Reparo

Дамблдор не выглядел удивлённым, когда к нему без лишних расшаркиваний и предупреждений ворвалась взъярённая, настроенная как минимум на драку Финн. Внутри всё вибрировало: после встречи с Блэком-младшим, нереализованная потребность постоять за себя требовала выхода, и нашла для себя жертву в лице человека, благодаря которому Блэк-младший к ней и полез. В начале октября, как раз через несколько дней после того, как Фрейзер заперли в неизвестном особняке, наказав готовиться к сдаче СОВ, Дамблдор специально съездил в магический Эльдорадо — Финн нашла этот газетный выпуск; он определённо сделал всё, чтобы его там заметили. А до этого он прошёлся с Финн за покупками, хотя в этом не было никакой необходимости; ему ничего не стоило просто поручить покупки ещё кому-то. Но нет, он пошёл сам и сделал всё, чтобы привлечь внимание и там. Фрейзер тогда не поняла, потому что тогда она даже не задумывалась, что этот человек мог подставить её под пристальное внимание будущих Пожирателей, зная её предысторию. Но теперь это становилось очевидным: это было сделано специально. — Лимонный шербет. Медное изваяние, вросшее в коренную систему замка всем своим ржавым существом, осталось полностью безучастным. Захотелось заорать. Финн в приступе искреннего раздражения зарычала и с размаху пнула по основанию статуи. Пришлось резко отскакивать в сторону: горгулья внезапно разогнулась и попыталась долбануть её клювом по макушке. — Нда… Повторюсь: бедная Англия. Её спасением занимается человек, который не в состоянии запомнить простой пароль из двух слов, — раздалось с неприметного портрета рядом. Финн скосила взгляд. Мистер Блэк, вальяжно разместившийся среди натюрморта с мутными бутылками, насмешливо поглаживал свою козлиную бородку, смотря на неё, как обычно было принято смотреть на червей. — Полагаю, сэр, это всё ещё лучший вариант, чем когда её спасением занялся ваш единственный внук, — не стала медлить с ответом Фрейзер, внезапно перестав сдерживать собственную язвительность и все грани своего дурного характера. Очень хотелось высказать хоть что-нибудь хоть кому-нибудь. Пусть даже и портрету одного вредного старикашки. — И что это вы имеете в виду, юная леди? — от тона Финеаса Найджелуса Блэка очень явно повеяло угрозой; интонации у него очень походили на интонации Регулуса Блэка, что только подстегнуло бушующую внутри Финн злость. — Я, по крайней мере, добыла крестраж и всё ещё осталась жива. Ваш единственный и любимый праправнук таким похвастаться не смог, — огрызнулась Фрейзер, сощуривая глаза. — Он вообще ничего, кроме как крайне по-идиотски и по-гриффиндорски сдохнуть среди плавающих в озере инферналов не смог, Ахиллес несчастный. Они с портретом впились друг в друга одинаково недовольными взглядами. Финеас Найджелус Блэк не выдержал первым, очевидно сочтя неразумным тратить на неё ещё больше времени своего невероятно занятого посмертия. Или чем он там, будучи портретом, занимался. Вместо этого бывший директор очень выразительно и красноречиво закатил глаза, после чего, прихватив с нарисованного стола бутылку чего-то явно алкогольного, удалился на другую картину. — Этот выживший из ума старый козёл любит штрудели, чтоб вы знали, — бросил он ей на последок. Финн молча вскинула брови, не зная, как на эту неожиданную помощь реагировать. И кто вообще мог считаться выжившим из ума старым козлом — тоже тот ещё вопрос. Решив не тратить нервы и клетки мозга на придури венценосных особ, она развернулась ко всё ещё явно собирающейся её клюнуть горгулье. — Лимонный штрудель, — процедила она. В этот раз горгулья отъезжала совсем уж неохотно, будто бы специально медля и растягивая этот процесс максимально долго. Финн из последних сил сдержалась от того, чтобы зарядить по изваянию ногой ещё раз. Свой гнев можно было направить на того, кто действительно этого заслуживал. Того, кто считал, что имел право решать свои проблемы за счёт детей и подростков. Того, из-за кого всё происходящее вообще началось. Того, под чьим носом кучка ублюдков годами растили таких же ублюдков, в будущем пытавших и убивавших в качестве милого сердцу хобби. Того, кто хладнокровно семь лет растил себе агнца на заклание, без всяких внутренних метаний готовясь положить его на алтарь общего блага. Финн так ненавидела Дамблдора в тот момент… Хотя не было ни одной причины, почему бы она внезапно воспылала к нему такими чувствами: она и раньше прекрасно знала, какой он человек и как работали его методы. Но знать — одно дело. А оказаться тем человеком, на котором эти методы испытывают — другое. Финн слишком долго жила, плывя по течению туда, куда её несли другие люди и чужие решения, чтобы вновь оказаться в зависимости от сумасбродных планов, в которые её даже не считали нужным посвящать. — Доброе утро, мисс Фрейзер, — стоило ей залететь в знакомое помещение, как её уже встретили любезной дружелюбной улыбкой чудотворного старца. — Заря сегодня была алая. Не удивлюсь, если уже к вечеру погода