Её болезнь

По пустому коридору раздается мирный свист и цокот каблуков. Летящей походкой, женщина идет прямо, напевая какую-то мелодию. Идет так, будто знает, куда идти. Действительно, она заворачивает за угол, останавливаясь у двери. Кафка улыбается, смотря на безжизненный кусок дерева, что огораживает ее от причины визита. Не стучит, просто толкает дверь, заходя внутрь. Проходит вглубь и слышит столь знакомый голос: — Я не помню, чтобы давала разрешение войти. — недовольный голос Химеко как гром раздается с другого конца комнаты. Кафка хихикает, идя прямо к своей давней подруге. Красноволосая сидит за рабочим столом, увлеченная чтением, не замечая вошедшую гостью. Поднимает глаза лишь тогда, когда Кафка тихо кашляет, дабы привлечь внимание. Изумленный взгляд падает на последнюю, что даже ручка падает из рук женщины. Она в недоумении смотрит на гостью, которая скучающе смотрит в ответ. — К-кафка?.. — шепчет будто в пустоту. Вся Химеко дрожит, вспоминая их последнюю встречу, которую так упорно хотела забыть. Она вновь отгоняет мысли о прошлом, пытаясь взять себя в руки и дать отпор, который не смогла дать тогда. — Милая Химеко, ты по мне скучала? — с широкой улыбкой и надеждой в глазах спрашивает женщина, подходя ближе к столу. Химеко отшатывается, поднимая руку. — Не подходи. Что ты здесь делаешь? — пытается унять дрожь в голосе, но кажется, что получается не очень. А у кого получится? Кафка олицетворяет всепоглощающий страх и отчаяние. Даже её милая улыбка таит в себе жестокость, незнакомую миру. Химеко свидетель. Она все помнит. Но этого не повторится более. Кафка обходит стол, направляясь к старой подруге. Склоняет голову набок, проводя рукой по скуле красноволосой. — Такая красивая, словно это все было вчера. — Ты мне теперь безразлична, Кафка, убирайся вон, пока я не вызвала стражу! Химеко дергается, отходя назад, но сильные руки притягивают её к себе. Кафка впивается в желанные губы, начиная сминать и кусать их до крови, чтобы потом нежно слизать алые капли. Женщина в её руках тает на глазах, но как только Кафка касается спины, её моментально отталкивают с громким выдохом. — Убирайся. — шепчут припухшие губы, когда руки находят опору в виде стола. — Вот так я тебе безразлична, да? — глумится Кафка, нависая над женщиной. От Химеко идет жар, который чувствует даже Кафка, и это не может её не радовать. — А ты правда хочешь, чтобы я ушла? — интересуется охотница, вторгаясь в личное пространство женщины, ставя руки по обе стороны её бедер. Ответа нет. Кафка улыбается. Проводит ногтями по открытой части бедра, поднимаясь наверх. Знает, что красноволосая дрожит от каждого движения. Тешит свое эго тем, что смогла нагнуть такую, как Химеко. Снова. Даже через сотню лет, она сделает это снова. Почему? Потому что Химеко зависима от боли, которую Кафка ей причиняет. Она пустая без этого, словно сосуд без содержимого. Улыбка становится шире, когда женщина жмурится, отворачиваясь. Глаза Кафки зажигаются адским огнем в котором дьяволята уже начинают свой дикий танец, пожирая радужку, и оставляя после себя лишь кроваво-красный свет. — Я задала вопрос, Химеко, и жду на него ответ. — чеканит каждое слово, делая акцент на имени. Химеко открывает глаза, сталкиваясь с этим адским месивом. — Я тебя не боюсь. — громко шепчет, сжимая ладони в кулаки. — Не теперь. Кафка на секунду зависает, но спустя мгновение сосредоточивает взор на Химеко. Еще через мгновение, она поднимает вверх два пальца, из которых выходят фиолетовые нити, что окутывают Химеко. Нить тянется по ногам к бедрам, разводя их в стороны; поднимаются наверх к груди, оставляя за собой красные полосы, словно веревка. Будто Кафка намеренно оставляет на теле женщины следы. Руки женщины тоже не остаются без внимания. Кафка связывает их вместе за спиной Химеко, не давая той и шанса избавиться от пут. — Ах! — глаза Химеко расширяются от неожиданности и не удержавшись, она полностью падает на стол. Все произошло в один миг. Химеко не смогла и двинуться. Даже после нескольких попыток, чертовы путы только сильнее сжимали ее в своем плене. Нити больно царапали тонкую кожу на бедрах, вызывая дискомфорт. Она не могла вдохнуть полной грудью, ибо энергетические веревки слишком давили на грудь, кстати, выделяя ее, и без того. — Бесполезно, милая Химеко. — тянет Кафка, наблюдая за стараниями женщины. — Все еще меня не боишься? Садистская улыбка озаряет лицо Кафки, придавая тому изощренной красоты. В этом всем Кафка. Безумно притягательная, что