I. смотри только на меня – прощание
13 сентября 2023 г., 19:45
Над полем раздавалось мелодичное щебетание птиц, совсем недавно проснувшихся ото сна. В их пение вплетался шум завывания несильного ветра, и вместе они создавали ни с чем не сравнимую мелодию весеннего утра. Падали на поле и касались фей и специалистов тени перистых облаков и ленивые лучи солнца, то ли пробуждая, то ли вновь убаюкивая. Потягиваясь и разминаясь, студенты общались с друзьями и обменивались последними новостями. Сплетня, появившаяся вчерашним днём, медленно циркулировала по собравшимся небольшим группам людей и разносилась всё дальше и дальше.
На её опущенные веки упала яркая полоска света, чтобы в следующее мгновение снова скрыться за пушистым облаком. До шеи и ладоней дотрагивался прохладный поток воздуха, раздувая светлые распущенные волосы и слегка успокаивая нервную тревогу внутри. Когда до ушей долетел неприятный шёпот проходящих мимо второкурсников, глаза её открылись, и взгляд устремился вверх, чтобы ещё секунду не наблюдать суетящихся учеников Алфеи. Тяжело это было – держаться холодно, когда знала, кого все обсуждали. Совсем не громко, нет – аккуратно и скрытно они вспоминали все детали вчерашней ссоры, что произошла прямо здесь, на этом месте. Перед глазами стояли картинки прошлогодней ситуации, её ситуации, когда без умолку оценивали и оговаривали её саму, когда жертвой была она. В этот раз положение спасало то, что никто не пострадал физически.
Рядом послышались шаги и чужое дыхание. Потом раздался голос:
– Чёрт, я сейчас с ума просто сойду, – нетерпеливый тон и вздох вырвались из Ривена, и Стелла представила себе его насупившееся лицо. Из каждого слова, сказанного им, сочилось переживание, что она ощущала на том же самом уровне. – Ну вот надо было ей всё испортить, как всегда, надо было опять вывернуть всё в свою пользу!
Она поджала губы, сдерживая протест, и перевела взгляд на парня, стоящего рядом. Нельзя его было винить за тот опыт, который Беатрикс ему преподнесла и который теперь заставлял его мыслить предвзято. Будь она на его месте, злилась бы точно так же. Она и сейчас злилась, но на всю историю в целом.
– Прекрати. Конечно, я её защищать тоже не горю желанием, но ты же знаешь, что ситуация сама по себе ужасная, – поднимаясь по ступенькам и поправляя снаряжение, проговорила Муза. – Я проходила мимо неё. Знаешь, как она себя чувствует?
– Я знаю, как дерьмово себя чувствует мой лучший друг, который вообще всё по-нормальному хотел сделать, – Ривен упрямо сложил руки на груди и повернулся в другую сторону, кивнув на ринг вдалеке. – Она, видимо, вообще в полном порядке, а он вчера ушёл, как будто призрака увидел.
На другой платформе, у другого конца пруда, повернувшись к ним спиной, стояла Беатрикс, а рядом с ней завязывала шнурок Лея, третьекурсница. Её подруга выглядела уставшей и задумчивой, немного скованной из-за того, что все её обсуждали, но в общем она держалась прямо. В этом она была похожа на Стеллу: они обе умели прятаться за десятью масками на публике. Внутри всё обстояло иначе.
– До тебя только часть информации дошла или что? Она тоже была вся в слезах, – Муза продолжала настаивать, встав рядом. – Пойми: тема для них обоих была острой. Такой всплеск был неизбежен.
– Если никто не виноват, зачем надо было всё валить на него? Он и так до сих пор не отошёл, а она всё только хуже сделала.
– Ты злишься на неё, поэтому не хочешь понимать. Это случилось, крайнего искать уже нет смысла, – протянула Стелла, заглядывая парню в глаза. Больше спорить она не хотела, как и он, ведь тоже замолчал. Знал, что она была права.