порадует нас первым снегом. Вы посмотрите на него… Какие примитивные вещи доставляют ему удовольствие — воистину, воплощение сил света. — Вы когда решения принимаете, случайно не пыльцу фей нюхаете? Потому что это бы объяснило вашу радость первому снегу, — Финн озлобленно блеснула глазами, подлетая к столу, за которым Дамблдор продолжал невозмутимо попивать ароматно тянущий лесными ягодами чай, и с шумом упёрлась руками в столешницу. Перо, самостоятельно фиксирующее какие-то закорючки, если приглядеться — оказывающиеся цифрами какого-то отчёта, от неожиданности дрогнуло, ставя на пергаменте жирную, расплывающуюся кляксу. Директор удручённо вздохнул, качая головой, и так недовольно посмотрел на это пятно, что то поспешило испариться. Потянуло тяжёлой, древесной магией, древней, как сама природа, и так же густо пахнущей непроходимым дубовым лесом. Магия директора сама по себе ощущалась как тысячелетний, заставший ещё Основателей и Мерлина дуб, вокруг которого успела и устроить свои пляски банда Робина Гуда, и накуриться местные хиппи, распевающие Джона Ленона. И этот же дуб легко мог придавить любого, кто бы рискнул попытаться его срубить… Дамблдор пока не пугал, только напоминал, кто есть кто. Финн раздражённо повела плечами, смахивая с себя чужую энергетику, будто касающуюся низкими ветвями и сующую чуть пожухлые под конец лета листья ей в лицо. — Мисс Фрейзер, я, как и любой проживший достаточное количество лет человек, предпочитаю радоваться таким мелочам, как первый снег в году, поскольку до следующего могу и не дожить… Финн задрожала, ощущая, как эти слова поднимают в ней что-то очень плохое и тёмное. Потому что как раз она эту необходимость — каждый раз прикидывать, а не в последний ли раз она созерцает вот конкретно такое безоблачное небо или кружащийся сентябрьским ветром ядрёно-жёлто-багровый листопад, — прекрасно понимала и разделяла. Благодаря ему конкретно разделяла. Потому что Лорда, как ни крути, взрастил он в том числе. — Я теперь тоже, вашими стараниями, господин директор, — ядовито прошипела она. — Возьмёмся за руки и отправимся на Астрономическую башню романтически созерцать красоту природы? — Полагаю, ваше недовольство и внезапный приступ язвительности связаны с утренней корреспонденцией? Разумеется, он знал. Даже не скрывал, viejo bastardo. Наверняка и про всё остальное тоже прекрасно был в курсе: и про нелегальные собрания, и про спиритические сеансы на Хеллоуин, и про анимагию некоторых учащихся, и про то, из чего конкретно выросли нынешние Пожиратели… Знал и не считал нужным что-либо делать по этому поводу. — Вы специально всё подстроили, — Финн снова шлёпнула ладонями по столу. Это осознание в ней разбудило что-то страшное. Захотелось вцепиться Дамблдору в бороду и оторвать её к дракклам. — Что вам понадобилось в Мексике? Оборотка с волосом королевы — серьёзно, Dios mío? Можно подумать, хоть кто-то в Британии не в курсе, кто может пройтись в её облике. А шахматный набор… Вы меня подставили! Взгляд директора заострился. Фрейзер ощутила, как ветви тысячелетнего дуба угрожающе зашатались над головой, тяжело и медлительно приводимые в движение осенними порывами сурового пронизывающего ветра. Старый пень. Любой дуб со временем насквозь прогрызут короеды. И у Дамблдора были все шансы, что Финн лично этим озаботится. — Мисс Фрейзер, — тон директора мог бы заставить осечься, если бы Финн была в другом состоянии. Но её трясло от подступающего бешенства и злости. Хотелось орать и кричать, срывая гнев на всём подряд, а особенно — на первоисточнике. — Послушайте меня, пожалуйста. Ваше появление здесь — чудо, однако это чудо не гарантирует нам однозначной победы в этой войне. Игры со временем — опасны. Нужно учитывать все факторы. — Я знаю, как работают маховики, — ей это объясняла Грейнджер. — Если бы вы правда опасались игр со временем, то просто пришибли бы меня по-тихому, не дав ни во что вмешаться. Нельзя изменить то, что вы лично видели в будущем, — это создаст временной парадокс, который вы проигнорировали, разрешив мне вмешиваться и менять события! Её смерили тяжёлым, придавливающим к земле взглядом. Финн показалось, будто тысячелетние, толстые и сильные, как огромные обитающие в джунглях Амазонки анаконды корни оплетают её ноги. Она беспомощно осела, неспособная сопротивляться чужому давлению. Кресло сзади подъехало идеально к тому моменту, чтобы она оказалась распластанной по нему чужой выплёскиваемой в атмосферу магией. Пахло очень старым деревом с пожухшей к осеннему сезону листвой, которую слишком обжигающее солнце иссушило за особенно бездождливое лето. — Мисс Фрейзер, я вынужден попросить вас успокоиться, — проговорил Дамблдор, ничуть не впечатлённый её всплеском эмоций. — Вы правы. Обычные маховики работают именно по такому принципу: менять можно только то, что уже было изменено в будущем. Однако тот маховик, который вы мне продемонстрировали… Видимо, это разработка Отдела Тайн — из тех, которые создают дополнительную