Глава третья.
19 января 2024 г., 21:41
Клауд Кавер сонно поднялась, её зрение и слух превратились в маслянистое пятно. Далёкое воспоминание о коридорах с привидениями и кошачьих криках исчезло из её сознания, и она слабо потрясла головой, чтобы полностью очистить её. У неё болел каждый сустав и каждый орган. Её зрение медленно сфокусировалось, и она обнаружила, что пристёгнута ремнями к импровизированному столу. Это были носилки, поставленные на стойку, а её копыта были вытянуты и привязаны к ним кожаными обрезками того, что, как она полагала, было её седельной сумкой. Она проверила свою правую переднюю копыто и обнаружила, что, несмотря на некоторую слабость, она держалась за неё довольно крепко.
Черт возьми, только не снова, подумала она, и когда к ней вернулся слух, она огляделась по сторонам. Она находилась в небольшом медицинском кабинете, в котором пахло стерильностью. В передней части комнаты было несколько прилавков с различным лабораторным оборудованием и пробирками с химикатами, а затем несколько простых офисных столов у правой стены. Слева от неё был ряд шкафчиков и химический душ, а за ним — жеребец в чёрном бронежилете, украшенном логотипом корпорации. Он неподвижно сидел перед единственной дверью, которую могла видеть Клауд Кавер.
В голове у неё стучало, хотя она была бы шокирована, если бы этого не произошло. Они не отключали её до тех пор, пока не провели над ней множество тестов. Она чувствовала себя так, как будто каким-то образом им удалось извлечь её достоинство вместе со всеми другими формами биологической жидкости в её теле. Её ноги болели в мягких местах под суставами, где была кровь. У неё во рту был ужасный привкус от множества тампонов, вложенных в него и вокруг него. Ниже талии остался след насилия, и вернувшееся воспоминание об этом наполнило её гневом.
Она посмотрела на охранника у двери и снова осторожно проверила свои ремни. Он смотрел прямо перед собой на правую стену, казалось бы, насторожившись, но не реагируя на её шевеление.
— П-привет, приятель, — сказала она, её голос дрогнул на пересохшем языке, прежде чем перейти к своей любимой сладкой речи, которую она использовала, когда хотела получить информацию. — Что ты здесь делаешь, э-э-э? Ты ведь на это не подписывался, верно? Ты хотел создавать облака, проливать дождь, быть героем, разгоняющим туман и приносящим солнце, верно? Ничего из этого супер-схематичного дерьма типа «убедись, что беспомощная кобыла не сможет избежать пыток под копытами твоего босса», верно? — она мило улыбнулась ему.
— Заткнись, провалившиеся, — сказал он и продолжил смотреть вперед.
— Эээ. Ладно, попалась, — продолжила она, отбросив сладкую болтовню. — Не считай меня пони, я могу с этим справиться. Не беспокойся. — она на мгновение замолчала, оглядывая жеребца. — Значит, тебе нравятся глубокие дырки? Я имею в виду, они уже сделали со мной много странных вещей, и, думаю, сейчас я немного не в себе. Ты снимаешь эти ремни, я отсасываю твой член, ты втягиваешь в меня свой прибор или натягиваешь на меня, а я ускользаю отсюда и никогда не возвращаюсь. Звучит справедливо?
— Я бы лучше трахнул измельчитель листьев. Кусок дерьма.
Черт, подумала она. Она немного повернулась, снова проверяя ремни. Они были тесными, но кожа на её меху держалась плохо. Если она сможет достаточно извиваться, подумала она, то сможет выскользнуть. Однако это не помогло бы, если бы охранник обращал на неё внимание, пока она это делала, и это было бы очевидно. Если не…
— Хорошо, ещё одна попытка. Можешь ли ты винить меня? — спросила она его с усталым смешком, и он повернулся и усмехнулся ей. — На этот раз законно. — продолжила она. — У меня чешется спина, середина крыльев. Сводит меня с ума. Я думаю, это оттуда, где они сделали спинномозговую пункцию. Пожалуйста? — взмолилась она.
