Глава четвёртая.
19 января 2024 г., 21:41
Пони Шейдс-Энда, маленькой фермерской деревушки, расположенной в пределах видимости от Меганимбуса Клаудсдейла, были сбиты с толку. В течение дня и до поздней ночи они видели на расстоянии очень странные облака, появляющиеся через точные промежутки времени по огромному периметру города. Все они были одинакового размера, и на каждом было что-то похожее на небоскрёб. Сами облака тоже были не самыми странными. Они видели, как чёрные точки вылетали из зданий и роились, как саранча, отбрасывая чуть большие тени от своего облака и опускаясь на землю под ними. Пони знали, что большая часть этих областей была дикой местностью или сельскохозяйственными угодьями, хотя на северо-западе их соседняя деревня Стратуседж находилась прямо под одним из этих таинственных облаков.
Они быстро поняли, что это была штука пегасов, хотя это не дало им многих ответов. Среди простого народа Шейдс-Энда ходило много приглушенных сплетен и дискуссий о том, чем сейчас занимаются эти надоедливые крылатые пони. Это всегда было что-то новое для отчужденных жителей Клаудсдейла, и хотя было небольшое беспокойство, которое просачивалось сквозь земных пони и единорогов под Меганимбусом, большинство из них полагали, что всё происходящее прояснится само собой через день или два.
То есть они надеялись, что так и будет, хотя, когда новое облако, несущее своё собственное здание, появилось на восточном горизонте и помчалось к ним, отражение вечернего солнца на нём ослепило их глаза, пока они смотрели, их спокойствие превратилось в беспокойство, которое превратилось в страх. За час до захода солнца он пролетел прямо над городом и остановился.
Оуктри, старый земной пони с шерстью, похожей на его тёзку, и гривой, серой, как умирающая древесина, наблюдал за этим странным облаком со своей фермы, когда оно зловеще нависло над ним. Он узнал в нём одну из вспомогательных фабрик, которые были отправлены — по его мнению, это была та, которая отправилась в Тротленд, учитывая, откуда она была взята. Но почему он вернулся? И почему пегасы двигали его так... воинственно? Его голова повернулась, когда он проследил за двумя группами рабочих — их индивидуальные цвета были приглушены чёрными жилетами и едва различимы с такого расстояния — кружащих вокруг фабрики, как наконечники стрел.
К ним присоединилось ещё больше пони, и Оуктри почувствовал тошноту в животе, которую он не мог определить, когда шесть отдельных групп пегасов образовали очень чёткие узоры, которые были остатками старых книг по истории, которые он изучал много десятилетий назад; книги о расовых войнах до основания Эквестрии, и, в частности, о старой спартанской культуре, на которой был основан город Клаудсдейл.
— Двигайтесь внутрь, — крикнул он, следуя своей интуиции. — Все пони, внутрь! — он побежал к своему маленькому дому, отчаянно крича. Некоторые пони вокруг него начали двигаться, но он боялся, что его слова не убедили других сильнее, чем их собственное любопытство. — Ради любви к Селестии, идите внутрь! — крикнул он.
Над ним эскадрильи разделились, и пегасы обрушились на деревню с шести разных направлений. В то, что казалось мгновением, это было так, как будто вернулся Дискорд. Были крики и вопли, звон бьющегося стекла и щепки дерева, и в общем, полный хаос.
Он почти добрался до своего дома, когда перед ним тяжело приземлился солдат. Он был темно-серым, с гривой ирокезов цвета мерло, и хотя его лицо было суровым, Оуктри мог сказать с учётом его лет, что в его глазах была печаль.
— На свою городскую площадь, СЕЙЧАС ЖЕ! — крикнул жеребец, указывая копытом на рыночную площадь Шейдс-Энда. — Не входите в свои дома! Не берите с собой никаких вещей! Подчинитесь, и вы будете в безопасности! — продолжал он кричать. Оуктри заколебался и поднял копыто, отступив один раз назад. Жеребец шагнул вперед и расправил крылья, ударив копытом по земле. Позади него ещё два пегаса приземлились так же яростно, как и раньше, и вышибли дверь дома Оуктри, прежде чем влететь внутрь.
— Ч-что...? — запнулся старый земной пони, и Сторми Найт встал на дыбы.
— Вы выйдете на городскую площадь, или вас сочтут препятствием и удалят! УБИРАЙТЕСЬ, ДЁРТХУВЕС!