реальность каждый раз, когда их используют. Иными словами, угрозы со стороны разрыва временного континуума нет. В отличие от угрозы сделать ситуацию ещё хуже, чем она была в вашем времени. — Хуже? — Финн словно ударили. — Хуже, чем что? Хуже той версии, где Пожиратели захватили страну, Министерство, Хогвартс, где на уроках детей учили пытать их однокурсников, где убийцы и психопаты получили безграничную власть, а больной ублюдок уничтожил всех, кто мог бы ему противостоять? Хуже чем мир, в котором не осталось даже надежды на счастливую развязку?.. — Я полагаю, мир, в котором этой надежды и не появится, всё же будет хуже, мисс Фрейзер, — холодно заметил директор. — Вам сложно рассмотреть ситуацию со всех сторон, и всё же подумайте, теперь, когда нам известно о способе убийства Лорда, о ещё не произнесённом пророчестве, о том, как всё могло бы быть при правильном развитии событий, какова вероятность, что эти события пойдут по тому же пути? Вы сами сказали: мистер Снейп предал Волдеморта в тот момент, когда он убил Лили Поттер. Однако теперь едва ли вы захотите допустить, чтобы Лили Поттер вновь умерла. Что лишает нас такого незаменимого и, вероятно, крайне полезного шпиона, как мистер Снейп, прекрасный окклюмент, способный обмануть даже такого опытного легилимента, как я или Волдеморт. Финн зашатало. Она, кажется, поняла. — Вы хотите, чтобы я заняла его место? Место шпиона рядом с Лордом?.. — голос сорвался на хрип. — Отнюдь. Если вас раскроют, это слишком отразится на нашей стороне. Встречаться с Волдемортом лично и проникать в его ближний круг вам точно нельзя, — Дамблдор мотнул головой. — В отличие от Регулуса Блэка. Условия, при которых мальчик поменяет стороны, вполне приемлемы и могут сложиться именно так, как было в вашей версии будущего. Нам же надо просто вовремя оказаться рядом, чтобы ему было, к кому прийти за помощью. Для этого мне и нужны вы в его окружении. Вот как. Финн даже не ферзь в этой партии. Она встала на место пешки. — Растите из него шпиона, прекрасно зная, чем он занимается сейчас? Прежде, чем он определится со сторонами, он приведёт Лорду половину нынешних выпускников, — надо было признать, у Блэка-младшего это прекрасно получалось. — Шпионы в свите Лорда слишком редкий и ценный кадр, стоящие таких жертв, — с уловимой печалью в голосе протянул директор. — Недавно я лишился последнего. Необходимо срочно как-то восполнить эту потерю… — Вы солгали, директор, — мрачно произнесла Финн, чувствуя писк в ушах. — Вы прекрасно играете в шахматы. — Вовсе нет, мисс Фрейзер. Признаться честно, я их даже недолюбливаю. В реальной жизни это и так достаточно утомляет, чтобы раздумывать над ними ещё и на игровой доске… — чуть усмехнулся Дамблдор. Финн эту усмешку отзеркалила, гордо вскидывая подбородок. Что ж, вот и настал момент, когда можно перейти в контратаку, перехватив инициативу на поле. — Знаете, что самое забавное? — она чуть склонила голову на бок, закидывая ногу на ногу. — Если бы вы изначально просто объяснили мне, что и зачем мне надо делать, я бы без лишних раздумий согласилась. Но вы предпочли использовать меня втёмную. — Приношу свои извинения. Обстоятельства вынуждают. — Засуньте себе свои извинения… — она не договорила, оборвав мысль. — А теперь смотрите, что происходит дальше: я соглашаюсь шпионить для вас за Регулусом Блэком, согласившись сливать ему информацию про вас. Но я делаю это, потому что сама понимаю необходимость этих действий, а не потому, что вы припёрли меня к стенке. А если вы ещё хоть раз подумаете меня подставить или как-либо использовать… — Мисс Фрейзер, вариант, где вы дожидаетесь окончания военных действий, сидя запертой там, где вас никто не найдёт и не подумает искать, всё ещё существует, — Дамблдор её перебил. Финн холодно усмехнулась. — Если вдруг я пропаду из Хогвартса, то мой душеприказчик на следующий же день поднимет в Аврорате такую компанию против вас, что вся магическая Британия будет сотрясаться, — как же она тогда правильно решила себя развлечь… Удивительно, насколько вовремя это получилось провернуть. Дамблдор выглядел не впечатлённым. В отличие от половины портретов директоров, почти единогласно охнувших, стоило ей выложить свои карты. Даже Финеас Найджелус Блэк, притаившийся в уголке своей рамы, вскинул брови. — Думаете, кто-то поверит в эти домыслы? Посчитают происками жёлтых газет, да и только. «Можешь хоть самому Лорду рассказывать, тебе никто не поверит», — эта фраза, кажется, будет преследовать её до самой смерти. — Поверят, если предоставить им мотив, — Финн мрачно блеснула чёрными глазами. — Скажем, опасность раскрытия вашей связи с Гриндевальдом. Это был шах, но Дамблдор не подал виду, будто заметил такое расположение фигур вокруг своего короля. — Мисс Фрейзер, вы переоцениваете готовность людей верить во всякий неподтверждённый бред. — О, правда? Люди верят всему, что им говорят в газетах сложносочинёнными предложениями и минимально оформленным текстом, — ей