— Послушай, провалившиеся, — вздохнул жеребец. — Они платят мне за то, чтобы я стоял здесь, а не за то, чтобы я с тобой общался, за исключением того, чтобы убедиться, что ты заткнулась и ждёшь прибытия хирургической бригады. Я прошёл все тренировки, хорошо? Стой спокойно, смотри вперед, никаких сексуальных услуг, никаких одолжений любого рода, особенно не надо наклоняться и чесать зуд, потому что ты всё ещё приличная кобылка, и тебя вырубят трюк с ударом головой. И… — сказал он, стукнув копытом по полу, — …я не собираюсь отказываться от карьеры на всю жизнь ради какой-то бессмысленной морали, этики или чего-то ещё. У корпорации есть хорошие преимущества.
Клауд Кавер нетерпеливо кивала, пока он говорил, бормоча «ммммм» и «ахас» в то время как она извивалась и корчилась на месте. Медленно, она почувствовала, как её копыта на дюйм выходят из ремней.
— Это справедливо, но, на самом деле, это действительно зудит. — сказала она.
— Успокойся, провалившиеся. — жеребец вернулся к созерцанию столов впереди.
Клауд Кавер почувствовала волнение, когда проигнорировали её, но старалась не двигаться быстрее. Она скользила взад и вперёд, отталкиваясь крыльями, чтобы получить немного больше рычагов давления. Задняя нога была почти вытянута, и от усилий на её теле начал выделяться пот — фактор, за который она была благодарна, поскольку это помогло её другим копытам скользить по коже.
— Эй! Что я сейчас сказал? Прекрати это! — крикнул жеребец, указывая на Клауд Кавера.
— Это просто... так... чертовски... чешется! — на её последнем слове все четыре копыта выскочили из своих тюрем, и с рефлексами, отточёнными за всю жизнь танцев в толпе и погони за знаменитостями, она перевернулась вперёд на копыта и спрыгнула с носилок. Охранник развернулся и начал подниматься, чтобы направиться к ней, но Клауд Кавер настигла его прежде, чем он смог продвинуться хоть на шаг. Она бросилась на него, вытянув передние копыта, как Супермэра, и его шея повернулась к её копыту.
Она прошла насквозь, направив голову охранника прямо к облачной стене. Однако стена не поддалась, как она ожидала, и раздался тошнотворный треск, когда она ударила череп охранника о безжалостное облако. Он вздрогнул один раз, а затем затих.
Клауд Кавер приземлился и отступила назад, обеспокоенно подняв копыто. Она просто хотела дезориентировать его. Она не понимала, что стены были укреплены; это просто должно было вызвать некоторое замешательство, вот и всё. Она посмотрела на обмякшего пегаса на полу перед ней. Она осторожно постучала по нему один раз, а затем второй раз с большим усилием. Он не двигался, и из его носа потекла небольшая струйка крови.
Клауд Кавер вздохнула. Было трудно поддерживать высокий моральный уровень, когда она продолжала случайно убивать работников корпорации каждый раз, когда была в их штаб-квартире. Однако она не горевала; времени не было, и она знала, что достаточно скоро сама была бы мертва.
— Надо было сделать минет, да? — сказала она, подталкивая безвольное тело обратно к стене.
Прежде чем приступить к работе, она проверила — и перепроверила — что дверь плотно заперта, оглядываясь в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь ей сбежать. Она знала, где находится лифт, но как добраться туда так, чтобы её никто не поймал, было её заботой. Она проверила столы и выругалась, когда обнаружила, что все они заперты. Она подошла к шкафчикам и попробовала их, обнаружив, что средний из них не заперт, а внутри него сплошное белое покрытие во весь рост. Она вытащила его и осмотрела; это был защитный костюм с тёмным тонированным козырьком в капюшоне.
Идеально, подумала она, роняя сверток на пол и бочком обходя его.
