Красная нить

Дни пролетают незаметно, как птица средь бескрайнего неба. Междумирье благодаря Франу обретает новые краски и глоток свежего кислорода на пути к будущему. Всё искрится, переливается разными огнями тусклых гирлянд. Треугольные флажки, под стать цвету каждой гильдии, висят на каждом шагу, немного покачиваясь от ветра. С разных углов доносятся крики продавцов, зазывающих купить у них самый лучший и единственный в мире товар. Вода в реке тихо плескается, отбрасывая причудливые блики от лампочек. Чернильное небо, которое до этого отталкивало, сейчас пестрит помесью фиолетового, синего и розовых цветов из-за чего мигание звёзд походит на особый ритуал из далёкого прошлого, таких же далёких и забытых воспоминаний. В воздухе витает помесь трав и специй, продуктов и металла, кожи и зелий. Эти запахи такие разносортные неповторимые необычные и несочетающиеся, что они образуют свою собственную неповторимую палитру. Лололошка вдыхает полной грудью этот неповторимый запах. Он наполняет лёгкие и отдаёт приятным головокружением и теплом где-то под рёбрами. Его шаги заглушает гомон, плеск воды и шум прохладного ветерка, который заинтересованно играет с волосами мироходца. На губах парня расцветает, словно полевые цветы улыбка. Сегодня Сан-Фран обещал вернуться пораньше, поэтому Лололошка, подхваченный ветром и порывами любви, бежит домой. Его ноги выбивают особый ритм, лёгкие наполняет запах улицы, а шарф развевается как флажки. Ноги мироходца привычно останавливаются возле дубовой двери. Золотая железная ручка опускается вниз — и дверь с тихим скрипом открывается. Обувь ставится на полку. В доме ощущается уют и запах спелых персиков. Тихие шажки направляются в сторону спальни. Лололошка просовывает голову в дверной проём и видит распластавшегося на кровати как звезда Сан-Франа. Что-то в нём не так, только парень не понимает что. Он осторожно присаживается рядом с Франом на мягкое покрывало и невесомо кладёт свою руку поверх его. Эльф дёргается, как будто только просыпается. Лололошка смотрит в, кажется, немного потухшие глаза. — Что-то случилось? Ты хочешь об этом поговорить? — встревоженно спрашивает мироходец. — Всё в порядке. Я просто устал. Франческо лениво целует своего партнёра. Однако в этом поцелуе нет никаких чувств. Он будто сделан наспех без понимания ситуации. Лололошка переодевается в пижаму и, отвернувшись к стене, засыпает. *** Утром Сан-Фран просыпается, на автомате целует парня, переодевается и убегает. Голова у него раскалывается на две части, как будто кто-то решил по ней постучать молотком. Что он сейчас чувствует? Ничего буквально. Все чувства будто чистый лист, покрытый чёрной краской. И это едкое ничего будто огонь сжигает всё на своём пути. Голова начинает болеть ещё сильнее. Франческо же ощущал эти чувства когда-то, верно? Вот только вспомнить, когда и при каких обстоятельствах у него не получается, из-за того что он заходит в зал для собраний. Эльф домой приходит поздно, когда Лололошка уже мирно посапывает и видит десятый сон. Сан-Фран на него несколько минут смотрит и падает на диван в зале. Его тусклый взгляд впивается в темноту потолка, не подсвеченного лампами. Голова гудит как старый телевизор с помехами. По щекам течёт что-то горячее, давно забытое, похороненное за грудой других воспоминаний и дел. Слёзы. Они больно обжигают щёки и дарят мимолётное спокойствие. Дышать становится тяжело, даже слишком. Франческо зарывается пальцами в свои волосы и оттягивает их. Волна боли проходит от головы до кончиков пальцев. Она отрезвляет и приносит спокойствие внутри. *** Дни продолжают пролетать незаметно, а Сан-Франу становится всё хуже. Ну как хуже попытки заменить моральную боль физической никогда не заканчиваются ничем хорошим. Головная боль донимает постоянно и никакие заклинания