Чувствительность

      На следующий будний день, когда они должны были с Лео сесть в библиотеке и позаниматься, Рафаэль несколько раз намеренно проходил мимо класса того, но никак не мог увидеть. Посчитав, что он слепой или тупой, подошёл к какому-то парню, что крутился рядом с кабинетом:       — Слышь, — тот сразу перестал двигаться и остановился. — Тут же Лео учится?       — Леонардо?       — Ну да. Он где?       — Сегодня не пришёл. Вроде староста на классном часу сказал, что он приболел. Или... Не знаю, дома он короче сегодня.       — М... Ладно, спасибо, — он отошёл от этого места, побродил по коридорам, чтобы понять, чего тот вдруг заболел.       «Так сильно передумал меня учить, что даже не пришел? Да нет, он был слишком доволен этой идеей, так что не похоже. Реально заболел? Из-за гулянки? Он тепло был одет — не мог простудиться, да и мы на улице не были так долго, тепло было относительно. Хм».       Не придумав ничего, просто отсидел последние уроки, но решил написать несостоявшемуся учителю физики и математики:       Раф:       03:20pm — Ты скис?       Лео:       03:20pm— Типа того. Отравился, кажется. Всё утро мутило.       Раф:       03:20pm— Оу... Крепись       Лео:       03:21pm— Да, спасибо. Завтра выйду и мы позанимаемся, не волнуйся, я не забыл.       Раф отложил телефон и вздохнул. Посидев пять минут, ему очень резко ударяет в голову осознание:       «БЛЯТЬ, ЭТО Я ЕГО КОФЕМ ТРАВАНУЛ».       Теперь совесть его немного начала кушать. А ведь Лео его предупреждал, что отзывы не самые хорошие, но всё равно повёлся на уговоры холерика, которому теперь было неловко, что из-за этого тот пропускает уроки.       Помучившись последний урок с этим, уходит из школы и уже вроде идет домой, но ноги так норовят пойти в другую сторону, зайти в магазин за чем-нибудь вкусненьким, в виде материального извинения, и зайти занести.       Он не стал долго сопротивляться, потому почти сразу попрощался со своими друзьями, сказав прямо, куда уходит. Перед уходом стукнув им по головам за их тупые лисьи морды. В магазине взял какую-то шоколадку, пачку чипсов, какао и зелёный чай.       Добравшись до дома, возле которого уже был, поднял взгляд на балкон. Свет горел. Постояв снаружи ещё немного, он посчитал, какая именно дверь приходится на квартиру Лео. Примерно для себя обозначив, прошмыгнул в подъезд и поднялся на второй этаж. Помурыжевшись возле двух дверей, выбрал вторую. В течение минуты Лео открывает дверь с заметно удивлённым выражением лица.       — Даров. Я думал, ты бледнее быть не можешь.       — А, да. Привет, — Лео слегка прикрыл рот рукой и отвел глаза. — Прости, я сейчас не в лучшей форме.       — В курсе. Я тебе принес, — пихает он другому пакет из магазина и суёт руки в карманы, смущённо стуча пяткой о порог. — Сорян, это, кажется, из-за меня так. Не стоило нам идти в ту кафешку.       — Да ладно тебе, — взглянул он вовнутрь пакета и улыбнулся. — Бывает, ты же не специально. Я бы тебя пригласил, но, знаешь, если я начну блевать при тебе, мне будет очень неловко.       — Да давай я помогу с чем-нибудь. У тебя, вон, взгляд мыльный. Я тебе хоть чёт покушать сделаю, не знаю, а то отравил тебя и дал по съёбам.       — Раф, может-, — его заталкивают вовнутрь.       — Заткнись, просто иди в постель, я разберусь сам.       Леонардо послушно малыми шагами удаляется в свою комнату, оглядываясь через плечо, пока гость зашёл на его кухню и стал там что-то делать. Лео садится на кровать и пожимает стопы, пока ещё не решаясь лечь. Но всё-таки головокружение ввиду пустого желудка заставляет его вернуться под одеяло. Он пока просто пил воду и чистил желудок ей же, ну и таблеткой.       Рафаэль заходит в комнату через минут десять с подносом. На нём были теплый зелёный чай и два бутерброда с сыром и огурцом. Он присел на край и переставил это все с подноса на тумбу, а его поставил вертикально и опёрся на неё.       — Меня, конечно, уже не мутит, но я боюсь пока есть, — присел он аккуратно, чтобы избежать головокружения.       — Давай, всё нормально будет, — он протянул ему один бутер, а чай всунул в прохладные руки. — Ты голодный, и из-за этого мёрзнешь. Приступай к трапезе.       — Какой ты упёртый, — смиренно вздыхает длинноволосый, который даже не успел заплестись. Он убирает волосы за уши и аккуратно откусывает, чтобы просто настроить себя на чувство голода, которое неожиданно прильнуло из-за появившегося куска хлеба на языке. Желудок сразу же заурчал, прося больше.       — Во-о. Давай-давай, ешь.       — Ем я, ем, — отпил он чая и продолжил откусывать, пока его кормили.       Рафаэль глядел, как Лео ел. В нём было чувство, словно он не должен быть здесь и вот так в открытую ухаживать за человеком, которого только-только узнал. Слишком быстро сократил между ними личные границы, но, кажется, тот даже и не против. Лицо у Лео было немного персиковое, может, от теплоты чая, может, просто так. Тем не менее, он всё послушно скушал и выпил. Снова прибрал волосы за уши и приулыбнулся благодарно.       — Спасибо, — сложив руки вместе на одеяле и наблюдая, как Рафаэль встаёт, чтобы унести стакан с подносом, Лео продолжал слегка улыбаться. — Теперь ты загладил свою вину?       — Типа того, — быстро тот вернулся обратно и сел на то же место. — Значит, завтра выйдешь?       — Ну да. Особенно после такого-то, — посмеялся немного парень. — Слушай, ты можешь идти домой, я в порядке. Мило, что ты волнуешься, но не обязательно жертвовать своим свободным временем ради меня так радикально.       — Это ещё не радикально, — усмехнулся тот в ответ. — И прекращай всё, что я делаю, называть милым. Это мне не подходит.       — Не согласен, — скрестил он руки. — Я не прекращу, а ещё, если ты не привык к такому, то лучше привыкай, — тыкнул в кончик чужого носа. — А вообще, правда, лучше иди, я хотел бы поспать.       — Да, сорян, — поднялся Рафаэль с места и поправил одежду. — Дверь, кажется, захлопывается, так что можешь не вставать.       — Ага. Спасибо, что пришел, это было...       — Не называй это слово, — обернулся задира и дёрнул носом. Леонардо с улыбкой машет рукой, как бы прощаясь, и уже ничего не говоря.       Распрощавшись до следующего дня, Леонардо повалялся какое-то время в постели, то закрывая глаза, то открывая, чтобы посмотреть в сторону окна. Он явно ощущал маленькое растущее тепло, когда находился с Рафом. С ним комфортно, хоть он и немного грубоват, но не было чувства, что он может сделать нечто плохое или неприятное намеренно, он просто по-милому искренен. И это Лео в нём уже нравится.       В другой день, когда Леонардо уже пришел в библиотеку, скинув учебники вместе с пеналом на свободный стол, отошёл к полкам, просто посмотреть на книги, пока будет ждать.       — Эй, — уже и Раф нарисовался, стоя рядом. — Выглядишь живее, чем вчера.       — Благодарю, — длинноволосый возвращается к столу, друг идёт за ним следом, присаживаясь потом на свободное место. — Тетрадки принес?       — Да, вот, — достаёт тот физику с математикой. — Они почти пустые, лол.       — Ничего, пойдет, — улыбается Лео и садится рядом. — Больше места будет для решения. Да и мне сейчас хочется просто посмотреть, как сильно и что ты понимаешь.       — Спрашивай.       Они присели за учебники, для начала взяли математику. Рафаэль знал логичный минимум, а вот когда шло что-то посложнее, когда цифр становилось всё меньше, а уравнения начинали напоминать многоквартирные дома, уже начинались проблемы. Физика хромала сильнее: он мог написать в "Дано" только то, что написано в самой задаче и перевести в большую величину для удобства решения.       Лео посидел какой-то момент, думая о чём-то.       — Что, всё так плохо?       — А? Да нет, что ты. Я просто думаю, как проще тебе будет объяснять некоторые вещи, чтобы тебе было проще. У тебя хорошие базовые знания, просто остальное уже скучно, и тебе не хочется это запоминать. Это нормально, но сейчас придётся что-то  делать, чтобы ты захотел.       — Хм, — Рафаэль задумчиво взглянул в сторону, а после повернулся к собеседнику, слегка склонившись к нему. Лео сразу смотрит в ответ, как тот вдруг ухмыльнулся. — А если ты мне что-нибудь дашь или сделаешь для меня, если я подниму оценки? — Леонардо позволяет себе слегка покраснеть и стукает парня по лбу учебником математики.       — Успокойся, сам себя мотивируй.       — Ой, скучный, — дунул воздуха бунтарь и опёрся на руку. — Ну давай, что надумал-то?       Они посидели, позанимавшись математикой около часа, сделав в это время заодно и домашнюю работу, убив двух зайцев разом. После этого удаляются из библиотеки и двигаются к выходу. Рафаэль похлопал Лео по плечу, встав рядом.       — Спасибо, что попытался объяснить мне.       — Да не за что, я же обещал.       — Больше часа на меня убил. Всё-таки не мало.       — Ты главное запомни и подтяни свои оценки, как и хотел, тогда я буду доволен.       Удаляясь из школы, они останавливаются, так как им всё-таки в разные стороны, но Рафаэль предлагает им вскользь пойти вместе, потому они выдвигаются в сторону дома Лео.       — Слушай, а вот... — покрутил пальцем бунтарь немного, —...ты упомянал, что играешь в комп. А во что ты играешь?       — Идеи?       — Казуалки? — Леонардо всем своим выражением показал отрицательный ответ. — Не делай такое лицо. В них много кто играет.       — Возьми выше.       — Просто скажи и всё.       — РПГ, джиРПГ, ММОРПГ, экшн-приключения.       — Ну тоже широкий круг игроков, в целом. Я тоже в них играю.       — Во что играешь? — на этот вопрос Раф как-то со смущением дует губу и супится на него. — Что?       — Ты первый.       — Ам... Ну, э... Зельда, Человек-паук, The Last Of Us, Геншин, — на последнем Раф как-то слегка изменился в эмоции. Леонардо момент помолчал, осмотрев его, и улыбнулся со смешком, за что был сразу же наказан ударом в плечо.       — Чё лыбишься?!       — Дай угадаю, ты стеснялся признаться, что играешь в аниме игрушку с миловидными девочками и мальчиками, м?       — Если ты не заткнешься, я тебе втащу, — показал тот кулак, а после вснул руки в карманы.       — Да ладно тебе, это хорошая игра. Ты давно играешь? Я уже год.       — Побольше меня. Полгода где-то.       — Ранг, наверное, около пятидесяти?       — Я не помню, сорок пятый, что ли... Слушай, я не задрот, как ты.       — Я не задрот, просто играю чаще тебя, вот и всё. Можем вместе поиграть, если захочешь, я тебе с чем-нибудь помогу, если будет желание.       — Я сам всё сделаю, что нужно.       — Как скажешь, — помахал руками длинноволосый с улыбкой. — Но, если что, обращайся.       — Можем просто говорить по дискорду, если хочешь, — мял руки в карманах тот. — Можем играть по-отдельности, но болтать.       — Давай. Тогда я напишу тебе свой дискорд, когда буду дома. Или ты скинь мне, когда придешь, я тебя добавлю.       — Я скину.       — Круто.       — Угу-м.       Они были вынуждены встречаться каждый день так или иначе, чаще всего в конце дня в библиотеке, где Лео учил своего нового друга точным наукам, а на первых же ближайших выходных — правилам прокачки артефактов в игре и сути баннеров.       Когда они играли вместе, и Лео потребовался всего один удар заряженной атаки, чтобы убить сразу всех, Раф вздыхает в микрофон.       — Насколько я плох? Объективно.       — Ты же знаешь, что личной объективности не существует? Собирай маски.       — В смысле не существует?       — Объективная оценка это та, что независима от мнения остальных, но как человек может оценить что-либо объективно, в особенности, если он приближен к теме оценки?       — Не понимаю.       — Ну, как я могу сказать насколько ты плох, если я с тобой общаюсь, и если бы ты был реально плох, я бы не смог тебе об этом сказать, так как не хочу обидеть и в любом случае моя оценка уже априори не может быть объективна, так как у меня есть эмоциональная связь с объектом оценки. Один человек, в целом, не может быть объективен. Даже толпа людей не может: многие люди ведомы, кому-то все равно, и он делает, как все, чтобы не делать лишних телодвижений. Общество не может быть объективным, потому что мы так или иначе выражаем своё мнение.       — Но объективная оценка это которая на фактах и так далее, разве нет?       — У каждого своя правда, а сколько этих "каждых" — чёрт знает. Двести человек стоят и говорят об одном и том же, например, на митинге, выражают свое недовольство властью, основываясь на фактах. Но почему их всего двести? Человек по своей природе не может быть объективен, если только он не бесчувственный или если не машина, например. Так он оценивает ситуацию такой, какая она есть.       — Жесть ты загнул.       — Пф... Прости, разговорился.       — Не, мне нравится. Прикольно. Так что ты говорил про мягкий гарант?       — А, да.       Вот так они играли либо вечерами, либо на выходных, когда им обоим было удобно, а также продолжали ходить в библиотеку заниматься, но вскоре Лео предлагает:       — Может, начнем заниматься у меня дома?       — Что это вдруг? — обернулся задира от окна.       — Я думал, что библиотека тебя настроит на нужный рабочий лад. Да, ты работаешь, ты многое выучил, на самом деле, однако ты продолжаешь отвлекаться, и я прекрасно понимаю, по какой причине. Однако, если мы будем у меня дома, ты не будешь отвлекаться на людей, тебе будет чуть попроще и комфортнее. Но как хочешь.       — Да мне без разницы, на самом деле, раз на то пошло. Если ты меня ещё и накормишь, было бы вообще круто.       — Намекать ты умеешь очень прозрачно, — усмехнулся Леонардо и отвел глаза, убирая с той же стороны волосы за уши. — Что ж, ладно. Я сегодня заканчиваю раньше тебя на один урок, так что буду ждать уже у себя.       — Замётано.       Лео удаляется, и, как только он скрылся, к Рафу уже с обеих сторон припарковались его друзья с глупыми выражениями лиц.       — Боже-е, да вы каждый день вместе проводите, мне аж завидно.       — Ну чё, рассказывай, какой он на деле, м?       — Мы просто занимаемся и рубимся в видеоигры на выходных, не более. Что значит "какой он на деле"? Такой же. Робкий, стеснительный и умный.       — Ой, захвалил своего парня.       — ОН НЕ МОЙ ПАРЕНЬ, С ЧЕГО ВЫ ВЗЯЛИ ВООБЩЕ?       — Ну, он на тебя так смотрит постоянно, думаю, это очевидно.       — Обычно смотрит, — косится холерик в окно хмуро. — Хватит цепляться за мелочи, ничего не происходит, причём буквально.       — Или ты не замечаешь. Смотри, как странно: он ни с кем не общался, а с тобой каждый день оттирается, помогает, играет с тобой, к себе приглашает, даже не разозлился, что ты его траванул на первой же свиданке, — вдруг парня препечатывают лбом в подоконник, а Рафаэль с горящими ушами уходит в класс.       — Это не свидание, — пробубнил цедиво он.       Теперь бунтарь был зациклен на этой идиотской фразе про чужой взгляд. Хочется проверить! Хотя он и уверен, что там нет ничего такого, но нужно было удостовериться, чтобы успокоиться и забыть об этой чуши. Столько мужиков вокруг, а он влюбится в какого-то скромняшку-стесняшку, который его подтягивает по учёбе? Пф... Он пока не так низко упал.       После последнего урока сразу направился не в свою сторону, а в сторону дома друга, что уже его ждал с вскипячённым чайником, заваренным чаем и булочками, чтобы не было так скучно сидеть за предметами. А пока достал из холодильника вчерашнюю картошку с мясом, чтобы, как и обещал, накормить.       Как тот пришел, Лео его впустил, и, пока бунтарь снимал обувь, выражая какое-то недовольство про последний урок, длинноволосый, смотря ему на макушку, начинает аккуратно так причесывать его.       — Ты чё? — слегка выпрямляется тот, но голову держит припущенной.       — На улице ветер?       — Ну вроде немного.       — Волосы как-то торчат. Приглажу немного, — Лео встаёт ближе и гладит его волосы, причёсывая пальцами. Рафаэль послушно стоял и склонял немного голову, позволяя себя трогать.       Не то чтобы его волосы были чем-то сакральным и важным, ему всё равно, но вот это неожиданное нежное внимание его как-то обаяло. В очередной раз. Нового друга в целом можно назвать обаятельным, даже немного обольстительным, но пока, смотря на это доброе лицо с заботливыми глазами, язык не поворачивается назвать его последним.       