Надевая костюм, она остановилась. Зачем работнице ходить по главным образом офисным коридорам в полном защитном снаряжении? Она разочарованно покачала головой — её тут же поймают. Она быстро оглядела комнату, и её взгляд остановился на химикатах на верстаке в другом конце комнаты. Улыбаясь, она закончила застёгивать костюм и заправила гриву под капюшон. Она подошла к аптеке с химикатами и осмотрела этикетки.
Большинство из них были помечены различными крупными комбинациями букв и цифр, которые, как она предположила, могли быть именами, но не смогла узнать ни одного из них. Она, конечно, так и не закончила среднюю школу, будучи исключённой из системы после провала летных испытаний. Однако другие наклейки на банках давали ей более чем достаточно информации. Она быстро перекинула ремни от подноса для переноски через холку и осторожно положила на него свой выбор: три колбы эрленмейера с жидкостями разного цвета. На одном из них была схема кости, просвечивающей сквозь копыто в алмазной рамке. На другом было приятное изображение глаз с большой красной линией через них, а на последнем было простое изображение стрелы, проходящей через рот пони и попадающей в его легкие, с другим красным крестом. Облачному покрову не требовалось школьного образования, чтобы знать, что каждое из них само по себе оправдывает использование снаряжения.
Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Ей просто нужно добраться до лифта, и она сможет выйти. К сожалению, ей придется покинуть Клаудсдейл, но она знала, что слишком сильно испытала свою удачу с этим. Мысль о том, что она никогда не увидит своих коллег из Клаудсдейла в семь, или своих немногих друзей из западного района, где она жила, или маленькое кафе, которое она любила посещать воскресным утром, глубоко ранила. В ней, как и в большинстве пегасов, было что-то глубоко укоренившееся, из-за чего город взывал к ней. Что-то, что всегда ощущалось как комфорт и тепло в глубине ее сердца. Это ощущалось почти генетически, и она не удивилась бы, если бы обнаружила, что так оно и есть. Увы, несмотря на все это, ей придется уехать. Она предпочла бы жить где-нибудь в безопасном месте, например, в Кантерлоте, чем постоянно оглядываться через плечо здесь, ожидая того дня, когда незнакомец набросит ей на голову маску и утащит прочь, чтобы снова увидеть фабрику.
С тех пор, как случилось с Короной, она боялась, что её назовут трусливой или кроткой. Она покачала головой, решив не думать о сбежавшем жеребенке; о том, кто поддался собственным страхам и бросил ее на произвол судьбы. Раньше она считала себя храброй за то, что осталась в Клаудсдейле, за то, что боролась за выживание и за то, что так далеко продвинулась в своей карьере и жизни. И вот теперь она была здесь, планируя своё последнее отступление из дома.
Она отперла дверь и открыла её, медленно выходя со своим подносом с опасными химикатами. В тонированном капоте белые стены выглядели серыми и внушительными. Она снова вдохнула и выдохнула, не увидела в зале рабочих и продолжила путь.
Это было на небольшом расстоянии, нужно было повернуть за два угла, и она молилась, чтобы там никого не было в ту ночь, которая, как она предполагала, сейчас была ночной. Окон нет, подумала она, интересно, почему я не заметила этого раньше.
Она повернула за первый угол и почти полностью замерла. В конце коридора была кобыла, которая небрежно летела к ней. На ней был всё тот же чёрный жилет с логотипом, и она напевала мелодию, которую могла слышать только она, читая что-то в блокноте. Клауд Кавер с трудом сглотнула и медленно пошла вперёд, опустив голову и глядя на химикаты. Её разум лихорадочно соображал, что она может сделать, если кобыла спросит ее, и она подпрыгнула, когда рабочий заговорил.
— Эй, осторожнее, это опасная штука.
Клауд Кавер взглянула на кобылу, которая раздраженно смотрела на неё сверху вниз. Она заговорила снова.