С Беатрикс она смогла лично встретиться только сегодня, около десяти минут назад, вчера же фею воздуха после ссоры со Скаем никто не видел. На смс не отвечала, трубку тоже не брала, просто молча исчезла до утра. Сейчас же она тихо бросила: «Я в порядке, всё потом», и ушла к своей напарнице-специалистке. По глазам её было понятно, что в порядке ничего не было. Тема Андреаса и, впоследствии, тема Ская для неё были трудными всегда, и вчера эта трагедия достигла апогея.
В произошедшем, на самом деле, ничего слишком кошмарного и неисправимого не было. Обычная ссора, никто никого не ослепил и не покалечил, но, кажется, школа была заинтересована не меньше, чем в прошлом году. Стеллу тошнило от всех акульих взглядов и шёпота, в котором слышалось то имя её подруги, то Ская. Тошнило, потому что знала, какого это. Знала толпу, что вечно преследует и никогда не замолкает о том, что тебе хотелось бы забыть. И если Беатрикс умело справлялась с натиском и мало волновалась насчёт мнения окружающих, то Скай оказался просто безоружным. Всегда твердил, что мысли остальных ничего не значат, но выслушивать ото всюду про то, что снилось ему в кошмарах? Невыносимо.
Она не обратила внимания сначала, что раздражающие разговоры стихли и остались лишь звуки природы и животных, но лицо Ривена заставило её вернуться в реальный мир. Его глаза остановились на чём-то позади неё, и она медленно обернулась, уже зная, кого увидит.
Скорее на инстинктивном, чем на рациональном, уровне её сердце сжалось от увиденного. Первыми она заметила большие тёмные круги под потухшими глазами. Сероватый оттенок и поблёкший голубой вместе смотрелись хуже, чем смотрелись бы по отдельности. Вихры светлых волос лежали в беспорядке. Её взгляд коснулся понурых плеч, словно несущих тяжесть всего мира, и остановился на ладонях. Кажется, даже с такого расстояния она видела, как его пальцы подрагивали.
Скай шёл чуть позади Сильвы, стараясь держать глаза опущенными. Стелла догадывалась по разговорам Ривена, что ночевал он сегодня один, но теперь убедилась точно.
– Разминка ещё десять минут, но я никуда не ухожу! Кто хочет, может начинать, – голос директора раскатился по всему полю, и он, оглянувшись и получив маленький кивок от воспитанника, направился к уже подготовленному Марко.
Она хотела было двинуться навстречу, спросить о самочувствии, но Скай сам пошёл к их платформе. Видела, как напряглись его скулы под давлением сотен заинтересованных взглядов, опущенный корпус стал ещё меньше, когда парень специально вжался внутрь.
– Пожалуйста, без вопросов, – проговорил он, уже ступая по рингу.
Стелла встретилась с его взглядом, когда он поднял голову. Умоляюще и в то же время твёрдо он смотрел на неё, а после отвернулся к другу. Маленький укол обиды пришёлся куда-то ей в грудь. Они были близки, но всё-таки не так, как настоящие друзья, и не так, как раньше. Она плакала у него на плече с кровоточащей раной на спине, но лишь тогда, когда он поймал её. Ей придётся сделать то же самое.
– Ещё раз ты пришлёшь «не парься, остался у Сильвы», и я отрываю тебе голову, – Ривен состроил угрожающее выражение лица и привычным движением обхватил руками спину Ская. Последний ответил на объятие, прижимаясь крепче и немного улыбаясь.
Она не могла не улыбнуться тоже, когда увидела расслабившуюся Музу. Видимо напряжение действительно спало, и фея разума облегчённо выдохнула.
Ривен не желал уходить, отказывался оставлять друга. Сильва хотел просмотреть их с Музой сражение с другой парой ребят, но растерянно стоял и пытался понять, как же поступить правильнее, разрывался между ролью директора и ролью отца. Стелла решила помочь Скаю, в первую очередь: попросилась подтянуть её в спарринге. Такой вариант пришёлся по нраву всем пятерым, а взгляд, посланный ей Ривеном, пробудил внутри что-то тёплое: они никогда не умели быть дружелюбными друг с другом, но сегодня между ними установилось что-то вроде понимания. Так на платформе остались только двое.
