Аромат лаванды

Нам тогда было по шестнадцать. Совсем ещё юные. Пришли в этот десятый класс, не зная, зачем нам вообще это всё нужно. Ушли бы после девятого и ладно. Я учился в этой школе с самого начала, а она перевелась только в тот самый десятый класс. Она тогда носила очки на милом, курносом носу. Распускала волосы всегда, потому что, как я узнал позже, стеснялась своих торчащих ушек. А мне они всегда нравились. Не знаю, как все, но её - точно. Она села за первую парту тогда, в первый день учёбы. Никто и не претендовал, в общем-то, - это место всегда пустовало. Я сидел где-то подальше, но не сильно далеко, потому что идеальным зрением не обладал, а учиться старался всё-таки относительно прилежно. Сначала вообще на неё никакого внимания не обратил, потому что на что? Она ничем не отличалась от других десяти девчонок, которые учились тогда в нашем классе. Но.. Судьба так распорядилась, что однажды мы сели вместе, как-то случайно разговорились, и.. И с тех пор всегда вместе сидели, за второй партой, компромиссной. И не только сидели. Начали общаться после уроков, у нас было кое-что общее: она тоже, оказывается, очень любила музыку. Пусть слушали мы и совсем разное, но я, тогда только учившийся играть на гитаре, узнал, что и она на струнном учится играть - на укулеле. Мы смело могли обсуждать свои успехи, хвастаться ими. Иногда, приходя домой вечером, я записывал ей на диктофон, как смог сыграть что-то новое, а потом отправлял это ей в соцсети. У меня получалось так себе, я знаю точно, но Вера всегда хвалила. Она говорила, что у меня есть талант, и я точно смогу добиться больших успехов. Нельзя передать словами, как я был благодарен ей за такую поддержку. Я, наверное, всегда был слишком чувствителен, и критика меня приводила скорее в упадок, чем в закал для новых стараний. Она это, полагаю, знала, иначе как объяснить, что мои откровенно фальшивые ноты Вера всё равно считала успешными (а, может, просто не замечала или делала вид, что не заметила)? Мы могли бы хорошо сдружиться. Мы и дружили, кажется, но только полтора месяца учёбы осенью. Потом, я точно помню, что на её день рождения, который семнадцатого октября, я захотел подарить что-то особенное. Такой особенной для меня стала она за столь короткий промежуток времени. Я принёс ей лавандовый букет. Не купленный, я тогда не работал ни дня в своей жизни, - лентяем был. Но я нашёл выход. Я съездил в соседнюю деревню, от которой, проехав пару километров на велосипеде, можно было добраться до лавандового поля. Скорее всего, оно принадлежало кому-то: уж больно ухоженным оно было. Не знаю и знать не хотел. Это место было знакомо мне ещё с детства, и, подумав о Вере, я сразу о нём вспомнил. Бессовестно украл чей-то кропотливый труд. Постыдился бы, если бы этот подарок не оправдал себя. Я тогда не знал, что это её любимые цветы, мне просто повезло. Она вышла из своего подъезда, и была такой.. Я никогда не забуду, как она выглядела в тот день. На ней было светло-розовое платье до колена с аккуратным, не чрезмерным вырезом в области декольте, с длинными рукавами-фонариками (она говорила позже, что именно так правильно их называть). Кажется, что я тогда покраснел очень и совсем растерялся от её красоты. Но нет, я не отвёл тогда взгляда от её лица, а наоборот же, глупо уставился в одну точку, и точкой этой были, кажется, её губы, когда она подошла ко мне ближе. - Это.. мне? - неуверенно и тихо, своим нежным, высоким голосом произнесла она тогда. Я тут же вышел из оцепенения и подарил ей букет. - Поздравляю с днём рождения, Вера, - начал я, переключив внимание на её глаза. - и.. Ты сегодня выглядишь хорошо. Нет.. Я не это имел в виду, ты всегда, конечно, выглядишь хорошо, но.. Блин, что я несу?.. Она тогда улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой и просто притянула меня к себе, бережно взяв моё лицо в свои маленькие ладони. Тогда был мой первый поцелуй. Первое.. всё. Первое всё у меня было с Верой. Нет, нельзя, наверное, сказать, что мне до неё никто не нравился, но то и есть "нравиться", а с Верой я узнал, что значит "любить".

