Думаю о тебе

Хянми выбежала из клиники прямо под дождь. Нужный ей автобус уезжал через две минуты, а до остановки ещё нужно было добежать. — Зонт! — расслышала она за спиной, но останавливаться не стала. Прикрыв голову сумкой, она побежала прямиком по лужам, разбрызгивая воду ещё больше на каждом шагу. Туфли-лодочки моментально промокли, не подготовленные к такому потопу, и колготки прилипли к ногам, но Хянми игнорировала неприятные ощущения и мчалась к остановке, чтобы в последний момент заскочить в автобус и расплатиться картой, потому что проездной затерялся где-то между бумагами, если и вовсе не остался на работе. Она пробралась вглубь, присаживаясь на свободное сидение у окна и начиная нервно барабанить пальцами по спинке сидения впереди. Её всю трясло, мысленно она всё ещё бежала. Последние три недели были как в тумане. С тех пор, как господин Чхве позвонил и очень серьёзным голосом попросил её присесть, а потом рассказал, что на Субина напали. В тот момент Хянми уже сидела, но земля всё равно покачнулась под ней, а она одна за ней не поспела и внутренне всё равно рухнула. Или рухнуло её сердце. Весь прошлый год она только и делала, что ждала, но ещё никогда ожидание не было настолько болезненным и трудным. Субин где-то далеко боролся за свою жизнь, и каждый его вдох мог стать последним. Сотрясение, два ножевых, многочисленные ушибы… У неё слёзы наворачивались лишь от того, что она представляла его таким. А каково же было ему на самом деле? Наверняка ужасно больно. Наверняка страшно до дрожи. Но с сегодняшнего дня Хянми больше не нужно было гадать. Субин приехал. Точнее, его перевезли из Бейрута, где он пережил срочную операцию и проходил лечение в течение нескольких недель, прежде чем его отец настоял на возвращении домой. Полностью восстановиться до конца контракта у него всё равно не было шансов, поэтому не было смысла ещё дольше оттягивать встречу с родными. Хянми себя к «родным» относила, поэтому и мчалась как сумасшедшая после того, как госпожа Ан сообщила, что Субин уже в больнице «Седжон». Боясь пропустить нужную ей остановку, она всё поглядывала в окно, а затем заранее встала у двери, до белеющих костяшек сжимая сумку и сходя с ума от нервов. Хянми не знала, чего ожидать, но была готова расплакаться прямо сейчас. Она хотела видеть Субина здоровым и сильным, немного серьёзным, но чаще — улыбающимся. Если бы он был в порядке, она тоже была бы. Шмыгая носом, она выскочила на улицу и побежала с новыми силами. Корпусов в больнице было несколько, и пока она нашла тот, что ей был нужен, не только промокла под дождём, но и вспотела, и всё-таки расплакалась, без конца растирая слёзы рукавом блузки. — Хянми, — госпожа Ан тихонько ахнула, встретив её на этаже у лифтов, — Боже, милая, ты как? Ты бежала? Её рука опустилась Хянми на плечо и ласково поглаживала всю дорогу до палаты. — Субин был немного сонным сразу после приезда, но мы с отцом нечаянно растормошили его, так что не переживай, вы сможете даже поговорить. — Как он себя чувствует? — Неплохо. Он может сидеть, но не очень долго, а ещё жалуется на ограничения в питании. Ты бы слышала, как он ворчал из-за того, что ты обещала ему праздничный стол сразу по возвращении, а ему ничего нельзя пока. Совсем как его отец… Хянми всхлипнула вместе со смешком. — Ну-ну, не плачь, — госпожа Ан смахнула несколько слезинок с её красных щёк. — Он расстроится, если ты будешь плакать. Всё ведь закончилось хорошо. Субин здесь. Хянми закивала, но плакать от этого не перестала. Она тщетно вытирала струящиеся по лицу слёзы, очень переживая, что нос распух, лоб и щёки покрылись