– Не обращай на них внимание. Смотри только на меня, – в её фразе было лишь отчаянное желание помочь, и он его уловил, когда отвернулся от шепчущихся первокурсников.
– У тебя та же самая задача, – проговорил Скай, и в его глазах промелькнули игривые огоньки, когда он передал ей деревянное оружие. Стойка стала более уверенной и устойчивой, как и подобает одному из лучших специалистов Алфеи.
Снова на её лице появилась улыбка, тёплая и бережная, а связь, соединявшая её с парнем напротив, качнулась как-то по-иному.
Идти по школьному коридору было неприятно и в какой-то степени больно. У каждой стены, в каждом углу собирались группы студентов, и, словно в пчелином улье, они переговаривались и сплетничали на известную всем тему. Стелла слышала их, могла разобрать большинство слов, и с каждой секундой хотелось взорваться всё больше и больше. Гнев разрывал её изнутри, она не понимала, как можно так говорить про тех, кто спас всю школу всего пару месяцев назад. Безобидные и невинные комментарии – может быть, но они обязательно дойдут до тех, о ком шла речь, и им станет ещё хуже.
Библиотека стала истинным спасением, выходом из бесконечного улья, где можно было услышать лишь редкие разговоры и шелест страниц. Она поняла, почему подруга попросила прийти именно сюда. Стелла отыскала её за одним из дальних столов, в самом конце огромной комнаты, испещрённой высокими книжными стеллажами.
Усевшись напротив, она уставилась в карие глаза девушки, ожидая начала обещанного объяснения.
– Всё в порядке, я не умираю, как видишь, – тихо, дабы не потревожить покой занимающихся, заверила Беатрикс, отодвигая книжку по истории Линфеи, – хотя чёртовы «эксперты» в каждой комнате раздражают.
– Ты обещала сказать, почему не отвечала вчера. Я звонила и писала кучу раз, – она признала, что Беа действительно не была в беспорядке. Совсем немного напряжения, но спасать от самой себя её было не нужно.
– Молчала, потому что нужно было подумать и отдохнуть. Стало легче, знаешь ли, – когда Стелла взглядом намекнула на продолжение, подруга начала разъяснять: – я имею в виду после истерики стало легче, как бы тупо это не звучало. Как камень с плеч. Разобралась немного и выдохнула.
Это не тот рассказ, на который она рассчитывала, если быть честной. Уверенность и спокойствие, с которыми говорила Беатрикс, казались чуждыми и странными, особенно в контексте того, что она вчера высказала Скаю.
– Камень с плеч?.. – Непонимающе повторила она и придвинулась ближе. – Я слышала, ты убежала куда-то в ужасном состоянии, а теперь ты говоришь, что разобралась…
– После разобралась, конечно, в тот момент мне было хреново. Я просто… – Би неопределённо двинула головой, подбирая нужные слова, – мне просто удалось добраться до сути. Сказала вслух и поняла. Всё, конец истории.
Стелла какое-то время не могла придумать, что сказать. После недель туманных отговорок, голодовок и ссор они пришли к простому «разобралась», и из-за этого она немного опешила. Солнце, вышедшее из-за облаков, «смотрело» в окно библиотеки и грело ей спину, пока внутри всё таяло, и растворялась тревога за подругу. Можно было подумать, что та лгала про «конец истории» и про отдых, но по её глазам всё было очевидно: неожиданно Беатрикс начала отпускать боль утраты и обиду на Ская.
– А Сильва?.. – Поймала она себя на вопросе.
– Назначил дополнительные тренировки с выпускницей. Не переживай, глотку не перегрызу ему, если ты об этом, – странным был и нелинейный ответ невпопад, и отсутствие настоящей язвительности. Комментарий про глотку должен был звучать забавно и саркастично, но прозвучал расслабленно.