Мозг Оуктри приветствовал чёткое направление, и прежде чем он смог даже подумать о том, что происходит, он развернулся и поскакал так быстро, как только могли нести его старые копыта, к рынку. Он вошёл в город, обнаружив вокруг себя только ещё больший бедлам. Он присоединился к реке своих соседей, земных пони и единорогов, направляемый выкрикиваемыми приказами сверху. Всё больше пони присоединялось к потоку, когда пегасы врывались в дома — некоторые через окна или двери, а другие ныряли прямо через крыши забаррикадированных домов. Крики и визг доносились со всех сторон, и Оуктри не мог отличить друга от врага.
Он завернул за поворот улицы и увидел перед собой рынок — или то, что раньше было рынком. Киоски и витрины уже были снесены и разрушены, свалены в кучу посреди площади и сожжены. Раздался оглушительный грохот, и Оуктри отскочил в сторону, когда перед соседними магазинами упала массивная металлическая баррикада.
Войдя на рынок, он услышал шум и, обернувшись, увидел, как у одного из последних домов дерутся две кобылы. Одна из них была единорогом с кьютимаркой в виде венчика, отчаянно пытающимся удержать банку с мукой, в то время как другая — пегаска — лягнула её точно в суставы. Единорог упал, а пегас подпрыгнул в воздух и нырнул обратно, приземлившись обоими задними копытами на морду упавшего пони.
Оуктри отшатнулся назад, и появился ещё один облачный пегас, выкрикивающий ему те же приказы: не оглядываться, не хватать предметы, оставаться на площади. Он подчинился, молясь аликорнам наверху, чтобы с его подругой Пестри Кин всё было в порядке.
Наконец он добрался до центра рынка и присоединился к толпе испуганных пони, жавшихся друг к другу рядом с горящими обломками их средств к существованию. На южной окраине города он увидел, как в воздухе трижды взлетели заряды магии единорога, а затем группа пегасов устремилась к источнику. Через мгновение лучей света больше не было, и он вздрогнул и обернулся.
Он посмотрел на фабрику, которая принесла столько боли его маленькому городку, и теперь увидел, что у её основания открылись огромные эркерные двери. Десятки пони вытаскивали из них массивные транспортные контейнеры, доставляя их туда, где раньше была ферма Оуктри. Когда контейнеры были установлены и отстёгнуты от верёвок, на которых их несли, ещё около дюжины пегасов полетели к его ферме, таща корзины с яблоками и зерном, ящики с молоком и сумки с тем, что, как он предположил, было осколками, судя по вспышкам и искрам, когда несколько упало с копыт сотрудника корпорации.
Они забирают всю нашу еду? Эта мысль боком промелькнула в голове Оуктри. Зачем им забирать всю нашу еду? В этом году мы снабдили их более чем достаточным количеством…
Ход его мыслей был пущен под откос, когда мэр Элоквент и весь отряд королевской гвардии Шейдс-Энда вырвались из ратуши на другой стороне площади. Охранники — все единороги — немедленно начали стрелять яркой магией в пегасов. Одна из балок соприкоснулась с челюстью кобылы, и она, развернувшись, рухнула с неба прямо в костёр на площади.
— Что это за безумие? Это предательство? Это неслыханно в Эквестрии! Мы уже послали сообщение в столицу, немедленно прекратите это или столкнетесь с гневом принцесс! — закричала мэр, земная пони прыгала и топала на месте. — Я требую переговоров с тем, кто приказывает вам это делать!
Пегас спикировал сверху — оттуда, откуда Оуктри не видел, — ловко маневрируя, уклоняясь от ракет королевской гвардии, и открыл над ними контейнер с яркой, нежно-голубой жидкостью. Она брызнула на них, как краска, а затем через секунду испарилась маленькими грохочущими облачками, но ущерб был нанесен. Контингент власти Шейдс-Энда рухнул, яростно дёргаясь, и когда обрывки раскатов грома исчезли, банда пегасов подхватила дрожащих пони и оттащила их в лагерь, который строился на холме, который Оуктри называл домом.
Оуктри видел, как ещё больше контейнеров и других громоздких предметов вытащили из летающей крепости и отнесли к востоку от города. Он всё ещё видел Пестри Кин на грунтовой дороге. Он почувствовал запах дыма, крови и бензина. Он услышал, как где-то на площади плачет годовалый детёныш, зовя своих родителей. Ему тоже хотелось заплакать, но вместо этого он только нахмурился. Для слёз ещё будет время. Он должен был быть маяком стабильности для своих друзей, и он оторвал взгляд от множества дел Корпорации и прошёлся среди выживших, сгруппированных вокруг него, проверяя у каждого, всё ли с ними в порядке.