очень захотелось фыркнуть. — А мой душеприказчик приложит к своему заявлению неопровержимые доказательства: письма, которыми вы обменивались с герром Гриндевальдом. Удивительно интересного содержания, надо отметить. Не зря госпожа Бэгшот так бережно их хранила столько лет. До тех пор, пока мистер Хамменхофф не нанёс визит и не снял с писем копии под носом у немного одичавшей в своём затянувшемся одиночестве женщины. Вот теперь ветви дуба над головой Финн опасно заскрипели, уже не просто перекрывая небо, а угрожающе кренясь к земле прямо над ней. Она упрямо вскинула голову вверх, выдерживая буравящий её взгляд пронзительно-голубых глаз. — Если вы думаете, что меня волнует моя репутация… — Может, в обычное время и не волнует, и вы были бы даже рады скрыться от глаз общественности, прикрывшись отшельничеством на фоне разразившегося скандала, — мотнула головой Фрейзер. — Но сейчас не обычное время. Сейчас вы активно вербуете себе сторонников, и подозрения, что вы что-то сделали со студенткой, которая узнала про вашу весьма тесную связь с Гриндевальдом и ваши общие, воплощённые в будущем Гриндевальдом единолично, планы, сильно усложнят вам эту задачу. — Вы не сделаете этого, хотя бы потому, что тоже хотите победы над Волдемортом. — Мне не нравится, когда решения касательно моей судьбы принимают за меня, — жёстко обрубила Финн. — Ещё одна такая история, профессор, и я начну выбирать меньшее из зол. Уж поверьте, шавки Лорда вгрызутся в предоставленную мною историю со всем пылом. От вашего Ордена останется только пара глухонемых калек. Если на третьем курсе Финн гордилась, что разыграла ничью со взрослым Люпином, то на седьмом она проделала тоже самое с Дамблдором. Может, если бы она подождала ещё пару лет, то могла бы и Лорда в такое же положение загнать, кто знает…

*

— Извините за опоздание, профессор, можно войти? — меньше всего ей сейчас хотелось контактировать с Дирборном, но поймавшая её за праздным шатанием по коридору в учебное время МакГонагалл не оставила никакого выбора. А ведь Финн правда хотела вернуться в подземелья и хоть немного поспать. Уложить все произошедшие за одно неполное утро события у себя в голове, прежде чем приступить к осветлению их в собственной памяти. Мордред, видимо, очень внимательно прислушивался ко всем её планам, чтобы лично вмешаться и развалить их все. — Мисс Фрейзер, — её наградили прищуренным взглядом прозрачно-серых глаз. Финн испытала досаду: она так и не посмотрела на то, кто обычно ходил под личиной Дирборна, на карте Мародёров. Блэк отобрал её раньше, чем она про это вообще вспомнила… — Довольно смело с вашей стороны, надо отметить: прийти только на вторую пару, пропустив пересдачу заваленного вами зачёта. Вы уверены, что попали на тот факультет? Судя по некоторым присущим вам качествам, к которым я отношу удивительную наглость и такую же удивительную тупость, вы бы прекрасно прижились на Гриффиндоре. Среди гриффиндорских рядов прошёл возмущённых тихий гул, но Финн умудрилась высказаться за них раньше, чем кто-то решился бы взять на себя роль главной жертвы этого занятия. — Ну, вы же тоже, очевидно, не там учились, — она буркнула это себе под нос прежде, чем успела осознать смысл слов. После чего поняла, что давать задний ход уже поздно, и обречённо добавила: — Сэр. В классе повисла мёртвая тишина. На ней скрестились абсолютно все взгляды, одинаково ошарашенные внезапным приступом откровенности. Фрейзер мысленно дала себе оплеуху. Высказывать всё, что она думала, никак себя не сдерживая, оказалось так приятно и легко, что перестроиться обратно на безответность и молчаливый контроль всех лезущих в голову мыслей оказалось не так-то просто. Кажется, она начинала понимать Поттера. Если он чувствовал такой же кайф, просто брякая всем, кто его бесил, что они его бесят, тогда понятно, почему он продолжал это делать, даже зная, какие проблемы его потом ждут… — Я спущу вам это с рук, только если после пар вы принесёте мне заключение от мадмуазель Помфри, что вы упали с лестницы и повредили голову, — через длительную, наполненную идеальным молчанием паузу членораздельно произнёс Дирборн, щурясь. — Наказание у меня, понедельник, среда, пятница. Минус пятьдесят баллов со Слизерина. На своё место. Живо. Финн равнодушно пожала плечами, поздновато вспоминая о единственной выигрышной с этим человеком манере поведения, и действительно поспешила занять своё место в отдалении класса. Пока она проходила мимо парты не спускающего с неё глаз Блэка, то почувствовала лёгкое прикосновение к тыльной стороне ладони, мимолётное и едва ощутимое, но внезапно обдающее место контакта кожи с кожей кипятком. Она почти запнулась от неожиданности. Блэк послал ей подбадривающий смеющийся взгляд. Финн фыркнула себе под нос. Разумеется, он заценил её ответ Дирборну. К слову о Дирборне и Блэке… У них, очевидно, был какой-то личный конфликт. А учитывая манеру Блэка очень пристально наблюдать за картой Мародёров, могло ли быть такое, что