— Я чуть не пнул тебя. Мы все здесь заняты, предупреждай, хорошо?
— Э-э, да, конечно, извините, — сказала Клаудкавер, пытаясь изменить высоту голоса. — Я просто немного беспокоилась, что они прольются.
— Ну, они закупорены, так что побеспокойся о том, чтобы их ещё немного не опрокинуло. — с этими словами кобыла продолжила путь по коридору мимо Клауд Кавер, возвращаясь к своему мурлыканью.
Может быть, тебе стоит посмотреть вверх, чтобы не сбить с ног пони в защитном костюме, подумала она, закатывая глаза. Она прислушалась к предупреждению кобылы и продолжила, переключая своё внимание между подносом и коридором.
Следующий поворот не преподнёс сюрпризов, и Клауд Кавер потребовалась вся концентрация, чтобы не сорваться галопом к лифту. Оно всё еще было без охраны, и она позволила себе тихое «да!», подходя к нему. Она нажала кнопку вызова, и прямо над ним в облаке появился дисплей.
— Пожалуйста, предъявите сетчатку или пропуск, удостоверяющий личность сотрудника, чтобы продолжить, — высветилось на дисплее с маленьким лазерным лучом.
— Ты что, блядь, издеваешься надо мной?! — прошипела Клауд Кавер. — Я действительно снова застряла на этой чертовой фабрике? Во имя стадо, почему я?
Выругавшись себе под нос, она услышала, как где-то позади неё открылась и закрылась дверь. Она рискнула взглянуть и обнаружила, что его нет в этом коридоре, но снова пошла вперед, чтобы не вызвать подозрений, если кто-нибудь появится.
Думай, Клауд. Что теперь? Как мне выбраться? Её разум перескакивал с воображаемого сценария на воображаемый сценарий. Может быть, где-то в другом шкафчике есть пропуск. Я не думаю, что могу рискнуть вернуться в медицинский кабинет, они, вероятно, будут ждать меня где-то там, если узнают, что я ушел. Думаю, я могла бы попытаться узнать больше о том, что они делают? Она наклонила голову, советуя себе. С одной стороны, это означало бы потратить больше времени и рискнуть быть пойманной, но с другой, она уже застряла на этом этаже, и если бы она могла выяснить, что делает корпорация или как они планируют делать… что бы они ни собирались сделать, если она действительно выберется, она сможет положить этому конец. И если они поймают меня, рассуждала она, по крайней мере, я умру с удовлетворением от осознания того, что творится в Тартаре.
Она остановила свой рассеянный шаг вперёд и огляделась. Там были разные офисы с разными надписями — те, которые она помнила с тех пор, как впервые зашла в офис Джентл. Она повернулась к комнате для климатических исследований, осторожно открыла дверь и тихо проскользнула внутрь.
— Эй, — раздался голос из глубины комнаты, и снова Клауд Кавер собрал все её силы, чтобы удержаться от прыжка. Она оглянулась и увидела в дальнем конце комнаты жеребца в лабораторном халате, который поднял взгляд от кипы бумаг, когда она вошла.
— Привет, — сказала она, входя в комнату так небрежно, как только могла себя заставить. Она осмотрелась и отметила различные предметы в комнате — рабочий стол, похожий на тот, что стоял в медицинском кабинете, три длинных прилавка, разделявших центр комнаты, и письменный стол, за которым сидел жеребец. Это был беспорядок из бумаг и папок, рядом с ним стоял картотечный шкаф, который был так набит документами, что ни один из ящиков, казалось, не мог быть закрыт. Она подошла к рабочему столу и повернулась спиной к ученому в комнате, ломая голову над тем, как с ним справиться.
Она изо всех сил пыталась придумать, что делать, и начала рассеянно возиться с каким-то оборудованием на скамейке. Она посмотрела на одно устройство, странную штуку с десятками пипеток, расположенных по кругу, и притворилась, что работает с ним, пока думала.
— Э-э, что ты делаешь?