═════════════════════════ ✽✽✽ ═════════════════════════
Оуктри обнаружил, что висит на двух пегасах в уже знакомых чёрных жилетах. Они вынесли его через передние створки большой оливково-зелёной палатки, которая, по-видимому, была операционной базой корпорации, и осторожно усадили на дешёвый складной стул, поставленный перед деревянным складным столом. Напротив него, не отрываясь от своего планшета, сидел жеребец горчичного цвета в солнцезащитных очках-авиаторах. Оуктри не пошевелился и не издал ни звука. Служащие, которые безмолвно схватили его на городской площади, с тех пор растворились в суете вокруг него. Десятки пони постоянно влетали и вылетали из главного входа и отверстия в центре потолка палатки. Слева от Оуктри в ряд стояла дюжина устройств, похожих на коммутаторы, с оператором в жилете и наушниках. Он напряг слух и попытался разобрать, о чём они говорят. — Понял, третья эскадрилья, мы регистрируем, что ваша цель захвачена... — ...юго-восточные продовольственные склады захвачены, пройдите к восточному блоку шестой эскадрильи и... — …пятый, пройдите к границе терминала и помогите эскадрилье Один с рытьём траншей. Дальнейшие распоряжения по завершении... Оуктри перевел взгляд на жеребца перед ним, его рот медленно открылся в благоговении и замешательстве от этой операции. На него по-прежнему не обращали внимания, и поэтому он вытянул шею и посмотрел за спину таинственного пони. Позади него стояли четыре больших прямоугольных… вещей. Они занимали почти всю ширину палатки, но были странно двусмысленны в своём дизайне — как будто какой-то пони сформировал твёрдый кирпич из белого пластика и назвал его машиной. Помимо нового логотипа корпорации — всё ещё знакомого с его тремя башнями на крылатой грозовой туче — тёмного отверстия с одной стороны и двух кранов над стеклянными контейнерами с другой, они были невыразительными. Что-то дернуло Оуктри на задворках сознания, осознание, которое он не мог вспомнить или определить, но оно пришло со зловещей тревогой. — Мистер Оуктри, — сказал горчично-жёлтый пегас, напугав пожилого пони. — Добро пожаловать на базу тринадцатого праймериз Погодной Корпорации Клаудсдейла. Надеюсь, вам удобно? Роскошные кресла, я знаю, — он замолчал, всё ещё не отрываясь от своего планшета. Он протянул копыто и схватил — точно по времени у проходящего мимо летающего рабочего — второй планшет, прочитал с него, передавая первый другому. Ни один из трёх пони не сбился с шага в этом действии, и Оуктри почувствовал, что стал свидетелем какого-то танца, который практиковался миллион раз до этого. — Э-э, нет, хм, сэр? — сказал он, не уверенный, о чём его только что спросили. — Ха! — жеребец засмеялся и положил свой новый планшет на хлипкий стол. — Превосходно. Мы должны чувствовать себя некомфортно во имя эффективности! — он усмехнулся и тепло улыбнулся Оуктри. — Простите меня, вся эта жесткость заставляет меня жаждать немного юмора, хотя я признаю, что у меня плохо получается. Меня зовут полковник Сандаун, и я командир тринадцатого основного полка. Рад с вами познакомиться, Оуктри. Оуктри настороженно посмотрел на вытянутое копыто Сандауна, прежде чем протянуть своё и осторожно встряхнуть. — А, ну, — сказал Сандаун в ответ на слабое пожатие копыт. — Я не виню тебя, правда. Я понимаю это. Внезапно в твоей жизни стало много неразберихи и хаоса, верно? — его голос был грубым и лающим, хотя выразительным и жизнерадостным. Оуктри вспомнил фильмы про Кобылу-Паука, которые он смотрел в детстве, и сварливого редактора из них. — Послушайте, мистер Оуктри, вы и я, мы не такие уж разные. Мы оба старые жеребцы в новом и быстро меняющемся мире, — он опустил солнцезащитные очки, позволив Оуктри увидеть пару «гусиных лапок», очень похожих на его собственные, а затем снова надел их. Тогда Оуктри заметил, что Сандаун действительно был старым пони — несколько выбившихся волосков на его горчичной шкуре были намного ярче остальных, намекая на более яркий оттенок прежних времен. Его коротко подстриженная грива была совершенно седой — скорее всего, от времени, а не от рождения. Каким-то образом эта связь успокоила его. — Но отчасти от меня