и таблетки на неё не действуют, как и на бессонницу. Эльф больше не может нормально заснуть, а если и засыпает, то лишь на короткий миг, в котором он видит непрекращающиеся кошмары. Тревожность и беспокойство Лололошки тоже повышается с каждым днём. Синяки под глазами Франа и вечно усталый вид невозможно уже списать на простую усталость. Причина этого лежит где-то вне досягаемости. Так же Сан-Фран стал часто пропадать на работе. А пятнадцать часов работать — это уже ненормально. Самым громким звоночком и красным флажком являются бинты, которые в большом количестве пропадают. Лололошка давно не получает ранений, как и Фран или тот что-то скрывает. Это мироходец и решает узнать поздно вечером. Спать он не ляжет, пока не получит ответы на свои вопросы. *** Франческо заходит в тихий и окутанный мраком дом. В спальню к Лололошке эльф уже не заходит и не заходил давно, это просто не имеет смысл. Сан-Фран заходит в ванную и смотрит на свой уставший вид, на секущиеся кончики шёлковых волос и на мелко дрожащие руки. Хочется ударить по зеркалу, посмотреть, как по нему расползается паутина из трещин и превращает его отражение в абстрактный вид искусства, но он не хочет разбудить Лололошку, поэтому эльф лишь обдаёт лицо чуть ли не ледяной водой и идёт на кухню. Рука в полумраке дотягивается до верхнего шкафчика с аптечкой и ставит её на стол рядом с ножом. Рукава белой рубашки закатываются, представляя на показ лунному свету, льющемуся из окна, бинты в некоторых местах пропитанные кровью. Дрожащие пальцы разматывают бинт, который медленно сползает по руке и театрально падает на пол. Где-то на этой секунде Лололошка в темноте, на кухне прекращает дышать. Его глаза округляются, а руки закрывают рот, чтобы не закричать. Руки его партнёра усеяны десятками порезов разной длины. Франческо берёт нож в руки и смотрит, как блестит лезвие в свете. Тут мироходец не выдерживает и включает свет. Он ослепляет. Франческо трёт заслезившиеся глаза, а когда их открывает, то видит полный вселенской печали взгляд глаз Лололошки. — Просто скажи, зачем? — с неким отчаянием спрашивает мироходец, притягивая того в крепкие объятия. Теперь его очередь делиться теплом с человеком, который утонул в пучине печали и закрылся в себе, в надежде, что сможет справиться самостоятельно. Однако с таким нельзя справляться в одиночку, нужно человеку протянуть руку помощи, хотя это ужасно страшно. Лололошка через это прошёл и оставил на задворках прошлого, а Сан-Франу это предстояло пережить. Выгорание ужасная вещь, и когда тебе кажется, что ты с ней справился, то она возвращается словно бумеранг. И этот порочный круг нужно прервать. Мироходец отведёт Франа к психологу и попросит у глав гильдий отдых для Франческо. Эльф сжимает голубую пижаму Лололошки и тихо, стараясь заглушить все рвущиеся наружу звуки, плачет. — Это нормально проявлять слабость. Обращаться за помощью не страшно. Поплачь. Можешь даже покричать, если тебе станет легче. Лололошка, прикрыв глаза, гладит дрожащего Сан-Франа по спине. Тот лишь жалобно кричит и скулит. И только один вопрос мучает парня: «Сколько ещё боли внутри его партнёра?» *** Вот уже пятый месяц их отношений подходит к логическому завершению. За это время так много произошло и ещё многое произойдёт. Состояние Франческо благодаря Лололошке, психологу и таблеткам улучшается. Мироходец никогда бы не подумал, как приятно наблюдать, как из, будто серых пепельных глаза эльфа, они приобретают цвет фиалок. Улыбка всё чаще радует своим присутствием Франческо и Лололошку. Нежность и любовь возвращается в этот дом и атмосферу как перелётные птицы с юга. Все эти чувства они слишком тёплые, слишком сладкие и дурманящие одним своим незримым присутствием. В них хочется снова утонуть, прихватив партнёра с собой, предусмотрительно закружив