Она напряглась. Черт, подумала она, но сказала:
—О, хм, ну, я просто...
— Просто что? — голос приближался, а она не смотрела. Если раньше мысли проносились в её голове, то теперь они проносились так стремительно, словно направлялись к Луне. — Вы, э-э, здесь новенький? Они ничего не говорили о новом сотруднике.
— Ну, видишь ли, нет, меня только что, э-э, перевели из, медицинского, и,— она заикалась, стараясь говорить тихо и приглушенно из-за капюшона.
— Я не думаю, что тебе следует быть здесь. — его голос прозвучал совсем рядом с ней. — Эй! Кто ты? — он начал кричать. — Гуар... — это началось, и Клауд Кавер почувствовала прикосновение копыта к своей спине.
Она взбрыкнула и развернулась, запустив поднос с фляжками в вопрошающего жеребца. Она почувствовала, как её задние копыта соединились, и когда она завершила свой поворот, то увидела, что от её удара одна из его ног подогнулась и он пригнул голову.
Фактически прямо вниз, на пути колб, которые теперь взлетели в воздух от её резкого движения. Одно из них, то, на этикетке которого кость просвечивает сквозь плоть, разбилось вдребезги о морду рабочего. Жидкость испарилась почти мгновенно, но от болевого шока от её удара он задохнулся — вдохнул её, когда вокруг его лица быстро появилась жёлто-коричневая дымка, а затем аппарировала. Он собрался закричать, но почти сразу же это превратилось в приглушенное бульканье, и он рухнул.
Клауд Кавер в ужасе попятилась, спасаясь от разбивающихся пузырьков в её костюме, и она с ужасом наблюдала, как глаза и кожа жеребца тают у неё на глазах. Он был всё ещё жив — не в силах кричать, он бился по земле, катался и хватался копытами за лицо, сдирая расплавленную плоть с черепа. Вскоре его неистовая дрожь прекратилась, и он лёг на пол, тяжело дыша. Из остатков его рта хлынула струя крови, и он замер.
Клауд Кавер побежала в дальний конец помещения, откуда вышла работница, и сорвала с себя капюшон, как раз вовремя, чтобы её вырвало в проволочный мусорный бак под столом. Она закашлялась, когда желчь застряла у неё в горле, и сплюнула после того, как из неё вырвалась очередная волна. Она стояла там несколько минут, сплевывая в месиво на полу, прежде чем, наконец, отступила назад и один раз кашлянула.
Там, на полу у скамейки, лежали останки большей части пони. На дне облака, где кислота вытравила его, была небольшая впадина, и брызги жидкости, выпущенные рабочим, скопились там и начали коагулировать. Если бы не едкий, затяжной запах последнего ужина Клауд Кавер, она подозревала, что запах смерти уже одолевал бы её.
Она посмотрела вниз и ещё раз сплюнула, прежде чем сесть и взять себя в руки. Она смирилась с вероятной смертью охранника — в конце концов, она могла это оправдать, верно? Ему заплатили за то, чтобы он был уверен, что она будет страдать. Но ученый… Вихрь мыслей, с которыми она боролась последние полчаса, исчез. В голове было пусто, она не знала, что делать, и не находила ответа. Он собирался донести на неё, верно? Её бы поймали, пытали и убили, верно?
Она не могла просто объяснить свое бедственное положение и попросить его отпустить её, верно?
Последняя волна тошноты обрушилась на неё, как муссон, и её ещё раз вырвало в уже протекающую банку.
Ну, её голос, казалось, хрипел даже у неё в голове, полагаю, это уже сделано. Она подавила другой голос, кричавший на неё, но почему-то даже тише, чем её обычный внутренний монолог, кричавший о том, что она сделала и почему, и заставила его замолчать. Сейчас на это нет времени.
Она вздохнула и, стиснув зубы, прошла мимо трупа и заперла дверь. Она выключила свет и подождала, пока глаза привыкнут к слабому свечению, создаваемому многочисленными лабораторными приборами в комнате. Когда она убедилась, что может видеть достаточно хорошо, она начала исследовать комнату.