он не видел, кто скрывается под маской профессора, если там вообще кто-то скрывался?.. И если там действительно был кто-то из его семейки, то, учитывая отношение Блэка к своим родственникам, кого бы он не стал выдавать?.. Но у них же конфликт. Если есть конфликт, то это подразумевало плохие отношения — значит, должен был выдать. А если не выдал, то ничего и не было, получается, и подозрения Фрейзер пустые?.. Надо будет подумать об этом на досуге. Соседнее с ней место сегодня пустовало. Снейп предпочёл выспаться и вообще не ходить на пары. Какие-то зачатки разума он всё же демонстрировал, когда не заливался соловьём об обожаемом Лорде… — Итак, прежде, чем нас прервали… — продолжающую безразлично раскладывать свои вещи по парте Финн наградили прожигающим взглядом, — мы говорили о непростительных заклятьях. Фрейзер, в тот момент достающая из сумки перо и чернильницу, выпустила их из рук. Послышался звон разбившегося стекла. На неё снова все обернулись. Финн прошипела извинения и поспешила несколькими взмахами палочки склеить чернильницу обратно и испарить с холодного каменного пола растёкшееся по нему чернильное пятно. — Мисс Фрейзер, вы, полагаю, осведомлены касательно данной темы, раз позволяете себе игнорировать первую часть моей лекции в угоду лишним часам сна? Очень захотелось продолжить день небывалой честности и ответить, что она на себе испытывала два непростительных из трёх, а ещё одно один её знакомый так вообще ощущал трижды (при том дважды — успешно). Что вообще Дирборн мог ей рассказать о непростительных? Лучше бы правда спала, el gran Dios mágico. — Это тема затрагивается на СОВ, профессор, — она равнодушно встретила чужой взгляд в упор. — Полагаю, здесь все осведомлены. Особенно учитывая невероятную популярность, какую эти три заклятья обрели в последнее время. — И почему же их прозвали непростительными? — Потому что их использование карается Азкабаном, сэр, — несколько очевидно, но тем не менее. — Как и целые пласты магии и других, куда более опасных заклятий, — Дирборн явно приободрился, ощутив возможность загнать её в угол. — Значат ли ваши слова, что Азкабан грозит только за эти три заклинания, а не за чары гниения в адрес другого мага, например? — Приведённые вами в пример чары гниения не подлежат прямому запрету, если они не будут применены в адрес живого разумного существа, — Финн продолжала демонстрировать полное спокойствие, мысленно смиряясь с тем, что до конца урока её будут испытывать на прочность. Весь остальной поток, разместившийся в классе, за их пикировкой наблюдал с искренним интересом. — Использование же любого из Непростительных даже при отсутствии пострадавших преследуется законом. — Вы, очевидно, совершенно не следите за новостями, — хмыкнул Дирборн. — Госпожа Министр на этой неделе подписала законопроект Крауча. — Кто мы такие, чтобы обсуждать действия госпожи Министра, — протянула Финн. И, спохватившись, добавила: — Сэр. Да, звучало так, будто она издевается. Да, может быть, что-то такое и планировалось изначально. Но, формально, ей предъявить было не за что. — Действительно… — мрачно пробормотал Дирборн. После чего хмыкнул. — Однако прецедент занятный. И, поскольку мы находимся в зоне действия римского права, создающего некоторые возможности… Финн нахмурилась. От слов профессора повеяло чем-то очень нехорошим, отчего звериное чутьё внутри неё завопило и заметалось. Интуиция резко взбрыкнула, предупреждая об опасности. Он же не будет, верно? Это могло прийти в голову только сумасшедшему Пожирателю, которого полжизни держали под империусом, а до этого отправили к дементорам на год. Эксперименты, несовместимые с адекватной оценкой реальности, что, впрочем, не объясняло, как на такое мог согласиться тогдашний Дамблдор… Впрочем, в свете открывающихся сведений… Дамблдор вполне мог согласиться, что тогда, что сейчас. Если бы Финн была на его месте, то проведение такого занятия она бы использовала… наверное, чтобы понаблюдать за реакцией на Непростительные, чтобы понять, кого их использование пугает, а кто потенциально мог бы и сам к ним прибегнуть. Если столько лет Дамблдор ничего не делал, чтобы пресечь развивающиеся нехорошие события на корню, то должен был, по крайней мере, наблюдать. — Итак, теорию мы с вами прошли на предыдущей части урока, а теперь мы готовы перейти к практике… — лицо Дирборна, обычно и так не блистающее особой привлекательностью черт, исказилось ещё сильнее из-за широкой, неестественной улыбки, делающей его глаза ещё уже и заставляющей кожу расходиться некрасивыми, странными складками и морщинами. Молчание на какое-то время разорвало класс так же, как и реплика Финн, произнесённая какое-то время назад. — Чего? — Поттер, очевидно, выразил всеобщую мысль. — Мы будем… их применять? — куда более дипломатично уточнила Медоуз, однако тон её тоже говорил о том, что в рассудке преподавателя она откровенно сомневалась. В принципе, учитывая проклятие должности, все должны были уже привыкнуть, что