зависит помочь добиться этих перемен, и я надеюсь, что вы сможете помочь мне в этом начинании, — сказал Сандаун. — Итак, мистер Оуктри, я не безрассудный жеребец. Я затащил тебя в свой «дом», поставил в центр странных обстоятельств, а теперь я упоминаю, что мне нужна твоя помощь. У вас должны быть вопросы, и я задам вам несколько, прежде чем мы начнем обсуждение. Он повернул копыто к Оуктри, давая ему возможность высказаться. — Ну, э-э, я полагаю, спасибо вам, полковник. Полковник Сандаун, мы находимся в состоянии войны? Сандаун расхохотался, но быстро успокоился: — Нет, нет, Тартар, нет! — Оуктри начал расслабляться ещё больше, но Сандаун продолжил. — Нет, чтобы вести войну, нужно иметь две воюющие стороны. — Я... понимаю. — Продолжай, — сказал Сандаун — Ну, э-э, что это за машины в задней части комнаты? — предложил он, проверяя, насколько ограничена информация, которую мог предложить ему полковник. — Устройства Пегасуса, — сказал Сандаун, как ни в чем не бывало. Его поза напряглась, став более профессиональной, чем прежняя холодная аура, которую он излучал. Оуктри почувствовал, как его желудок перевернулся вверх тормашками, и начал практиковаться в балете. Он вспомнил эту фразу. Он вспомнил зернистые фотографии, которые видел в газетах. Он помнил возмущение и страх после королевской инспекции и вызвавшего их объявления. — ...Но они...? — Были выведены из эксплуатации и уничтожены, а все патенты и чертежи сожжены, да, восемнадцать лет назад. Но они пропустили одно, и что ж, наши инженеры неплохо разбираются в обратном инжиниринге. Да, довольно хорошо. На самом деле, эти новые, класс III, четвертые издания, они не просто создают спектры. Это действительно очень интересно, что вы можете, ну, извлечь из разных пони. У Оуктри закружилась голова. Ему казалось, что он дышит под углом в сорок пять градусов. У него возник серьёзный вопрос, и он сделал всё возможное, чтобы выпрямиться и посмотреть полковнику Сандауну в глаза. — Где наш мэр? А королевская гвардия? Некоторые из ваших рабочих забрали их, я видел, как их привезли сюда. — Что ж, — сказал Сандаун, откидываясь на спинку стула. Шаткая рама заскрипела. — Мы привели их сюда, чтобы сделать то же самое предложение, которое мы собираемся сделать вам, честно говоря. Однако они были более полны решимости позволить своей гордости встать на пути безопасности своего сообщества, — он небрежно оглянулся через плечо на машину пегасов. Балерина в животе Оуктри сделала пируэт, он завалился на бок, и его вырвало. Рядом с ним был рабочий, державший бумажный пакет точно перед его ртом, и земной пони вздрогнул. Прошла минута, пока Оуктри икал от тошноты в горле, и как только он со стоном откинулся на спинку стула, пегас исчез, запечатал сумку и отправился на крышу. Ещё один винтик в машине, вращающийся точно по плану, понял он, и он вернул свой постыдный взгляд к Сандауну, вытирая рот. — Вы... монстры... — сказал он хриплым голосом. — Почему? Полковник Сандаун снова читал лежащий перед ним планшет и проигнорировал вопрос Оуктри: — Итак, мистер Оуктри, вы семейный жеребец. Вы знаете, каково это — лично заботиться о друзьях и близких по сравнению с эффективным управлением городом — если быть отстранённым. Я верю вам и вашей покойной жене — да упокоится она с миром, мне очень жаль — Сандаун посмотрел на Оуктри поверх солнцезащитных очков с искренним сочувствием в глазах, всего на мгновение, прежде чем продолжить. — У вас с ней было два комплекта... — он перевернул страницу. — …тройняшки, каждая из которых выросла, вышла замуж и родила своих собственных жеребят, а двое даже с жеребятами их собственные. — Сандаун уставился на трясущего Оуктри сквозь непроницаемую тьму своих очков. — …откуда ты все это знаешь? — Дело в том, мистер Оуктри, что вы прадедушка. В этом городе есть пони, которые смотрят на вас снизу вверх и уважают тебя как старейшину, как вместилище мудрости. Теперь Логистика хочет, чтобы я просто нашёл того, кого смогу заставить командовать этими прекрасными понями изнутри, но, как я уже сказал, мы с вами сделаны из разных материалов. Я бы предпочел какую-нибудь пони, которую уважают и к которой