***

Мне сегодня опять снилась она. Я уже и не знаю, зачем мозг так издевается надо мной: каждое утро, каждый день и каждый вечер я провожу с мыслями о ней, а она преследует меня даже ночью, во снах. И я даже не знаю, радоваться ли этому, или всё-таки нет? Я вижу во снах наше лучшее время. Вижу только доброе и светлое, что мы пережили с ней за эти четыре года. Наверное, то были лучшие годы моей, пока ещё не долгой, конечно, но, всё-таки, жизни. На самом деле, прошло же уже полгода, и мне давно пора начинать социализироваться. Очень не хочется, конечно, но так действительно нужно. Человек же я, или кто? Не отброс общества, а такой же человек, как и все другие "человеки". Сегодня думаю пойти прогуляться после смены по местному парку. Вот за что я люблю наш маленький город, так это за то, насколько каждая улочка, каждый уголок пропитан особым уютом, которого лишены многие, даже и не только большие, города. Может, даже прикуплю хлеба для голубей и сольюсь с толпой бабушек на скамейках. Улыбнулся. Иногда полезно находить какие-то глупые причины для улыбки, иначе бы я совсем свехнулся, наверное. Для этой цели листаю мемы в интернете, чтобы хоть что-то, хоть как-то смогло развеселить меня на пару жалких минут. Пара минут в день равна почти пятнадцати минутам улыбки в неделю. Уже же неплохо, да? Хочется в это верить.

***

Я не знаю, где она теперь. Когда она съехала, то оборвала все возможности связаться с ней. Самое страшное: я даже не знаю, что произошло. Однажды вечером я, как и обычно, вернулся с работы, а дома меня ждал не её нежный голос, а звенящая, оглушительная тишина. Её ключи лежали на полке в коридоре. Рядом с ними лежала и записка с несколькими словами от неё (я убеждён, что точно от неё): "Я ушла. Не вернусь. Так будет лучше." Даже думать сейчас не хочу, даже вспоминать не хочу, что я тогда чувствовал. Ну, вот, опять наступил в лужу. Чёртовы дожди. Быстрее бы эта осень закончилась. Я ведь ещё обувь ношу совсем не по погоде: только Вера заставила меня купить ботинки, чтобы ноги не промокали в дождь, но сейчас.. после всего, что произошло, мне даже смотреть в их сторону больно, потому что я помню, как мы вместе выбирали их. Я теперь снова ношу старые, заношенные кеды ещё со школьных времён. Удивительная обувь, раз за столько лет ничего им не стало. Но они, конечно, промокают. Сегодня я опять простыну, ведь на улице и без того зябко, а теперь ещё и ноги промокли. Уже чихнул, чёрт бы побрал мой иммунитет. - Будьте здоровы, дяденька! - рядом проходил какой-то мальчик со своей мамой, что была не меньше меня удивлена такому неравнодушию с его стороны. Кивнул головой. И когда только я успел стать "дяденькой"? Неужели я так плохо выгляжу? А когда я, собственно, в зеркало смотрелся в последний раз? Не помню уже. Хорошо ещё, наверное, что борода не растёт, иначе бы я так страшно оброс, что меня бы точно с работы попросили. Парк передо мной воочию. Скамейки полупусты: наверное, там сидят только те, кто и во время дождя остался сидеть, ведь новый прилив воды затопил оставшиеся свободными скамейки. Нормальные люди на такие не сядут, конечно. А разве я нормальный? Я сяду. Пальто длинное, подотру как раз, и сяду на сухое. Всегда любил вот так смотреть на людей: они ходят и ходят вокруг, вроде и нахожусь ведь я в обществе, а вроде и стороной меня это самое общество обходит. Я всё ещё один в людской толпе. Наушники только спасают. Хотя бы не слышу эту жизнь вокруг и.. легче становится, что ли. Будто бы я всё ещё один, в своём мирке, который создался сам по себе после того, как она ушла. Глаз зацепился за какую-то пару. Милые, скромные. Похожи на нас с ней тогда, когда мы только начинали общаться. Проходят мимо.. У неё сумка один в один, как у Веры. И пальто, похожее на её. Или.. - Вера?.. - прошептал я случайно вслух. Дурак. Молчи. Молчу. Неужели.. она? Я даже мельком не видел её все эти полгода, ни единого раза, хотя мы и работали, и учились совсем недалеко друг от друга. Она буквально испарилась тогда, чтобы вот так внезапно появиться сейчас?..