в какой-то момент профессора Защиты начинают чудить и требовать замены. — Нет, мисс Медоуз, применять их буду я, — Дирборн продолжил странно ухмыляться. — Директор подписал разрешение. Для большей наглядности и более успешного усвоения материала, — заявил он. Финн задержала дыхание, начиная отчитывать секунды. В голове в мгновение стало мутно и тускло, половина мыслей просто испарилась из сознания, уступая место той гадости, от которой она обычно пыталась избавиться. Что-то ей даже удалось — образы воспоминаний не застилали обзор и не приходили в своём первозданном обличье, но обрывки испытываемых тогда чувств, звуки, какие-то оторванные от зрительного облика запахи, краешки выхваченных цветов и объектов… всё это поднималось откуда-то изнутри и грозило разорвать ей череп. Дирборн взмахнул палочкой. Запахло знакомой ледяной магией. Финн фантомно уловила пока ещё совсем слабые нотки разложения, какие чувствовала только от одного конкретного человека, которого, очевидно, здесь не было. Волна подступающих, ничем не подкрепляемых эмоций ударила её прямо в грудь, вышибая воздух и пытаясь утянуть на глубину, протаскивая по всем камням. Из-под кафедры вылетела небольшая клетка, с которой эффектно сдёрнули кусок бархатной ткани. Фрейзер показалось, словно её правда ударили. Огромные знакомые глаза с узкими полосками зрачков, вытянувшихся в линию от слишком отчётливого страха, упёрлись прямо в неё, вынимая душу из тела. Нет. Нет-нет-нет. Она же отдала его Хагриду… Тот же согласился о нём заботиться… — Если кто-то не знает, что это за существо, то объясняю: это линчетти. Живут эти милые создания в основном в Италии. Особая их прелесть заключается в том, что они обладают способностью вырывать все ваши самые страшные ночные кошмары наружу, — слова Дирборна доносились словно из-под толщи воды. Финн широко распахнутыми глазами следила за чуть трясущимся зверьком. — Этот занимательный экземпляр мне любезно передал лесничий. Он, кажется, не знал, что они относятся к третьему классу опасности и подлежат немедленному уничтожению. Этот ублюдок… Не подлежат они никакому уничтожению — только контролю за популяцией. Финн вскинулась, пытаясь унять собственную дрожь, предательски расходящуюся по телу. Видеть существо, способное вызывать ужас, напуганным, ощущалось чем-то космически неправильным. Дирборна же страх зверька никак не смущал. Он взмахом палочки отворил клетку, после чего демонстративно громко и отчётливо произнёс заклятье Империуса. Узкие щёлочки зрачков медленно расширились, хоть и начали казаться теперь мутными, а не затягивающими вглубь скрывающейся там бездны. Линчетти медленно выбрался из клетки и, чуть потоптавшись на кафедре, внезапно резко прыгнул на парту к не ожидавшей такого Яксли, испуганно вскрикнувшей, стоило существу смахнуть со столешницы пачку её пергаментов. — Как вы можете наблюдать, Империус даёт абсолютное подчинение. И может показаться, что это самое безобидное заклятье из трёх, но не дайте себя обмануть: нет ничего опасней, чем чувство абсолютной власти над другим, — то, как спокойно Дирборн продолжал читать лекцию, не укладывалось в голове Финн. Пока её придавливало от ощущения подступающего всё ближе ужаса, этот человек словно вообще не видел в происходящем ничего необычного. На линчетти почти никто не смотрел. Все взгляды были сосредоточены на Дирборне, за чьими движениями неотрывно наблюдали стаей перепуганных кроликов перед удавом. Финн резко осознала: все присутствующие прекрасно считывали опасность ситуации так же, как и она. Дирборн сейчас упивался своими возможностями, и ничего не мешало ему переключиться с подопытного магического существа на такого же подопытного студента. — Мисс Фрейзер, назовите следующее заклятье. То, что обращались к ней, Финн поняла только спустя пару секунд сковавшего всё тело ступора. Голос Дирборна напоминал дребезжание шторма за окном, рождающего чувство необъяснимой угрозы при том, что сам человек находился в тепле и уюте. Он хочет, чтобы она назвала ему следующее заклятье?.. Пожалуйста, не надо!.. Не трогайте меня!.. Умоляю!.. Она сидела молча, оцепенев и будучи неспособной что-то сделать или сказать. Её полностью парализовало, напоминая о том чувстве абсолютной беспомощности и неспособности сопротивляться, о пришедшем тогда понимании, что помощи ждать совершенно неоткуда, об отчаянии, страхе, с хрустом ломающейся гордости и втаптываемом в грязь чувстве собственного достоинства, когда она была готова в ногах ползать, лишь бы её просто добили и перестали мучать. Это он хочет, чтобы она назвала?.. — Что ж, кажется, СОВ нынче ставят за красивые глаза, мисс Фрейзер, раз вы неспособны ответить на такой примитивный вопрос, — эта подначка её никак не тронула. Финн просто было некуда сейчас трогать: она вся бестелесным сгустком чего-то неосязаемого погружалась вглубь собственной черепной коробки, где сумасшедшая, ужасающая ведьма с пахнущей моргом и трупным окоченением магией заливисто