Она начала с того, что открыла различные шкафы и выдвижные ящики на трёх средних прилавках, найдя в основном то, что ожидала найти, — пипетки, цилиндры, карандаши и горелки. В одном шкафу она нашла что-то вроде скатерти, испачканной историей десятков экспериментов, которую она развернула и накрыла расплавленный каркас. Подойдя к столу, она нашла среди стопок документов хрустящий, чистый темно-красный фолиант, который выделялся среди маниллы и белой катастрофы. Она открыла её, и на титульном листе были большие заглавные буквы, которые привлекли её внимание и даже заставили на мгновение забыть о пони, которого она только что убила. Оно гласило: «РАСЧЕТ: ОБНОВЛЕННЫЕ ПРОГНОЗЫ И НЕПРЕДВИДЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА».
Она пролистала документы, обнаружив, что большинство из них представляют собой сложные графики и распечатки с сотнями закодированных цифр и нацарапанных короткими копытцами пометок, которые она не могла понять. В конце, однако, было краткое изложение, и она села за стол, чтобы почитать.
Давно было известно, начиналась страница, что из-за широкомасштабных долгосрочных манипуляций с указанными системами произойдет серьёзная и продолжительная сверхкоррекция погодных систем. Мало что было известно об этом событии, которое в литературе стало известно как «Расплата», когда манипуляция была изолирована от небольших очагов цивилизации только в пределах страны Эквестрия. Есть даже подозрение, что такой расчёт не произошел бы, если бы сохранялся небольшой масштаб манипуляций.
Однако это не было, и не в компетенции автора оценивать преимущества и недостатки деятельности Погодной Корпорации Клаудсдейл, именуемой настоящим «Корпорация». Последнее крупное исследование по расчёту было проведено примерно за пятьдесят лет до публикации этой статьи, и тогда было обнаружено, что при текущих прогнозах деятельности компании и статистике погоды событие произойдет примерно через две-три тысячи лет, будет характеризоваться типично суровой погодой и продлится десятилетие или два.
За последние четыре года было выполнено новое моделирование, и было установлено, что эти прогнозы сильно устарели. Как было представлено в разделах с первого по пятнадцатый...
Статья продолжалась, ссылаясь на различные научные страницы, которые Клауд Кавер пролистала, и она двинулась вниз по странице, надеясь найти другой раздел, который сможет понять. Две страницы спустя, казалось, был сделан вывод, и она снова сосредоточилась на нём.
...На рисунке 16.24б. В целом, можно многое собрать и многое подвести, но в интересах краткости автор сейчас объяснит последствия таких данных в том виде, в каком они понятны.
Расплата уже наступила - в некотором смысле. Примерно через сто лет Корпорация и, фактически, любое объединение рабочей силы и оборудования любой организации не смогут поддерживать текущие погодные условия. В это время сформируются атмосферные условия, которые невозможно контролировать, которые невозможно предсказать и которые невозможно пережить никакими средствами, за исключением двух непредвиденных обстоятельств, описанных в приложении Б к этому документу. В некоторых областях атмосферы, вероятно, в южном полушарии, произойдет такое резкое изменение давления воздуха, что сам озоновый слой будет уничтожен. Этот воздух должен перемещаться в другие места, и можно ожидать, что обычные последствия столкновения систем низкого давления с системами высокого давления будут проявляться, только примерно в сто тысяч раз сильнее.
Существует нечто большее, чем эта простая неизбежность. Если в течение требуемого срока использовать любое из непредвиденных обстоятельств, расплату можно сделать жизнеспособной. Разрушения по всей планете всё ещё будут, но на меньшее время, и в конце всё ещё будут пони и всё ещё будет пригодная для жизни земля. Однако действия должны быть предприняты в течение следующего десятилетия, иначе это окно возможностей будет упущено навсегда.