красными пятнами, а глаза стали крохотными и опухшими, из-за чего она покажется совсем некрасивой Субину, но когда дверь палат открылась и Хянми заглянула внутрь, увидев его, все тревоги о собственном внешнем виде отпали. — Папа, давай об этом позже, — попросил Субин негромко, стараясь оторвать голову от подушки. Он и не лежал, и не сидел — что-то между. — Хорошо, — ответил господин Чхве, поворачивая голову и немного улыбаясь Хянми. Он знал, как сильно она переживала. Хянми отступила в сторону, придерживая двери, чтобы господин Чхве смог выехать на коляске в коридор, а тогда направилась к больничной койке. — Субин! Она боялась причинить ему боль, поэтому обнимать не стала. Лишь вцепилась в его левую руку, ощупывая её, словно не верила, что он правда здесь, что он не галлюцинация. — Да-да, это я, — его улыбка походила на отцовскую. — Садись здесь. Он попытался похлопать другой рукой по кровати, но после первой же попытки поджал губы и вздрогнул от боли, которая распространялась по всей руке от небольшого катетера. Как такая маленькая вещь могла приносить столько неприятных ощущений? — Ты в порядке? Болит что-то? — Хянми говорила в нос из-за слёз. — Конечно, болит сердце, когда ты плачешь из-за меня, — Субин сжал её руку в ответ. — Я ведь в порядке. Смотри, я цел. Хянми уронила сумку на пол и осторожно присела на краешек койки, уверенно цепляясь пальцами за край больничной рубашки и стараясь задрать его. — Покажи мне, что ты цел… Субин инстинктивно выдернул руку из её хватки и стал защищаться от другой её руки, боясь, что она нечаянно доберётся до его швов. — Я почти цел, — исправился он. — Ещё пара недель, и буду как новенький. Хянми всхлипнула, и слезинка, скатившаяся по её щеке, попала в ложбинку между верхней и нижней губой. — Можешь подать мне полотенце, пожалуйста? — попросил Субин, вытягивая левую руку. Хянми выполнила его просьбу и дёрнулась от неожиданности, когда он накинул небольшое махровое полотенце ей на голову, закрывая её лицо. — Ой, — он усмехнулся, понемногу начиная просушивать её мокрые после дождя волосы, — одной рукой непросто… — У тебя и рука пострадала?! — Нет, но болит из-за многочисленных манипуляций. И почему папа с дедушкой распинались о ранениях, но никогда не говорили, насколько отстойное лечение? Сплошные шприцы, капельницы, катетеры, дренажи… Если бы я знал, защищался бы куда отчаяннее, чтобы потом не пришлось столько в больницах лежать. Хянми поймала его за кисть, легонько оттягивая его руку от своей головы и стягивая полотенце на плечи. — Ты сделал всё, что мог, — сказала она. Отчасти так и было. Субин сделал всё, чтобы не попасть в неприятности на базе, но лишь потому, что он и не предполагал об использовании армейского ножа. Если бы сейчас можно было отмотать время, он бы защищался иначе, даже если бы позже его наказали. — Папа тебе уже рассказал, что произошло? Господин Чхве ограничился простым «напали». — Нет? Тогда не знаю, стоит ли тебе говорить, чтобы это не пошатнуло твою веру в наших солдат… — На тебя напали свои же? Субин опустил голову, поджимая губы, пока думал, как бы это преподнести. — Знаешь, солдаты или гражданские, мы ведь в первую очередь всё равно люди. Хорошие, плохие, такие себе… Поэтому нельзя никого слишком превозносить, даже если доверяешь. Всем свойственно делать плохие вещи. — Почему они напали? — Потому что я их поймал во время чего-то нехорошего, — он не хотел уточнять. — Я пригрозил, что доложу, и они решили избить меня. Но я недооценил опасность и всё равно стоял на своём. Если бы я знал, я бы, конечно, позволил им думать, что они смогут избежать