в жарком танце. От таких мыслей кровь бурлит в венах, как раскалённая лава, а дыхание сбивается. Но это неравномерное прерывистое дыхание начало чего-то нового, незримого раньше. Это новая ступень их отношений, на которую они ступают уже без опаски. И вот Франческо вновь ощущает под собой эту мягкую будоражащую все чувства и знакомую поверхность. Она как портал, который открывает для него старый, но ещё не до конца изведанный мир. Обычно за этим следуют мягкие поцелуи с прикосновениями, которые отключают мозг на добрые часа два, но это точно не сегодня. Сверкающие как бриллиант сапфировые глаза с интересом и вызовом смотрят в чёрный космос напротив, где озорные огоньки, плавно перетекающие из одного состояния в другое, решают устроить бальный танец. Лололошка весь красный, как и Фран, держит в руках джутовую трёхметровую красную веревку. Подушечки пальцев ощущают её прочную и шершавую поверхность. От одних мыслей, что он будет сейчас делать с Сан-Франом, мироходец стыдливо отводит глаза и ещё сильнее краснеет. В воздухе витает запах острых специй и морского бриза, который навевает воспоминания о золотом песке и о буйном синем море. Кажется, можно даже на секунду услышать, как волны разбиваются о скалы и превращаются в белую пену. Привычного мягкого света от дрожащих огней свечей нет, за них эту роль выполняет недавно купленный светильник. Единственное, что остаётся неизменным, так это неловкость и умиротворяющая музыка, которая помогает расслабиться и успокоиться. Лололошка бросает быстрый взгляд на шторы, проверяя занавешены ли они. Парень оттягивает момент до последней капли. Эльф садится на кровать, сведя колени вместе, и начинает медленно расстёгивать пуговицы, опустив уши вниз. Франческо не отрывает свой взгляд от Лололошки и томно выдыхает. Рубашка плавно и нарочито медленно сползает с его плеч. Сан-Фран сейчас для мироходца выглядит как ангел, только белых пушистых крыльев не хватает. Лололошка неуверенно подходит к кровати и залезает на неё. Пальцы продолжают сжимать красную верёвку. — Ты уверен? — с нотками страха и беспокойства сотый раз спрашивает Лололошка. — Ты в любой момент можешь сказать: «стоп». Фран закатывает глаза и целует партнёра, еле ощутимо касаясь кистями рук его шеи и резко дёргая на себя. Лололошка оказывается между ног Франческо, смотря тому в полуприкрытые глаза, застланные, будто розовой пеленой. Эльф протягивает скреплённые в замок руки, как бы говоря: «вперёд». Мироходец тяжело вздыхает, складывает верёвку вдвое и соединяет её в своеобразный узел. Ладони ловко проскальзываю в него, ощущая на себе трение верёвки и небольшое давление. — Всё хорошо? — спрашивает парень, прежде чем закрепить петлю несколькими простыми узелками. — Да, — тяжело выдыхает эльф, ощущая приятное давление на запястьях и лёгкое покалывание в пальцах. Лололошка еле ощутимо трётся кончиком носа о шею Франческо, ощущая её бархатность. В этот момент эльф затаивает на секунду дыхание и только, когда мироходец привязывает верёвку к стопе, выпускает из лёгких горячий, словно лава воздух. Верёвка словно змея обвивается вокруг его бедра, возвращаясь к лодыжке. Далее верёвка проползает под первую, обвивается вокруг ноги в обратном направлении и замирает на месте. Мироходец смотрит в глаза напротив, пытаясь найти там намёк на боль, неудобство или что-то ещё, но когда не находит, то успокаивается и продолжает это нехитрое, но нуждающееся в полной концентрации дело. Сан-Фран лежит спокойно, хоть его сердце буквально готово выпрыгнуть наружу, из-за переполняющих его эмоций. Хочется прижаться к партнёру, ощущать его горячее дыхание на себе и получать больше таких тёплых прикосновений, но пока приходится довольствоваться малым. Это действо идёт тягуче медленно, но ни один из партнёров не хочет прервать это таинство, этот