прислушиваются, но которая достаточно мудра, чтобы защищать свой род, свой дом. Я готов работать с вами над этим. Оуктри нахмурился: — Что вы просите меня сделать, полковник? Сандаун встал со своего кресла и подлетел к окну в палатке, которое выходило на восток. — Надвигается шторм, Оуктри. — он протянул «шторм», сделав ударение на этом слове. — Тот, которого Стая не может остановить. Тот, который мы не можем предсказать, на самом деле. — он снял солнцезащитные очки и прикрепил их к жилету, прежде чем продолжить. — Мы не можем выжить в одиночку. «Расплата» как это называется в головном офисе. Это следствие всех изменений и контроля, которые мы сделали с нашими погодными системами за последние две тысячи лет. — Некоторые океаны вскипят, а другие замерзнут. В некоторых частях земного шара не будет воздуха для дыхания. В других случаях давление могло раздавить дракона до размеров банки из-под попсы за считанные секунды. Горы превратятся в безжалостный лёд и снег, размолотые в течение нескольких месяцев. — Мы не можем остановить это, нет, — продолжил Сандаун, возвращаясь на своё место. — Но мы можем создать убежище, бастион безопасности, чтобы мы могли поддерживать расы поней, пока шторм, наконец, не пройдет через пол тысячелетия. Мы хотим, чтобы ваша деревня была в этом бастионе, Оуктри. Но здесь есть одна загвоздка, о чём, я уверен, вы знаете. — Ваша деревня будет заниматься сельским хозяйством и работать так, как никогда раньше, чтобы обеспечить всех нас в бастионе. Клаудсдейл не может выжить только за счет ветра и воды. Однако Отдел логистики хотел бы, чтобы я предельно ясно дал вам понять: мы можем выжить и без вас. Может ли Стадо обрабатывать эти земли? Конечно! То, чего нам не хватает в магии земных пони, мы заменили технологией. Но, видите ли, мы этого не хотим. Оуктри закрыл глаза, осмысливая точку зрения Сандауна: — Значит, жить как рабы или умереть свободными? — Если ты хочешь поэтизировать об этом, конечно. Вы даже можете сказать им об этом, если хотите. Я хочу, чтобы ты был нашим связующим звеном с Шейдс-Энд. Никаких секретов, никаких принуждений лгать об этом. Если вы заставите свой город подыграть вам, я могу помочь. Дёргайте за ниточки, облегчайте жизнь, идите на компромисс, и вы поймете, как это происходит. Пегас Сандаун остановился и отсалютовал крылом, прежде чем передать записку от радиокоманды, а затем улетел в другое место, опять же в течение секунды. Сандаун прочитал записку, затем протер глаза и надел темные очки. — Послушай, у нас мало времени, Оуктри. Я повторю условия, убедись, что мы здесь на одной волне, хорошо? Отлично. Ты будешь посланником между Стадом и Концом Тени. Вы скажете своим поням, что в обмен на подобие нормальной жизни они будут работать, чтобы обеспечить продовольствием и ресурсами всех в безопасной зоне. Всё, я сказал, ни один пони не умрёт с голоду под присмотром Стаи. Если ты так откажешься, мне придется приказать двум моим солдатам затащить тебя, старого и уважаемого пони, брыкающегося и визжащего, в машину пегасов, где тебя превратят в удобрение и аккумуляторную кислоту, а затем мы найдем самую слабовольную фигуру власти, оставшуюся в городе, и заставим то же самое предложите и им. Тогда они либо согласятся, и интересы Шейда будут гораздо менее защищены, либо они не согласятся, и мы вышвырнем каждого гражданина за пределы Безопасной зоны, где они утонут в тумане и мумифицируются на солнце. Оуктри опустил голову. Время многому его научило. Он знал, например, что правильным поступком было бы встать на защиту своего города. Он знал, что правильным поступком было бы отказаться, умереть и заставить пегасов заботиться о своих, не подчиняя его друзей и семью. Он также знал, что любит своих жеребят, и своих дедушек, и своих прадедушек, и что он никогда не сможет обречь их на смерть ради собственной морали. — Прекрасно. Я поговорю с ними, полковник. Пожалуйста, просто не причиняй больше вреда моим друзьям. Командир медленно поднялся со стула и обошёл стол, положив переднее копыто на плечи Оуктри: — Это нелегко, я понимаю. Сегодня ты принял правильное решение, Оуктри. Для Стаи и для вашего города.