наказания, но поступил бы по-своему, а так… Пришлось ждать днями, пока я отойду после операции, обезболивающих и прочего, чтобы рассказать капитану и папе. — Их наказали? — Уже отстранили, но пока я не смогу нормально дать показания, ничего не будет. Всё это может растянуться на месяцы… — Ты справишься, — Хянми стала гладить его по руке, — а я буду рядом. Губы Субина вновь дрогнули в улыбке, теперь искренней, а не ободряющей. — Если ты будешь рядом, я горы сверну, — сказал он. — Так что не плачь, пожалуйста. Ничего из этого не стоит твоих слёз. Из-за того, что он напомнил, Хянми снова была на грани. Чтобы отвлечь её, он заговорил: — Кстати, к твоему сведению, я больше месяца не мог прочитать твоё сообщение. Я сделал это в первую очередь после того, как меня привезли сюда, — сделав вдох, он начал говорить более высоким голосом: — Чхве Субин, ты с ума сошёл, как ты можешь такое спрашивать, если я твоя девушка ещё с прошлого августа… Хянми взглянула на него обиженно из-за того, что он дразнился и насмехался. Она была вполне серьёзна, когда писала ответ на его идиотский вопрос. — Сейчас заберу свои слова обратно и тебе придётся ещё упрашивать, чтобы я захотела стать твоей девушкой, — она угрожающе потрясла в воздухе указательным пальцем. — Ладно, ладно, — он сдался, осторожно убирая руку из-под её ладони, чтобы указать на свои губы. — Лучше поцелуй меня. Мне нужно убедиться, что я не растерял все свои навыки, пока отсиживался на базе и отлёживался в больнице. Он прикрыл глаза в предвкушении и вытянул губы, ощутив её тёплое дыхание на лице. Но Хянми не поцеловала его так, как он просил, она лишь чмокнула его в щёку. — Пока только так, — сказала она, приглаживая его чёлку. — Ну Хянми… — Выздоровеешь полностью, тогда будут поцелуи. — Ну Хянми! — ещё более нетерпеливо. — Нам пришлось ждать больше года. Ещё дольше я не смогу. Пока она рассматривала его, он легонько оттолкнулся от матраса и сам дотянулся до её губ. Приложенные усилия того определённо стоили, пусть её губы и были солёнными от слёз, и она слишком неуверенно отвечала, и слишком медленно тянулась к нему. — Мне нужны такие каждый день, — заявил Субин после. — Для скорейшего восстановления. Хянми была только за, но напомнила ему: — Самолечением заниматься вредно. — Хочешь, чтобы я выпросил назначение у врача? Я ведь могу. Серьёзно могу…

***

— Ты не можешь так походить. — Почему нет? — Потому что тогда будет шах. — Но не мне же. Субин тихонько застонал, прижимаясь грудью к спине Хянми и ещё внимательнее изучая ситуацию на виртуальной доске в её телефоне. — Чёрт, — выругался он через пару секунд, — ладно, сдаюсь. Я уже знаю твой следующий ход. Она рассмеялась. Ей просто повезло сыграть хорошо, но она ещё не знала свой следующий ход. Только Субин уже всё просчитал. — Отлично, — она заблокировала телефон с игрой, откладывая его на кровать и опираясь рукой на согнутую в колене ногу парня, чтобы немного повернуться к нему. — Я выиграла, значит, мы больше ни во что играть не будем. Я уже отсидела себе всё, что можно… Субин обхватил её плечи руками, прижимая её к себе и заваливаясь на бок. У Хянми не было шансов вырываться, поэтому она тоже упала, растягиваясь вместе с ним на кровати. — Что ты делаешь? — спросила она, чувствуя, как его правая ладонь постепенно переходит от поглаживаний её плеча к поглаживаниям живота и бёдер. — Пристаю к тебе, ясное дело. — Когда твои родители могут зайти сюда в любой момент? — Они не станут. — Госпожа Ан периодически врывается в твою комнату… — Тогда я буду приставать осторожно, — он прижал её ближе к своему телу, целуя в шею. Хянми легонько