Радоваться или нет – она не знала, но позволила себе «уйти с поста», расслабиться и перестать так активно искать изъян. Если Беа так рассуждала, то и она могла подстроиться под такое настроение. Лезть в душу она никогда не любила.
– А ты… узнавала, как он?.. Ну ты поняла, кто, – в непривычной для себя манере Беатрикс замялась, спросила, как бы между делом, невзначай.
О ком речь догадаться нетрудно вовсе. Интересоваться, с какой целью вопрос или волнуется ли девушка, было глупо, потому что при таком раскладе точно начнётся агрессивная защита.
– Легче не стало, как тебе, но в порядке. Справится, – ответила Стелла, слегка маскируя правду. Она не врала, нет, просто не стала говорить, что за сильным фасадом скрывалась разошедшаяся по швам рана.
– Окей, – как ни в чём не бывало, бросила Беа и вернулась к книге про Линфею. Рыжая прядь её волос выпала из низко забранного хвоста и скрыла часть лица, лишая возможности оценить эмоции взглядом. Так разговор о вчерашнем инциденте был закрыт и, судя по безмолвным рекомендациям, не подлежал открытию больше никогда.
***
Прошло два дня, и Алфея перестала сотрясаться от громогласного шума сплетен и мистификаций. Коридоры, напоминавшие улей, не гудели больше от повсеместного шёпота, а компании быстро расходились по нужным классам. Облегчение накрыло Стеллу, когда школа прекратила возвращать её в прошлое, к насмешкам и оскорблениям. Ручка передвигалась по странице, оставляя после себя след из слов и предложений, и рука с каждой секундой уставала всё больше и больше. Губы тихо проговаривали текст доклада про защитные руны Андроса, а в голове не оставалось места для мыслей о скором приезде матери. Ей так сильно не хотелось думать о приближающемся визите, что неинтересная домашняя работа стала неожиданным спасением. Чёлка медленно упала вниз, касаясь ресниц, и отвлекла от занятий. Она чуть отстранилась от края стола и уложила голову на спинку стула. Устало прикрыв глаза и дотронувшись до век кончиками пальцев, Стелла попыталась отмахнуться от набегающих ненавистных размышлений: очередной разговор с матерью о трансформации, скорый конец учебного года, дела дворца и нагоняющее ужас обсуждение её будущей коронации. От нервов, кажется, никогда не успокаивающихся, начал пульсировать её висок, развивая головную боль. Закрытые глаза защипало. Уже привыкшая к этому, она посмотрела в потолок, силясь сдержать слёзы. Грудь разрывалась от понимания того, что проблемы, «полагающиеся» ей по факту рождения и статуса, не были ни последними, ни даже самыми трагичными. Она подумала про отнимающих магию тварей, прячущихся в темноте леса, про кровать в соседней комнате, на которой никто не спал уже пару месяцев, и моргнула, силясь облегчить давящую на переносицу боль. С ресниц скатилась холодная капелька и, задержавшись на подбородке, упала на её коленку. Разозлившись вдруг на собственную печаль, она гневно провела ладонью по щеке и встала со стула, откладывая на время домашнюю работу. Апартаменты были пусты, это одновременно и раскрепощало, и угнетало её. Терра и Флора ещё не вернулись из оранжереи, Аиша предложила Музе поплавать вдвоём, а Стелла осталась одна, один на один с собой. Ей не хотелось выходить и тратить редкий момент уединения, но одиночество захлестнуло её, показавшись апокалиптическим цунами. Поддавшись порыву, она направилась к закрытой двери. Побыть с человеком, которого здесь больше не было и который всё же никогда не смог уйти с концами. Оказавшись в гостиной, она пару мгновений постояла в темноте, а потом повернула голову в сторону соседней спальни. Замерла. Не от испуга, но от удивления она распахнула глаза, пытаясь понять, не ошиблась ли. Всё пространство было погружено во мрак, кроме комнаты Аиши и Блум, где горел один винтажный торшер. Свет