Аромат лаванды

Как там она? Заблокировала меня везде, где только было можно, чтобы я не смог написать или позвонить, чтобы я не напоминал больше о своём существовании. Наверное, ей так легче. Правда ли легче? Не знаю, хочу так думать, хочу в это верить. Она.. не может быть несчастлива. Дождь.. Опять. Почти каждый день идёт дождь, как же это надоело.. А ведь только середина сентября. И без того уныло, а эта чёртова погода ещё добавляет. Телефон. Написал кто-нибудь? А, снова тишина. Что ж.. На что я рассчитывал вообще? Кто, если не она?.. Я не знаю, что мне делать. Я ничего не знаю. Я не хочу ничего знать. Она занимает все мысли, и это просто.. Хотел было подумать, что ужасно, но не совсем, всё же. Это ужасно неправильно. Пусть она, такая светлая, замечательная она занимает эти мои мысли, но почему именно сейчас, когда от этого только больнее? Мне так надоело унижаться, так надоело пускать эти глупые слёзы о ней каждый вечер перед сном и каждое утро, как проснусь в пустой, холодной кровати. Я бы всё отдал, чтобы больше никогда и ничего не чувствовать, чтобы.. не испытывать этой всепоглощающей боли.

***

Я работаю баристой. Это значит, что почти каждый день я вынужден приходить в то самое кафе, где мы с ней однажды познакомились, чтобы встречать этих чёртовых посетителей, которые даже близко не стояли с ней. Улыбаться ещё им. Знали бы они, как мне надоело давить из себя эту улыбку, как бы мне хотелось просто рассказать им, привнести им в головы и сердца хотя бы каплю от того, что живёт внутри меня. А я просто варю кофе. Ей он нравился. Я знаю, что она любила капучино с двумя ложками сахара, без горки. И теперь каждый раз, как кто-нибудь посмеет заказать капучино, я неизменно вспоминаю о ней. Чёрт бы побрал этот кофе, этот чай, эту кофейню. Но жить-то на что-то надо? А потому я всё ещё прихожу сюда и всё ещё готовлю всякое за гроши, помогающие прожить ещё один день без неё. Её звали Верой. Чудесное, такое редкое имя в наше время. Вера.. Она и была моей верой. Верой в лучшее, верой в то, каким я иногда, как оказалось, могу быть. Я и не знал до неё, что умею любить. И, главное, как умею любить. Она вдохновляла меня, поддерживала, она верила в меня. Хах, с её именем последнее звучит немного уморительно. Улыбнулся.

***

Очередной рабочий день подошёл к концу. Темнеет нынче рано, а потому уже вовсю закатное солнце освещает мой обратный путь до дома. Вновь иду по этим лужам, вновь один. Нет, нельзя сказать, что я особенно некрасив, что со мной никто не хотел познакомиться, но.. Но этого не хотел именно я. Я им отказывал. Были и красивые девчонки, были и внимательные, милые. Много разных было за эти долгие полгода без неё. Но ни одна из них не стоит даже процента, даже частички Веры. Она была лучшей, я убеждён. Никто не сможет заменить мне её. Да.. А потому я один. Раньше у меня были друзья, у нас была своя компания даже, которой мы собирались иногда и весело проводили время. Ходили в клубы, собирались у кого-то дома, иногда просто слонялись по улицам от нечего делать, гоняя голубей, как дети. Нет, они, конечно, не плохие ребята, но после этого расставания.. Я стал другим. Я перестал быть тем, с кем они дружили. Я перестал быть душой компании, больше я не могу да и не хочу шутить, смеяться. Кому это нужно? Точно не им, точно не весёлым двадцатилетним парням. Если они меняли девушек, как перчатки, а я был с ней с десятого класса, то как они могут меня понять? Ну, вот. Так крепко задумался, что уже успел дойти до дома. Захожу в старый-добрый подъезд. Снимаю квартиру в этом доме с тех самых пор, как съехался с ней. Только.. её теперь нет здесь, а я всё ещё тут живу. Старая, скромная однушка. Да и нужно ли мне больше? Полуторная кровать, на которой я, кабанчик, и она - стройная и тоненькая, как струна моей любимой гитары, идеально помещались. Помимо кровати здесь ещё стоит телевизор. Но он скорее как декор: на нём такой слой пыли, что я уже и не помню даже, когда вообще пользовался им. Да и не помню, когда уборку делал, говоря о пыли.. Мы с ней научились делить быт поровну. Уборка была за ней. Это выходит, что я полгода уже не убирался? Стыдно. Благо, никого, кроме меня, здесь нет, а значит, что и стыдиться не перед кем. Телефон звонит. Странно, кто это может быть? Последние пару месяцев мне никто не звонил. - Алло? - скромно тяну я в трубку, не глядев на номер. - Кто это? Оказалось, что это очередное предложение взять кредит. Даже смешно. Кому они это предлагают? Студенту, который кое-как сводит концы с концами? Да и на что мне этот кредит? Для кого? Для чего вообще? Чёртовы банки. Так и провожу время каждый вечер. Утыкаюсь в телефон, листая ленты соцсетей, пытаясь хоть как-то перебить навязчивые мысли о ней. Я категорически не могу просто сидеть без телефона или какого-то ещё занятия. У меня развилась паранойя: каждый такой раз мне кажется, что вокруг пахнет лавандой. Ею пахнет. Это были её любимые духи, которыми она обильно пшикалась каждое утро перед тем, как пойти на учёбу, а я тогда ещё удивлялся, мол, зачем ей так много духов? Она сама по себе всегда пахла просто невообразимо. Иногда меня посещает мысль купить домой лавандовый букет и поставить в вазу, чтобы не воображать, а действительно чувствовать этот аромат. Конечно, это не она, но хоть что-то же, да? Хоть что-то.. Вот так я опять думал слишком долго. Уже ночь. Я, кажется, совсем плохо сплю в последнее время. Постоянно думаю о чём-то, о.. ком-то. И не могу спать. У меня появилась привычка хмуриться. Уже залегли меж бровей две глубокие складки. А мне ведь всего двадцать, куда же так нещадно быстро летит время? Надо постараться уснуть. Завтра опять работать. Ещё же только начало этой чёртовой, долгой и противной недели.