оттолкнула его руку, и села в постели. — Только не в этом доме. — Тогда хочешь поехать к тебе? Она мотнула головой. — Я уже сказала, что переночую здесь. Твои родители расстроятся, если я вдруг передумаю. — Солжём, что ты забыла что-то выключить и тебе срочно нужно домой… — А ты якобы за компанию? Они сразу догадаются, почему мы хотим уехать. В этот вечер мама Субина была на седьмом небе от счастья из-за того, что Хянми остаётся. Да и его отец упрашивал посмотреть вместе бейсбол по телевизору. Уйти ради секса было как-то некрасиво. — Давай скорее поженимся и переедем, и тогда сможем спокойно приезжать и уезжать вместе, — предложил Субин. — Предлагаешь потратить накопленные на путешествия деньги на свадьбу? — Хянми упала обратно на подушку, поворачиваясь к нему лицом. — Почему именно те деньги? В охране я получаю достаточно, плюс родители помогут, плюс гости подарят деньги, плюс мои накопления со службы… — Так торопишься жениться на мне? Субин кивнул, а потом добавил: — Нет смысла откладывать это. Ты моя от макушки до пят, — его руки скользнули ей за спину, заключая её в объятия. — И я твой. Так почему бы не пожениться? Это всё ещё казалось Хянми далёким будущим и забавной шуткой, но Субин выглядел серьёзным, когда предлагал. — Мы это сейчас по-настоящему обсуждаем? — спросила она. — А можем понарошку? — удивился он. — Конечно по-настоящему. Если ты согласишься, я в следующие пару дней подготовлю что-нибудь интересное для официального предложения. — Разве сначала не предложение, а потом согласие? — Чтобы я не нервничал, мне нужно знать заранее, что ты скажешь «да». Хянми подалась вперёд, чтобы легонько прижаться кончиком своего носа к его носу. — Ты ещё сомневаешься, что я скажу «да»? Он притянул её ещё ближе, сползая вниз и утыкаясь лицом в её шею. — Так глупо, — его выдох заставил её покрыться гусиной кожей, — но иногда я думаю, что наша встреча не была случайной. — Считаешь, я её подстроила? — её тихонький смех обязан был рассмешить и его, но Субин лежал тихо какое-то время. — Не ты. Может, судьба? Мне было так тяжело. Казалось, что никто меня не понимает и не принимает, что всё хуже некуда, и когда я снова окажусь в Ливане, я точно умру. Потому что мне не везло. Но потом я встретил тебя, — он выдыхал ей в шею снова и снова. — Ты заставила меня держаться за наши письма до последнего. Даже когда другие уходили, я не мог, потому что у меня была ты, и я держал в голове, что обязан вернуться. Хянми громко сглотнула. — Наверное так и есть, — сказала она. — Мне тоже нужны были эти письма. Ты даже не представляешь, насколько сильно я в них нуждалась. Он согласно кивнул, всё понимая. Их жизни пересеклись, и это было лучшее, что с ними случалось. — Хорошо, что мы были и есть друг у друга, — сказал он, сползая ещё ниже и слушая, как бьётся её сердце, пока она продолжала поглаживать его по голове. — Люблю тебя, Хянми. — Я тебя тоже люблю. Тихий стук в двери нарушил их идиллию. — Отец просит передать, что бейсбол начинается через пять минут, — сказала госпожа Ан. — Мы уже идём, — ответил Субин, — одну минутку. Он сжал Хянми ещё крепче, а затем полностью расслабил руки и отпустил её. — Пойдём, — сказал он, — будем смотреть бейсбол и предвкушать момент, когда мама с папой узнают, что мы поженимся. Готов поспорить, что мама будет плакать от счастья. — Господин Чхве наверняка тоже всплакнёт. — Нет, он не из тех, кто плачет. Не из-за такого. — О, ещё как, — Хянми качнула головой. — Если бы ты знал про все те разы, когда у твоего отца глаза были на мокром месте из-за тебя, ты бы сильно пожалел о том, что считал его бесчувственным…