Клауд Кавер перевернула страницу и, найдя конец фолианта, выругалась. Где приложения? Она отложила папку в сторону и порылась в стопках бумаг и отчетов так спокойно, как только могла неистовая кобыла. Она не нашла ничего, что бросалось бы в глаза, и снова выругалась.
Хорошо, итак, где они могут быть? Офис Джентл? Для чего-то столь важного ей нужна копия. Она решительно кивнула. Она начала двигаться к двери, а затем остановилась. Во-первых, она забыла о теле на полу, и её затошнило при виде покрытого шишкой тела. Но, увидев его, она также поняла, что химикаты, которые она использовала в качестве предлога, чтобы надеть костюм, теперь просачивались в облака вокруг неё.
Она оглянулась на стол и увидела чёрную кожаную седельную сумку, украшенную старым логотипом корпорации. Она будет менее замаскирована, чем раньше, но при удаче ей не понадобится маскировка, а при несчастье она будет быстрее без скафандра. Она тихо пробормотала «Хорошо», а затем сняла костюм, сунув его под стол рядом с полупереваренными остатками своего завтрака. Она схватила седельную сумку, положила в неё красную папку с расчетами и плотно застегнула её. Она снова направилась к двери и снова остановилась.
Она нерешительно повернулась к холмику прикрытого греха позади себя. Она сглотнула и медленно двинулась к нему, прежде чем схватиться за край ткани. Она собралась с духом, а затем подняла его и проверила шею пони.
Там была идентификационная бирка, но кислота явно расплескалась и разъела штрих-код под картинкой. Клауд Кавер аккуратно вернула покрытие на место и посмотрел вниз, на пол. Это можно было бы сделать намного лучше… «чище», подумала она, и слеза из её усталых глаз скатилась по щеке. Закончив отвлекаться, она подошла к двери, отперла ее, прижалась к ней ухом и прислушалась.
Она ничего не слышала.
Она медленно вдохнула, считая: три, два, один — она открыла дверь и небрежно вышла, оглядываясь по сторонам в коридоре и никого не видя. Она оторвалась от земли, летя так расслабленно, как только могла, и, взмахивая крыльями, направилась к кабинету Джентл.
Что, если она там? Ну, я думаю, я просто развернусь и найду другой офис. В любом случае, у одного из них, вероятно, есть карточка, которой я могу воспользоваться для вызова лифта. Просто найди такое с выключенным светом. Этого будет достаточно. Она почувствовала, что её нервы успокаиваются, пока она рассказывала, что она могла сделать. У неё заканчивались варианты, но это приносило ей спокойствие, а не беспокойство. Она подумала, что если бы у неё был только один путь, решить пойти этим путем не было бы проблемой. Она прошла мимо другого вентиляционного отверстия, выпускающего холодный воздух, и остановилась.
Дальше по коридору она услышала голоса, доносившиеся из-за одного из углов. Она быстро огляделась и увидела одну тёмную дверь. Она подлетела к ней и дёрнула за ручку. Она была не заперта. Она открыла его и скользнула внутрь, осторожно закрыв за собой, как раз в тот момент, когда услышала голоса за углом.
Она пригнулась к двери, прижимая копыто ко рту и стараясь дышать медленно и ровно. Она не могла разобрать ни разговора, ни того, как звучали голоса, но подождала, пока нарастающая громкость вошла в норму и начала уменьшаться по мере того, как собеседники выходили за дверь.
Она облегченно выдохнула и встала, заперев дверь и оглядев тёмную комнату. Она не прочитала логотип на стекле, и быстрая проверка показала, что это, по-видимому, офис главы отдела логистики. Клауд Кавер наклонила голову со «хм», полагая, что её решение за долю секунды, возможно, сработало в её пользу.