смеётся, пока маленькая и жалкая, обжигающая руки собственной кровью девчонка извивается в конвульсиях на полу. — Круцио. Писк в ушах сначала показался просто общим фоном того белого шума, в который Фрейзер затягивало всё глубже и глубже, как в смертельный водоворот. Спустя какое-то время она осознала, что эти что-то переворачивающие внутри звуки издаёт извивающийся где-то впереди зверёк. Чужая боль резанула по восприятию так же ярко, как своя собственная. Финн затряслась, вцепившись пальцами в парту и чувствуя, как обламываются ногти, оставляющие на древесине длинные царапины. Перед глазами упало что-то ярко-красное. Финн с запозданием поняла, что у неё из носа пошла кровь. — Прекратите! Ему же больно! — громом раздалось откуда-то спереди. Фрейзер оторвала весящий тонну взгляд от парты и уткнулась им в лопатки вскочившей Эванс. Остальные люди расплывались перед глазами, то и дело теряя свою чёткость. Эванс воспринималась маяком, своим светом разгоняющим тучи в кромешной темноте, якорем, за который можно зацепиться сходящим с ума сознанием. Эванс была кем-то, кто пытался противостоять леденящей душу, пахнущей моргом и трупным окоченением магии, кем-то, кто мог спасти и остановить бесконечную, непрекращающуюся боль. — Верно, мисс Эванс. В этом заключается смысл данного заклятья, — снисходительно отозвался Дирборн. После чего сгусток его обжигающей холодом энергии резко полетел в девушку. — А теперь сядьте и следите за ходом урока. Вам же должно хватить терпения ещё на одно?.. Ещё на одно заклинание, которым убили Поттера — вот, что прозвучало в голове Финн. А она снова сможет только смотреть, неспособная что-то сделать. И никто не вмешается и ничего не сделает, потому что все находятся в таком же положении: напуганные, оцепеневшие, не знающие и не понимающие, как можно это всё просто прекратить, откатить к безопасным и спокойным временам, когда всё было хорошо, когда главной проблемой были заваленные экзамены, а место врагов занимали однокурсники с неправильным цветом галстуков… Не было ни родителей, которые бы вступились перед директором за взорванный стихийной магией цветочный горшок, потому что родители давно гнили где-то на шесть футов под землёй. И других взрослых и сильных магов тоже не было, потому что они были напуганы ещё больше, чем дети, осознавая последствия своего вмешательства для своих семей… Не было всемогущего доброго волшебника, олицетворяющего силы добра, потому что к тому времени их уже давно сокрушили и развенчали… Была только Финн. Маленькая, ни на что не способная, не помешавшая ничему и никого не спасшая. Что тогда, что сейчас. Эванс, и та лучше справилась. Что сейчас, что тогда, когда Лорд пришёл за Поттером в первый раз. Наверняка же бросилась наперерез Аваде, закрывая собственного ребёнка собой… Палочка почти прыгнула Фрейзер в руки. Древко обожгло, разгоняя по телу адреналин и заставляя очнуться от того состояния оцепенения, в которое её вогнало всё происходящее. Аваду нельзя просто остановить. Если её выпустили, значит, она должна кого-то настичь. Кого-то, обладающего всеми признаками жизни и хотя бы примитивным, но подобием сознания. Зелёный луч вылетел из палочки Дирборна на мгновение позже даже не полностью сформировавшегося в голове Финн заклятья, сожравшего большую часть её резерва просто за счёт абсолютного отсутствия способности в то мгновение логически мыслить и просчитать его вектора хоть немного. Человекоподобное, бесполое существо, как тот призрак на Хеллоуин, сначала сформировало себе скелет из попавшей под заклятье сумки под партой, на которой распластался обессиленный замученный зверёк, потом кое-как обросло внутренними органами, кровеносной системой и подобием мускулатуры, а в самом конце нарастило на себя сероватое подобие кожи. Монстроподобный безликий голем принял зелёную вспышку на себя и бездыханной переломанной куклой рухнул на пол, едва не переворачивая собой парту. В кабинете снова повисла гробовая тишина. Финн её проигнорировала, на деревянных ногах поднимаясь и, даже не дыша, пересекая кабинет по направлению к парте Кэрроу, на которой и происходило основное действие. — Мисс Фрейзер, — Дирборн замолчал, словно даже не зная, что можно сказать в данной ситуации. Финн ему в этом совершенно не помогала, никак не реагируя и бережно подбирая почти полностью обмякшего зверька на руки. Тот вяло задёргался — после круциатуса любые прикосновения били сенсорной перегрузкой по раскалённым измученным нервам. — Мисс Фрейзер, вернитесь на место. Финн продолжила его игнорировать. Аккуратно прижав к себе зверька, она пошла по направлении двери. Нужно было как можно быстрее добраться до медкрыла: если человек ещё мог пережить круциатус, то у животных нервная система могла просто не выдержать. Обычно они умирали прямо во время действия заклятья от болевого шока, но если выживали, то был шанс вытянуть… Нужно было только как можно быстрее оказать помощь. Финн резко отпрыгнула в сторону, спиной ощутив, когда