лампы падал на человека, сидевшего на кресле у окна и опустившего локти на колени. Голова его была спрятана в ладонях. – Скай?.. – Сорвался с её губ тихий выдох. Она узнала блондинистые волосы сразу. Парень вздрогнул, поднимая лицо резко, но успокоился, когда узнал Стеллу. Он молчал несколько секунд, смотря на неё и оглядывая комнату. – Аиша разрешила. Извини, не хотел тебя напугать, – он ответил так же, шёпотом, будто они оба боялись разбудить кого-то невидимого. – Всё нормально, это я тебя, вроде как, потревожила, – протянула она, потихоньку осознавая сложившуюся ситуацию. Скай, на сколько Стелла могла судить, избегал общества кого бы то ни было прошедшие два дня. Сразу после той совместной тренировки он скрылся куда-то с Ривеном, а следующие утра проводил спарринги со старшекурсниками и выпускниками. В последующее время в школьных коридорах его поймать было невозможно: его там никогда не было. Она не стала искать, ведь понимала, что тот прятался от сплетен. Помявшись, она всё-таки двинулась в его сторону. Он же не смотрел на неё, отвёл взгляд сразу и уставился в стену. Не повернулся даже, когда она села на стул у стола Аиши. – Полегчало? – снова разорвала она тишину. Держать в себе интересующий её вопрос дольше не могла, сошла бы с ума от переживаний. До сих пор вспоминала опущенные плечи и неустойчивую походку. Когда Скай повернулся к ней, они встретились взглядами. Его был измождённым, её – вопрошающим. – Вроде, – он подумал ещё какое-то время, а после добавил: – можешь передать ей от меня, что я благодарен? Стелла нахмурилась непонимающе, стараясь отыскать ответ в голубых радужках. – За то, что открыла глаза, – договорил он. – Скай, ты не должен быть… благодарным. Несправедливо, что прямо перед всеми… – искренне она попыталась донести свою точку зрения, показать, что он имел право злиться и обижаться. Она бы обиделась. – Будет мне уроком, – смешок вырвался из него, но юмора в нём не было. Он сжал колено ладонью. – Надо было раньше вылезти из скорлупы и посмотреть на всё здраво. Я правда думаю, что она права. В смысле… права про мой поступок, а про остальное… это её сторона медали. Не могу винить её, даже если очень хочу. Когда последнее слово повисло в воздухе, он, словно выпустив наконец наружу всё накопившееся, перестал держать спину прямо и расслабился в кресле. Его поведение так сильно разнилось с поведением Беатрикс и отношением самой Стеллы к этой ситуации, что на какое-то время она безмолвно разглядывала его искажённое мягкими тенями лицо. Смиренное и покорное, оно представляло собой лик в древности высеченной статуи. В нём не было ни гнева, ни зависти, ни желания мести – ничего, что могла бы испытать она на его месте. Беа, как другая сторона конфликта, решила отгородиться, пережить последствия ссоры и больше не пересекаться со Скаем, но он же, напротив, захотел донести, что та была права. Для обоих случившийся нелёгкий разговор оказался нужным и полезным, оба открыли в себе то, чего до этого не видели, но, Стелла знала, её подруга никогда в этом парню не признается. Промолчит, перестанет вешать на него все грехи, но промолчит, а Скай был другим. Не похожим ни на кого. – Почему хочешь винить? – Она спросила запоздало. Вообразила, что он ответит, глядя на неё, но его взгляд остался опущенным. – Потому что она думает, что я хотел всего этого, – слега колеблющимся шёпотом произнёс он. Она видела, как дёрнулось его адамово яблоко и как сжалась нижняя челюсть. – Думает, будто я желал ей всего плохого, хотя на самом деле и не представлял, что она существует. Я не… сам не понимаю, почему Андреас был таким. Я не знаю, почему он был таким непостоянным и непоследовательным. Я его не знаю вообще и теперь не думаю, что хотел бы узнать, хотя раньше считал, что