Вдоль каждой стены стояли тусклые экраны, пропускавшие в комнату небольшое количество зелёноватого света, чтобы она могла видеть. Они оказались одной и той же каркасной картой всей фабрики, повторяющейся снова и снова с выделенными различными аспектами. Она посмотрела на одно из них с названием «Системы водного транспорта» и восхитилась паутиной синих линий, которые прослеживали свой путь по всему комплексу. Она на мгновение попыталась проследить за одной линией, и в её черепе зародилась новая головная боль, и она оставила попытки.
Там, где не было экрана, были старомодные карты, выцветшие и загнутые по углам, испещренные миллионами заколок и потертых, перезаписанных и часто стираемых заметок. Она не могла сказать, что большая часть - или что-то из этого, на самом деле - означало, или как любая пони могла постоянно рассматривать такую информацию. Клауд Кавер подсчитала, что для этого потребовалось бы больше дюжины пегасов, двадцать четыре семь, отслеживающих количество входов и выходов, потоки и тайминги, которые атаковали её со всех сторон комнаты; однако в центре всего этого находился единственный стол. Да, оно было большим и казалось самым прочным предметом мебели, который Клауд Кавер видела за всё время работы на Фабрике Радуги, но за ним снова стоял только один стул. Стопки папок и бумаг обрамляли его по бокам, но середина была чистой и упорядоченной. Перед креслом лежали только блокнот, карандаш и вращающийся телефон.
Клауд Кавер двигался вокруг стола в безмолвном изумлении, всё ещё поглядывая на все экраны. Она заметила, что на каждом устройстве, со специальным дисплеем какой-то индивидуальной заводской системы, были цифры, которые менялись каждые несколько секунд; процент использования труб здесь, текущая сила тока в запасах молний там, сколько литров облаков осталось до готовности следующей партии - каждый экран постоянно мигал обновлениями, и от облачного покрова кружилась голова.
Почему здесь только один стол? Кто мог бы выполнять эту работу?
Она подошла к столу и попробовала выдвинуть ящики. Все они были плотно заперты. Она быстро взлетела и осмотрела верхние части стопок бумаг, но не нашла ничего важного для своего расследования, только производственные квоты и расчётное время доставки сырья. Она снова приземлилась и выдвинула самый верхний ящик. У других была небольшая погрешность, но эта была абсолютно прочной, и в ней было две замочные скважины.
Клауд Кавер улыбнулась и отступила назад:
— Пора продемонстрировать старый трюк с взломом замков в Клаудсдейле «Семь», — пробормотала она и оперлась задом о стол. Она наклонилась, тряхнула плечами и взбрыкнула так сильно, как только могла.
Старое дерево раскололось и хрустнуло, и она замерла, ругая себя за то, что сделала что-то настолько глупо громкое. Она ждала и прислушивалась, и через минуту поняла, что никто ничего не слышал, а если и слышал, то им было всё равно. Она вернулась к столу и увидела, что его крышка приподнята с аккуратной трещиной посередине, а двум защелкам ящика больше не за что зацепиться. Удовлетворенная, она села в кресло и выдвинула ящик стола.
В ящике было несколько предметов, но без идентификационной бирки, которую она надеялась найти. Однако она не была разочарована, потому что под карандашами и булавками лежала темно-красная папка, точно такого же оттенка, как первая, которую она нашла, и она легкомысленно взяла её со стола. Она положила его на сломанный стол и медленно открыла; то ли из благоговения, то ли из страха, что из него может выпрыгнуть гадюка и укусить ее, она не знала.
Она прочитала название папки «Приложение Б», и у неё закружилась голова.
Она прочитала заголовок первой страницы «Непредвиденный случай Б» и чуть не пустилась в пляс на своем стуле.
Она продолжила читать дальше по странице и прекратила свои головокружительные движения. С каждым предложением внезапный прилив хороших чувств покидал её; с каждой страницей их место занимало что-то тёмное и ужасное. Она не могла сказать, было ли это отчаянием, ужасом или отвращением, но, тем не менее, это было что-то мерзкое, что просачивалось в её сердце с каждым абзацем. Она закончила отчет, закрыла папку и вздрогнула.