ледяная — уже не так похожая на магию Лестрейндж — вспышка заклятья просвистела где-то совсем рядом. Впрочем, целились не в неё — целились в дверь, запирая её какой-то мудрёной цепочкой чар. Вспомнилась шкатулка Флитвика. Вспомнилась идея спалить её Адским пламенем вместо того, чтобы открывать. — Да ты совсем охренел?! — знакомый Блэковский голос заставил обернуться. Впрочем, только-только очнувшегося от оцепления парня очень быстро заткнули мощной чередой чар, волной разошедшейся по кабинету и приковывающей всех учащихся к своим местам. Дирборн в сторону класса даже не смотрел. Вместо этого он прожигал взглядом Финн. — Вернитесь. На. Место. Финн перевела взгляд на окна за его спиной. В принципе, третий этаж не был чем-то совсем уж опасным, и можно было покинуть кабинет через окно, заодно существенно сократив себе путь до Больничного крыла… Единственное, что нужно было сделать, это устранить с дороги Дирборна. Она перехватила линчетти одной рукой, вскидывая палочку. Ждать, пока на неё нападут, Фрейзер не стала, резко запуская по чужим ногам серией чар, превращающей объект в острые, пронзающие насквозь штыри. Разумеется, он увернулся. Дальше уворачиваться пришлось уже Финн, уходя от непрерывных и не дающих и секунды на отдых и размышления заклятий, запускаемых в неё кем-то очень опытным, очень сильным и очень опасным. Она резко ушла из-под атаки, перекатываясь, и с ходу зарядила по преподавательской кафедре заклятьем. На месте деревянного предмета мебели возникла лавовая фигура, мгновенно бросившаяся в сторону профессора. Тот едва успел от неё отмахнуться, на какие-то секунды упуская из внимания Финн, запустившую в него ещё одним заклятьем. Пригнуться он успел в последний момент. Вакуум вокруг головы не образовался, однако где-то совсем рядом заклубилось от попирающей законы физики антиматерии. Находящийся в непосредственной близости Кэрроу плавно отключился — кажется, перепад давления долбанул ему по организму. Дирборн тоже выглядел дезориентированным. Финн прикинула и подумала, что, возможно, минимум в одном ухе от такого должно было случиться кровоизлияние. Барабанные перепонки человека на такие фокусы рассчитаны не были. Полетевшие в неё вспышки били по нервным окончаниям и поднимали внутри очередные волны паники. Магия ощущалась холодной, и от этого холода сенсорика сходила с ума. Финн увернулась от режущего совсем рядом, чтобы в итоге подставиться под следующее: заклятье летело прямо в прижатого к ней зверька, а времени выставлять щит уже не было, как и возможности куда-то уйти от чар. Плечо садануло знакомой болью. На краю сознания промелькнула отстранённая мысль, что всё ещё лучше, чем от круциатуса. Следующим заклятьем палочку выбили у неё из рук, а потом отправили в полёт до ближайшей парты, об который Финн хорошо приложилась виском. Она едва успела перевернуться так, чтобы ничего не повредить линчетти. В голове запульсировало. Финн подняла мутный взгляд, перед которым всё расплывалось, на надвигающегося на неё мужчину. Её откинуло к парте Лавгуд-Гамп. Финн краем глаза заметила лежащую на самом краю чужую волшебную палочку. От резерва уже почти ничего не осталось, и она была истощена. Ранение в основную руку плюс балласт в виде того, кого нужно было защищать, тоже делали своё дело. От Дирборна нужно было избавляться быстро и технично, одним заклятьем. Она резко запустила в мужчину схваченным с парты Лавгуд учебником. Боевые рефлексы, как и ожидалось, сработали против него. Финн моментально вскинула палочку вверх, направляя её прямо на идеально размещённую прямо над головой мужчины люстру. — Серпентфорс! — для меньшего расхода пришлось воспользоваться вербальной формулой. Впрочем, это никак не помешало задумке: Дирборн вскинул палочку, пытаясь выставить щит, но не сразу понял, откуда конкретно будет исходить угроза. Огромный клубок самых разных переплетённых змей свалился прямо на профессора с потолка. Тут же они своим шипением заполонили всё звуковое пространство помещения, перекрывая даже визги и крики прикованных магией учеников. Из-под сотен сплетённых, блестящих чешуей, извивающихся и изгибающихся змей раздался дикий болезненный крик, тут же сменившийся звуками бульканья. Финн поёжилась, вспоминая смерть Снейпа и то, как он пытался что-то сказать с перекушенным горлом. Не сейчас. Финн резко развернулась и направилась к двери. Запирающие чары всё ещё держались, а на взрывающее или, тем более, Адское Пламя не хватило бы тех крох магии, которые оставались в её распоряжении. Однако нет ничего проще, чем что-то газообразное превратить в другое газообразное. На это нужно было вообще практически ничего. А водород, если сконцентрировать его в определённых пропорциях с кислородом, образовывал водяной пар и приводил к резкому высвобождению большого количества энергии, в свою очередь приводящего ко взрыву. Дверь вынесло в коридор. Звук взрыва немного оглушил, заставив досадливо цыкнуть. Финн, не оборачиваясь, побежала в Больничное крыло.