у нас могло быть будущее. В горле встал ком от беспомощности, с которой говорил Скай. Беатрикс кричала на него, ругалась, но он был до того разбит, что не мог даже обидеться. Ему было больно, он хотел выплеснуть это, но продолжал мыслить благородно. Было бы ложью сказать, что это её удивляло. – Она несправедлива ко мне, как ты и сказала, и это причиняет мне боль, но я почему-то… Я знаю, какого это, когда тебя сравнивают с кем-то, и… И ей разрешено злиться и расстраиваться по этому поводу, понимаешь? Это меньшее, что я могу теперь для неё сделать: позволить думать обо мне так, как ей хочется, даже если мне больно, – он договорил и выдохнул устало, пальцами вцепляясь в ткань пижамных штанов. – Тебе тоже всё это позволено, знаешь? – Осторожно прошептала Стелла, опуская подбородок. Слушать, как он забывал про самого себя, было невыносимо. Он вёл себя так же в их отношениях, и она ненавидела это так, как ненавидела себя за ревность и собственничество. – Да, ей пришлось нелегко, я в курсе, но, Скай… Тебе ведь тоже. Тебе разрешено обижаться и злиться так же, как и ей. – Тогда я утону в этой глупой обиде, Стелл, – возразил он, снова поднимая на неё глаза с плещущимся в их глубине принятием, – тогда мы оба будем в ней тонуть, хотя никто из нас на самом деле не виноват. И какой смысл? Постоянно ненавидеть её в ответ? Я не держу всё в себе, если ты из-за этого переживаешь, я говорю об этом с Солом, с Ривеном, с тобой сейчас, но, если я буду выливать все свои мысли на неё, мы оба сойдём с ума. Это неправильно, мы не должны делать это друг с другом. Мне помогут со всем справиться, надеюсь, она немного остынет тоже, и мы вместе шагнём дальше. В этот раз он не отвернулся, молча ожидая реакции. Она действительно не удивилась его здравой, «взрослой» логической цепочке, но, словно впервые, что-то внутри затрепетало от очарования: как мог он, пройдя через столько предательств и несправедливостей, оставаться сочувствующим даже к той, что не проявляла ни капли сочувствия к нему? – Я больше не хочу никого спасать, но и вредить ещё больше было бы жестоко, – Скай моргнул, прогоняя с лица оставшиеся сомнения. Отросшая вновь чёлка плавно упала на его лоб, и ей пришлось подавить желание подойти и заправить её обратно. – Не сказала бы, что она тебя ненавидит, – всё-таки решилась проговорить эту мысль вслух Стелла. Ей показалось, что его мучало это. Не отвечая, Скай кивнул и прервал их зрительный контакт, уставившись куда-то за неё. В пижаме он выглядел особенно юным, невинным, точно не страдал из-за терзаний совести и переживаний за кого-то другого. Наверное, она смотрелась так же: недавно вымытые волосы, мягкие светлые штаны и топ, отсутствие макияжа. Такие простые и домашние, словно за углом больше не ждали опасности и непосильные обязанности. А может, всё дело в комнате, в которой время волшебным образом становилось на паузу. Она не могла представить, каково Аише было здесь спать. – Не могу перестать злиться на неё, – неожиданно для себя же она проговорила, сверля взглядом запылившуюся фотографию с двумя взрослыми людьми и рыжеволосой девушкой. Кожей ощутила внимание Ская. – Это эгоистично, но я просто не могу поверить, что она оставила лишь дурацкие письма. Скорее всего откровенность их разговора задела в ней какой-то нерв, какую-то часть души, и то, в чём она никому не признавалась, вырвалось наружу, в погружённые во мрак апартаменты. Они обсуждали случившееся лишь тогда, в то злополучное утро, когда не могли остановить слёзы и перестать искать несбыточные решения. После эта тема стала слишком тяжёлой, слишком болезненной, и даже размышлять о ней не получалось дольше пары секунд. Ей казалось, заговори она об этом хоть с одной и с девочек, ни одна из них не сможет этого вынести, но сейчас