в путь запасами, что значительно упростило выполнение других задач. Поиск компаньонов тоже не занял слишком много времени – стоило лишь провести немного времени в одной из наиболее приличных таверн, немного прислушаться к многоголосию разнообразных разговоров, услышать что-то отдалённо похожее на маршрут Кадзухи, втиснуться в беседу – и вот им уже удалось слово за слово разговориться, обсудив планы каждого – лишь о своих Кадзуха предпочёл умолчать, ограничившись лишь простым пунктом назначения – и договориться о поездке. Наличие глаза бога очень упростило переговоры, заставив торговцев, коими оказались новые знакомые, чуть ли не мгновенно согласиться взять юношу себе в попутчики. Отправляться было решено утром, ведь к моменту, когда компания закончила общаться о том, о сём, небо уже пылало алым закатом, предвещая скорое наступление менее умиротворённого, несмотря на его тишину, времени суток. Чувство предстоящего путешествия – прекрасно и освежающе, заставляет хотеть утонуть в нём и не выныривать никогда, будто находиться в постоянном ожидании праздника, поэтому, пожалуй, неудивительно, что, перед тем, как отправиться обратно на корабль, самурай ещё некоторое время провёл на улице, наслаждаясь им и неотрывно глядя на проплывающие мимо гавани облака. На те самые облака, по которым в то же время лишь изредка случайно скользил взгляд голубоватых глаз, затем переходящий на прячущегося за пнём аранару и, в конце концов, возвращающийся к тонкой нити и игле, коими приходилось делать швы на замене для, по скромному мнению Странника, безвозвратно потерянной, пусть и ставшей столь близкой душе, куколке.