Когда руки с волос мягко ушли, погладив кончиками пальцев, Лео улыбнулся ему.       — Пойдем, я тебя накормлю, и пойдём заниматься.       — Ага.       Во время обеда хозяина квартиры на кухне не было. Рафаэль пытался понять, по какой причине. Потом догадался, что, скорее всего, дело в чужом нежелании мешать насладиться пищей. Конечно, холерик приверженец правила: "в приятной компании еда вкуснее", но тот есть не собирался, а мешать — тем более.       Насладившись вкусной сытной едой, оставил тарелку в мойке, уже хотел помыть, но Леонардо аккуратно перехватил его за запястья, позволив положить губку с тарелкой обратно.       — Не нужно, я сам. Иди в комнату, я сейчас приду.       Задира послушно ушел, оглянувшись разок. Он даже не услышал, как тот тихо подошел, так ещё и приятно попросил не помогать.       Усевшись на второй стул рядом с рабочим столом, Рафаэль поподробнее рассмотрел помещение. Светлое, приятное, пахнет свежо, ещё и уютно, чисто. Вопрос родился сам собой:       — А ты как часто убираешься? — спросил он, когда друг пришел к нему.       — Каждый день. А что?       — Каждый день?! Тебе заняться нечем?       — Меня это успокаивает, и я чувствую себя комфортнее.       — Хм...       — Ладно, давай начнём, а то тебе ещё домой идти, не хочу тебя поздно отпускать.       — Волнуешься за меня? — кокетливо пошутил бунтарь, склонившись к собеседнику, что сдержанно засмущался, но ответил тем же серьёзным тоном.       — Конечно. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.       — Да я сильный, не пропаду. Маловероятно, что попаду в передрягу.       — Всё равно лучше не рисковать и ходить, когда светло. Так и самому будет проще, — Раф хотел снова возразить, но ему не позволили: — Не спорь.       Холерик лишь слегка жмёт плечами. Они приступают к предмету, прогоняя прошлые темы и конфузные моменты, в которых Раф вообще теряется.       Просидев над потной работой до раннего вечера, Леонардо тянется в спине и заодно глядит в окно.       — Что ж, думаю, на сегодня хватит.       — Наконец-то, — падает тот лицом в тетрадь. — Я думал, я сейчас вскипячусь, — на это слышит приглушенное хихиканье, а следом чувствует руку у себя на макушке, которая с похвалой гладит волосы в сторону роста.       — Уверен, что это всё не зря. Ты молодец, — холерик поворачивает голову на щеку, пока его продолжаю мягко поглаживать. Приятно, когда тебя хвалят даже за старания. Бунтарь прикрыл глаза, катая ручку указательным пальцем.       Леонардо мягче улыбается, сам слегка расслабившись, успокаивая и свои, и чужие мозги после работы.       — Ты красивый, — вдруг выдает он, прервав ритмичный звук секундной стрелки часов.       Задира смотрит на него, открыв глаза и оторвав их от ручки перед своим носом.       — Чё это ты вдруг?       — Просто так? Захотелось, наверное. А что, ты не согласен?       — Естественно, я красивый! Какие ещё "не согласен"? Просто... — он даже отводит глаза. — Странно слышать это от парня, знаешь, — мягко намекает тот.       Лео буквально секунду не понимает, а потом почему-то резко краснеет и даже закрывает рот рукой:       — Господи, прости, я забыл!       — Что? Что ты забыл?       — Я забыл, что тебе нравятся мальчик, и что это звучало, наверное, странно, я не хотел тебя смутить.       — Ты меня скорее вот сейчас смутил. Я ж не говорю, что мне неприятно, наоборот. Не принимай так близко к сердцу, чувак.       — Как неловко...       — Господи, ты точно девственник, — усмехнулся задира.       — Так, всё, урок закончен, иди.       — Что-о-о?? И я теперь виноват?? — смеётся холерик, пока ему пихают его вещи и ведут за плечи в коридор.       — Да! Хватит поднимать эту тему.       — Это второй раз, а мы общаешься уже почти месяц. Можешь и сказать, как есть на самом деле, и я заткнусь, — запрокидывает голову Рафаэль назад, смотря на собеседника, что уже остановился с ним, но мял чужие плечи. Раф переворачивается к нему лицом и ждёт, слегка наслаждаясь чужим смущением и смятением. Лео крутит большие пальцы вокруг друг друга, скрестив остальные, смотрит в сторону и после тяжело вздоха отвечает:       — Я занимался сексом не один раз, хорошо? Теперь ты доволен?       — ЧЁ-Ё, ДА НУ, — слегка толкает того плечо брюнет, посмеявшись. — Я не верю.       — Я не хотел этим делиться так рано, потому что... Мне тяжело о таком говорить, пока нет эмоциональной связи. Моя ориентация влияет на меня и в этом плане, так что... — как-то неловко трёт тот локоть, словно чувствуя себя не в своей тарелке.       Холерику самому становится неловко, что он просто вынудил друга сказать ему без собственного желания. Ещё и так грубо отреагировал, что заставил бедного тереть себя. Задира сбавляет тон, мягко похлопав по другому плечу:       — Извини, что я так навязчив. Но ты мне можешь доверять, я не буду тебя перед кем-то высмеивать или критиковать, мне просто было очень интересно.       — Я знаю, что ты хороший, и что ты умеешь хранить секреты, но это больше связано на моём чём-то внутреннем, понимаешь?       — Не совсем?       — Представь, что ты встречаешь идеального парня, он просто на сто процентов подходит под твои требования, и ты ему понравился. Но понравился так сильно, что он в этот же вечер попробует тебя не просто трахнуть, а с каким-нибудь БДСМ'ом и иными индивидуальными, не ко всем подходящими вещами. Это тебя оттолкнет, но если бы случилось то же самое, но через полгода вашего плотного контакта, то тебе бы, наоборот, понравилось.       — А. Тебе просто нужно чуть больше времени, чтобы раскрыться и довериться на всех уровнях, я правильно понял? — тот кивает. Раф гладит его плечо, с которого не убрал руку. — Ну чего раскис? Всё в порядке. Я понял тебя, не переживай. Возьми себе столько времени, сколько хочешь, это меня никак не затруднит и не оттолкнет, — он молчит момент и дополняет. — Те булочки были вкусные, кстати.       — Спасибо, — приулыбнулся тот.       Раф ещё секунды три подержал руку на плече собеседника, после мягко убрал, сжав пальцы слегка. После они распрощались.       Рафаэль был ещё немного в шоке от факта, что это чудо имело несколько сексуальных связей, а ещё он был в шоке, что ему почему-то очень нравится, когда это же чудо трогает его, хвалит и делает комплименты.       Лео, как только друг ушел, разворачивается к комнате, идет туда и падает на кровать лицом вниз плашмя, слегка замотав ногами. Он поворачивает голову на бок, улыбаясь с довольным лицом. Раф ему нравится с каждым днём всё больше и больше. В первый день он его приятно поразил, а ещё продолжает это делать. Это так... Будоражит! Ему скорее хочется уже обнять и зацеловать такого горячего и милого парня!       Они продолжали играть вместе, заниматься у Лео дома, стали в какой-то момент обедать вместе, а потом уже идти за физику или математику. Кстати, успеваемость бунтаря по ним слегка, но всё же выросла. Он хотя бы может выполнять задания, которые до этого никогда не делал. Чувствовал себя таким умным и классным. В один день, когда впервые в жизни получил С по тесту по физике, то с этим же листком с оценкой побежал скорее к Лео, ворвался в класс, сразу же нашел друга глазами и подошёл, сунув тест практически в лицо. Тот с удивлением принимает и осматривает работу, чтобы понять, что это. Почти сразу же начинает улыбаться и гладит прибежавшего по голове, приговаривая:       — Какой ты молодец, я тобой горжусь.       Раф чуть ли не урчал от удовольствия, так и говоря своим выражением лица: "да-да, я такой". Ему возвращают листок обратно.       — Я же говорил, не зря занимаемся.       — Ага, — ещё сияли зеленые глаза. — Слушай, — поднимает взгляд, — может, раз такое дело, то сегодня просто потусим у тебя и... Всё? Без занятий.       — Да, давай.       Так и сделали: немного отметили чужую маленькую победу с помощью чая, какао и кино. Сидя на кровати перед телевизором, Лео листал все списки фильмов, ожидая чужого одобрения.       — О, вот этот норм, — щёлкнул пальцами Рафаэль. — Давно хотел посмотреть.       — Визит? — оглянулся длинноволосый. — Уверен?       — А что?       — Да не, я думал, ты любишь боевики.       — Это тоже, но хорроры одному смотреть скучно.       Леонардо понимающе повёл плечом и, включив, присел рядом, отложив пульт от себя, а пока попивал чай, а гость — какао.       Первый быстро выдул свой напиток и сидел в лёгком напряжении часть фильма, потому что хорроры — это не для него. Не то чтобы ему страшно, просто немного тревожно и неприятно где-то под горлом. Раф же был расслаблен, но заметил, что друг будто не совсем в порядке, так что попросил поставить на паузу.       — Ты в порядке вообще? Если тебе не нравится, можем не смотреть.       — Да нет, мне нормально, я его уже смотрел, просто... Немного тревожно, не более. Бывает.       — Не-не, тебе должно быть приятно страшно, а не вот так, — Рафаэль мягко его гладит по спине. — Давай боевик посмотрим, всё норм.       — Да мне как-то неловко, ты его хотел посмотреть ведь.       — Да ну и черт с ним, он скучный, — приобнял вдруг Раф того, чтобы расшатать слегка. — Не парься ты так сильно, это всего лишь фильм. Включи какой-нибудь боевик, хоть Форсаж, мне вообще супер, — улыбнулся тот. — Давай.       Лео вздыхает и начинает искать уже фильм озвученного жанра. Холерик его отпускает и ложится на подушку, поставив кружку на тумбочку. Новый фильм был включен, а синеглазый принял более спокойную позу бабочки, оглянувшись разок, чтобы убедиться, что того все устраивает. Но да, тот был доволен и спокоен. Лео слегка садится поближе, но не более.       А Рафу теперь хочется того слегка погладить по спине ещё разок. Он протягивает руку и делает это, но объясняет свое действие вопросом:       — Точно всё нормально?       — Ага, — приулыбнулся Леонардо и оглянулся, убрав волосы за ухо. — Не волнуйся, мне комфортно.       Задира ещё немного гладит того, хлопает мягко по пояснице и убирает руку к себе на живот, тихо выдохнув носом. Никогда не думал, что будет такое сильное желание к кому-то прикоснуться. А от него ещё и пахнет так приятно, ушатаешься... Хочется его нюхать, слушать и трогать за плечи, спину и руки. И волосы. Так интересно, какие они на ощупь. Если Лео трогал Рафовы волосы, почему Рафу нельзя потрогать его?       Он присаживается, но все-таки спрашивает:       — Я могу потрогать волосы? Мне жутко интересно.       — А. Да, конечно, — он распускает быстренько хвост и встряхивает упомянутые, надев резинку на руку. — Вот, пожалуйста.       В целом, от увиденного у Рафаэль эйфория куда-то выросла. Он стирает пот с ладошек о свои штаны и аккуратно начинает гладить волосы, зарываться в них пальцами, расчёсывая, аккуратно убирает за ухо, что было с его стороны, приподнимает, чтобы немного кинуть их аромат в свою сторону. И, чёрт, это было так вкусно! Он бы в них жил. Раф гладит их по-разному, чтобы не надоело, осматривая, как они блестят и светятся, словно синие светлячки.       — Обалдеть...       — Я много за ними ухаживаю, — немного хвастается Лео, что сидел всё это время с закрытыми глазами. — Если тебе правда так нравится, то я очень рад.       — Очень нравится, они такие... Крутые. И красивые, — обладатель прекрасной шевелюры слегка заливается персиковым румянцем и мнёт пальцы. — Ты такой бархатный.       — Что ты имеешь в виду? — уже взглянул на говорящего Лео.       — Ну такой... Типа... Нежный, не знаю, мягкий, светлый. Очень... Очень хочется тебя как-то оберегать, вот эту твою красоту.       — Ты меня смущаешь... — улыбается.       — Не то чтобы я пытался, но рад твоей реакции.       — Просто продолжи гладить и массировать, мне нравится.       — Пхх...       — Стой, я придумал, — он сдувает с лица локон и показывает на свободное место за собой. — Ложись и расставь немного ноги.       Раф послушно это делает, приподняв себя на подушке. Носитель красивых волос придерживает их и ложится тому на животик, вскинув волосы свободно.       — Всё, гладь, — а сам продолжил смотреть фильм, пока его волосы аккуратно оглаживали, касаясь каждого волоска кончиками пальцев. Теперь холерик спокойно их поднес к лицу и понюхал, ощутив невообразимый аромат. Он попытался его запомнить как можно лучше, чтобы убрать от лица и продолжить гладит, массировать и расчёсывать одно из чуд света.       — Завидую самому себе, что могу такое трогать и видеть, — Лео на это лишь мягко смеётся и слегка гладит коленку друга, ничего не ответив.       Прекрасный вечер просмотра кино закончился, ведь Лео каждый раз контролировал, когда темнеет, поэтому отправлял друга домой, пока ещё было светло. Хотя он был не против, что его волосы так нежно трогали и физически залюбили практически каждый их сантиметр.       В выходной день Раф гулял со своими друзьями, прогуливаясь по городу, заглядывая в магазины техники, видеоигр или просто поесть фастфуда. Пока они уже почти всё съели, холерик крутил в руках свою зажигалку со скуки, поглядывая время от времени на экран своего телефона, что лежал на столе.       — Что, о Лео думаешь? — Рафаэль цокает, кинув зажигалку на стол, что она прокрутилась несколько раз.       — Нет, хватит уже. Почему вы считаете, что я постоянно о нём думаю?       — Ну вы так много времени вместе проводите, очень много. Ты вон, первым делом, как оценку получше по физике получил, побежал сразу к нему, чтобы тебя похвалили.       — А ещё стал задумчивый, ты почти никогда так в пустоту не тупишь, как сейчас.       — Только не говори, что изменился и этого не замечал.       — Ничего я не изменился, просто к каждому человеку нужен свой подход, — развел Раф руками и взглянул на остальных. — Чё вы ёблы вытянули?       — Ой, когда это ты стал таким правилом-то пользоваться? Это обычно к тебе должны были подстраиваться, а не наоборот. Сам себя обманываешь.       — Просто признай, что он тебе нравится, как парень, и не мучайся.       Раф молчит, отпив газировки.       — Ну типа... Хорошо, почему ты не согласен?       — Ну... Блять, он же типа... Да испорчу я его нахуй.       — Слушай, по-моему это он тебя исправляет, а не ты его портишь.       — Я не выдержу быть вежливым столько времени.       — Вы уже больше месяца общаетесь и никто из вас не вытаскивает из себя вежливость. Тебе с ним комфортно, вот ты и ведешь себя так, как обычно вел. Ну даже если ты взбесишься при нём, как иногда бывает, ты думаешь, Лео сразу от тебя отвернётся, назовёт ненормальным и перестанет общаться? — бунтарь с неуверенностью крутит кистью руки, после кладёт её на стол. — Ну, Раф, брось. Вы можете поговорить об этом.       — Я уверен, что он вполне нормально примет это.       — Как вы это представляете? Мы дружим, а я решаю ему сказать, что, ой, я иногда бешеный становлюсь, как ты к этому относишься?       — И в чем проблема?       — Мы ж не парочка, чтобы такие темы поднимать.       — Раф, ну, Господи, ты же не тупой. Он тебе нравится, ты ему тоже, мы говорили об этом. Твои сомнения — это просто мелочи, особенно они ими станут, если вы поговорите, а ты убедишься, что вы друг другу нравитесь. И успокоишься.       — Чем больше будете говорить друг с другом о таких важных темах, тем вы быстрее сблизитесь.       — А если он на самом деле не хочет сближаться? А если он просто... Ну вот не было у него друзей, а я ему оказался таким хорошим другом, что он готов и заниматься со мной, и готовить для меня, лишь бы я с ним общался, а я всё испорчу этим.       — Ты сам нам рассказывал, что он очень жёстко тебя присёк, когда подумал, что ты пытаешься им пользоваться.       — Это было в начале, сейчас он уже так вряд ли думает. Я не знаю, короче. Какая вам разница?       — Ты давно жаловался по пьяни на то, что тебя никто не любит, и тебе любить некого, — судя по лицу Рафаэля, он этого нет помнит. — Короче, это было. Ну и нам хочется, чтобы ты был доволен и счастлив, не знаю, мы же друзья, в конце концов.       — Спасибо, но, я думаю, сам разберусь. Приму к сведению, короче.       Теперь это ещё больше не уходило из его головы. А еще у него странное чувство, словно ему хочется побыть с Лео сейчас. Наверное, немного скучает: они ведь не виделись с пятницы, уже целых два дня. А ведь с ним так уютно, и время летит быстро. Даже молчать хорошо.