слова сами слетели с её губ. – Я тогда тоже эгоист, – прозвучал шёпот. Она закусила щёку, но продолжила разглядывать лицо подруги в свете напольной лампы. – Она сказала, что мы бы попытались остановить её. – Ты говорил с ней об этом? – Стелла непонимающе нахмурилась и посмотрела в задумчивые глаза Ская. Он был спокоен, но её сердце пропустило удар. – Прямо перед тем, как она ушла. Как давно они не разговаривали, если она не знала этого? Неужели вечер после банкета выпускников был их последней встречей наедине? – Я не собирался никому рассказывать, – видимо, всё отразилось прямо на её лице, и он стал объясняться, – думал, вы мне не простите. – Не простим..? – Пролепетала она удивлённо, но потом поняла смысл его фразы. Он действительно считал так? – Не простим то, что ты отпустил её?.. – Или отпустил одну, – Скай хмыкнул невесело. До ушей донёсся чей-то голос за окном, но она забыла про мир, что существовал за пределами комнаты. Темнота сгустилась, знаменуя скорое наступление ночи, а её волновало лишь одно: «Неужели я позволила ему думать, будто не пойму его?» Смирение, с которым он смотрел на неё, одновременно и разочаровывало её, и завораживало, но вывод, к которому он пришёл, обжёг её. – Я бы никогда не осудила тебя. Ни за что, – со всеми уверенностью и твёрдостью, на которые была сейчас способна, проговорила она, во взгляд стараясь добавить непоколебимость. Скай поджал челюсть на мгновение, глаза его оглядели её черты, ища что-то. – Знаю, – тихо заверил её он. Ей показалось, всё перестало иметь значение, кроме благодарности в его голосе. – Наверное, я просто сам не мог себя простить, поэтому боялся. Я сделал очередной выбор, за который злился и на себя, и на неё. – Ты выбрал Алфею, да? – Знающе спросила Стелла, осознавая, что вопрос был целиком риторическим. – Сол бы с ума сошёл, – улыбнулся он коротко, – И Ривен, и Харви места бы себе не нашли, и… Скай посмотрел на неё, замолкая, но она услышала невысказанное окончание. Точно вернувшись в прошлое, она почувствовала тепло в груди, почувствовала что-то давно забытое. – Ты говоришь так… – Стелла прогнала наваждение, борясь с самой собой, и отвлеклась на другое, – … ты сказал, что злился на неё, но говоришь теперь так спокойно. – Отпустил, – прошептал он, – Это сложно, но правильно. Нам нужно жить дальше. – Вряд ли отпустил, раз сидишь у её кровати, – она качнула головой, не веря. Стелла приняла это, наверное, уже давно: Блум поселилась в сердцах каждого, а в его забралась слишком глубоко. Раньше ей было больно из-за этого, тоскливо, но она действительно смогла шагнуть дальше. Возможно, порадовалась бы за них, будь у них шанс на совместное будущее, но ей осталось только горькое сочувствие. Сочувствие, потому что Скай полюбил, потому что он держался за неё сильно-сильно, даже если сделал выбор в пользу семьи, потому что ему осталась вечность без неё. И наблюдать, как он сидел здесь в свете одного лишь светильника, было искренне горестно. Он был ей нечужим. – Пришёл попрощаться по-настоящему. Скай вздохнул решительно, поднимаясь с кресла, и опустил что-то на тумбочку рядом с фотографией Блум и её родителей. Он задержал ладонь на, видимо, чём-то бумажном, собираясь с мыслями, а потом медленно отошёл. На тумбе лежал конверт. От удивления она не могла справиться с происходящим. Последняя фраза, произнесённая так уверенно и покорно, повторялась в её голове эхом, а комната перестала быть тёмной. Стелла не думала, что Скай скажет нечто подобное когда-нибудь, что решится на такое, но он смог обескуражить её, лишить дара речи. Что это было: нечто ей неизвестное или ссора с Беатрикс? – Спокойной ночи, – он не дождался её реакции, взглянул на неё и вышел. Она смотрела на фотографию, прямо в глаза Блум, когда хлопнула входная дверь.