***

Кажется, что за мной кто-то следит. Начальница? Да, наверное. Хоть я и целиком в своих мыслях о Вере, а всё-таки делаю свою работу хорошо. Поговаривают, что мне хотят поднять зарплату за такой труд. Я бы порадовался, если бы.. Если бы Вера была со мной, чтобы мне было, с кем поделиться этой новостью. Учёба же ещё. На каком я курсе хоть? Я уже даже забыл. Не учусь вовсе, а так, штаны просиживаю на парах. Так глубоко погряз в своих мыслях, что преподы ещё пару месяцев назад перестали пытаться спрашивать меня, зная, что я, скорее всего, просто не услышу их. Я смотрел в свою тетрадку и тупым карандашом рисовал её профиль. Не знаю, как и в какой момент это происходит со мной, но руки сами это делают. Надо же, а я никогда раньше не рисовал. И не тянуло же даже. Вера.. Она сделала меня другим даже тогда, когда мы уже расстались. Не знаю, почему меня не исключают. Я, конечно, радуюсь, когда у нас сессия: есть отличная возможность чем-то плотно так заняться и не думать о Вере. Выкладываюсь на полную, чтобы хотя бы так заработать себе хорошие оценки. Я думаю, что мне повезло с преподами. Они, наверное, видят, что со мной что-то не так, если я, всегда молчащий, на сессиях активно защищаюсь на высокий балл. Что же.. к лучшему. Немного ещё осталось доучиться. Надо постараться. Ради.. своего будущего. Хотя, конечно, звучит немного глупо. Какое же у меня может быть будущее, если в нём не будет Веры? Я прокручиваю в голове мысль, что должен, просто обязан найти её, из-под земли достать, вернуть. Она нужна мне. Я не хочу, не могу без неё. Это не жизнь уже, это какое-то выживание. И, что самое главное, - я не знаю, зачем. Зачем выживать, ради чего? Я не хочу даже допускать мысль, что кто-то может быть на её месте. Не может. Не позволю. Мне кто угодно может врать, что это пройдёт, что переболит, что время лечит. Может, действительно переболело бы, если бы только это самое "переболело" было способно восстановить моё сердце. А оно не способно. Я отдал его ей. Отдал своё сердце. А говорят же ещё, что мужчины менее чувственны, чем девушки, да? Не знаю ни одной, кто бы так убивалась по парню, как я убиваюсь по моей.. нет, уже не моей, Вере. Я когда-то пытался одному из ребят, которому больше доверял как-то, сказать, что я чувствую. Он перебил и тема вообще замялась. Понял, что зря я все это. Больше не пытался. Вспоминаю ещё часто, как мы с ней познакомились..