особый ритуал их любви и доверия друг к другу. Последний узелок ставит точку в этом искусстве под названием «любовь». Верёвка связывает ноги и руки вместе с помощью незамысловатых узлов. На грудной же клетке с помощью узлов изображена искра, которая как финальный мазок краски на картине. Их картине под названием «Любовь и чувственность». Лололошка смотрит на неё и упивается, ведь она только его. Он подползает к Франу и целует его губы, по вкусу напоминающие спелый персик, вперемешку с острым перцем и корицей. Это необычное сочетание заставляет почувствовать еле уловимый запах чего-то величественного и возвышенного — свободы. Чуть обветренные губы Лололошки, из-за переменчивой погоды на улице, медленно спускаются к шее, легонько её задевая. Фран удивлённо охает, когда зубы прикусывают нежную кожу с несколькими родинками. Мироходец отстраняется от партнёра на пару секунд, с некой загадочностью смотрит тому в глаза, прежде чем потянуть за одну из верёвок. С чуть припухлых губ Франческо слетает невольный стон. Верёвки создают приятное трение, которое сводит с ума. Лололошка берёт связанные руки эльфа и начинает оглаживать большим пальцем и целовать тонкие белые шрамы. Это приносит особое эстетическое удовольствие, которое приносит не физическое удовлетворение, а душевное. Оно задевает невидимые, и тонкие струны души, сочиняя собственную мелодию. Нехотя Лололошка отстраняется от рук гаранта и переходит к опущенным ушам. Осторожные прикосновения и поцелуи выбивают приятное мычание. Проворные пальцы забираются в волосы эльфа, которые пришлось отстричь на половину, и начинают массировать. Томные тяжёлые вздохи вырываются из груди. Лололошка продолжает периодически поддевать верёвки. Запах перца и морского бриза дурманит сильнее всего из этого многообразия запахов. — Ты готов, солнышко? — тихо с еле слышимой сладостью в голосе спрашивает Лололошка. — А ты ожидаешь услышать, нет? — отвечает вопросом на вопрос Сан-Фран, утыкаясь в шею мироходцу, прищуривая и закатывая от удовольствия глаза. Лололошка на это ничего не отвечает, а лишь затягивает того в новый поцелуй, который слаще, острее и чувственнее предыдущего. Верёвки и небольшие удары о мягкое изголовье кровати приносит удовольствие. Над головой Франческо опасно качается ловец снов так и, норовя упасть, прям на него. Так Сан-Франу легче заснуть, зная, что его охраняет еле уловимая магическая паутина с магической аурой спокойствия. Губы эльфа плотно сжимаются, как и несчастное покрывало, которое усыпляет своей мягкостью. Верёвки вновь трутся о кожу, не причиняя боль из-за своей структуры. Пуговицы, обшитые бархатом с новым лёгким ударом об изголовье впиваются в спину. Последней каплей становится резкий толчок, глубокий пьянящий поцелуй, удар об обивку, сжатое в руках покрывало и запах перца с морским бризом. *** — Как себя чувствуешь? — спрашивает Лололошка, нежно укутывая гаранта в плед, как кокон. — Лучше не бывает? — шепчет Франческо, смотря на колыхающиеся перья ловца снов, на котором видимо ещё и пауки поселились. — Точно?! — с беспокойством спрашивает мироходец. — Мне тебя заткнуть? — спрашивает Фран, усмехаясь, над тем как его партнёр медленно краснеет, отводит глаза в сторону и прикрывает лицо руками, отрицательно махая головой. Сан-Фран со спины хватает Лололошку и затаскивает в своё царство тепла и уюта. Нос утыкается в плечо, а руки прижимают парня ближе к себе за талию. — Что бы я без тебя делал? — спрашивает в полудрёме Фран. — Не знаю, — честно отвечает парень. Они не знают через, что им предстоит пройти в дальнейшем. Однако зачем заглядывать в будущее? Главное сейчас. Главное — это горящий ореол любви, который меркнет, погружаясь во тьму, и возрождается как феникс из пепла. И главным для него становятся чувства и отношение существ друг к другу.