даже Химеко испытывает слабость перед ней. — Не боюсь. — выплевывает Химеко, зло смотря на охотницу, хотя голос выдает всю неуверенность в этих словах. Последняя строит обиженное лицо, играючи проводя ногтем по открытой части шеи, когда Химеко резко отворачивается. Женщина хмурится и поднимает двумя пальцами подбородок. — Смотри на меня, Химеко. — в голосе сквозит невиданный холод. Красноволосая расслабляется, поднимая взгляд на бывшую возлюбленную. Встречается с рубиновыми глазами и тонет. Воспоминания накрывают с головой. О, сколько же она пролила слез из-за этой женщины. Сколько бессонных ночей прошло после её ухода. Она просто ушла, не сказав ни слова, а сейчас возвращается, как ни в чем не бывало. Химеко может отказать, естественно, но не в этот раз. Она всегда примет все, что даст ей Кафка. Это ее неизлечимая болезнь. Chills-Dark Version — Mickey Valen, Joey Myron Кафка усмехается, когда все понимает по глазам. Химеко всегда будет принадлежать только ей, даже если Кафка причинит ей невиданную боль, втопчет в грязь, предаст или даже убьет. Красноволосая наступит себе на горло и все стерпит. Это и нравится Кафке в ней. Одержимость. Она наклоняется, чтобы провести по талии наверх, доходя до шеи. Сжимает её сильно, выбивая первый полустон. Второй рукой забирается под платье, проводит по кромке белья, издает смешок, когда понимает, что Химеко мокрая. — Так легко, милая? — шепчут желанные губы в ухо. Кафка проводит языком по скуле, спускаясь вниз к шее. Убирает свою руку, чтобы оставить несколько поцелуев вперемешку с укусами. Женщина под ней извивается. Неудобно из-за нитей. — Кафка, пожалуйста… — начинает она, но ее грубо обрывают. — Как ты меня назвала? — изгибает идеальную бровь, усмехаясь. — Совсем позабыла все, да, милая? Химеко краснеет и отворачивается, бурча под нос: — Госпожа, ослабьте нити, прошу. — едва слышный шепот доносится до ушей Кафки. Ожидание растягивается в вечность, когда Химеко не получает ответа. Кафка делает вид, что задумалась, поднимая глаза кверху. Очаровательно улыбается, снова наклоняясь к уху: — Не-е-е-т. Разочарованный стон вылетает из Химеко, когда она сама пытается выбраться из плена. «Да кем она себя возомнила?! Столько воды утекло, а она думает, что я все та же послушная девчонка, которую она запугивала!» — «Кем я себя возомнила»? — застывает Кафка, смотря куда-то вниз. Черт. — Ты позабыла свое место, Химеко. — она резко отрывается от женщины, отступая на два шага. — Я думала, что буду нежной сегодня, все-таки, первая встреча за такое большое количество времени, но… — она прожигает взглядом Химеко, заставляя ту задрожать. — …шлюшки, подобные тебе, не понимают, когда к ним относятся по-хорошему. Она щелкает пальцем и веревки на руках Химеко разрываются под облегченный выдох последней. Зря. — Ты сама удовлетворишь себя, пока я буду наблюдать. — отчетливо говорит Кафка, смотря в глаза женщины. — Отвечай. Ладонь Химеко сжимается, оставляя следы от ногтей в виде полумесяцев. Она не откажет ей. Не сможет отказать. — Да. — Что? — Да, госпожа. — закрывает глаза, опуская руку вниз. Она медленно проводит по промежности, обильно собирая пальцами смазку. Кафка была права, она вся мокрая. Сейчас так хотелось почувствовать вместо своих, её пальцы. Химеко дрожит, когда круговыми движениями касается клитора, слегка нажимая. — Внутрь. Один. — тихий шепот доходит до женщины. Она кивает, погружая внутрь палец, издавая протяжный стон. — Ах-х… Госпожа, пожалуйста… — скулит она. — …помогите мне. Кафка цокает. Химеко вся дрожит. Ей мало чертовых пальцев, она не может уловить ту грубость, которая всегда её заводила. Она не может доставить себе то удовольствие, которое доставляет ей Кафка. Она не замечает, как Кафка подходит к ней, беря руку в свою. Сгибает ненужные пальцы, оставляя два. Хихикает, погружаясь пальцами Химеко в нее же. Она нарочито медленно входит и выходит, пока Химеко вся трясется от перевозбуждения. — Что же скажут твои подчиненные, когда узнают, чем ты занимаешься в своем кабинете? — издевается Кафка. — Тебе бы понравилось, если бы кто-то нас увидел? Или услышал? — Не-ет…- выдыхает Химеко, когда Кафка ускоряет толчки. Все в глазах плыло от неземных ощущений. Она так долго не могла дойти до пика все это время. Только Кафка знает, как нужно её трахнуть. Это заставляло течь еще сильнее. Осознание того, что Кафка трахает Химеко ее же пальцами на ее рабочем столе в ее гребанном кабинете. — Хорошая девочка, а теперь можешь кончить для меня.