you drew stars around my scars

      – Потому что я был в таком состоянии уже несколько месяцев. Само чувство – да, оно было новым, но мне не нужно было менять своё отношение и поведение, потому что инстинктивно я уже вёл себя соответственно.              

***

      

      Под одеялом было тепло, и, несмотря на то, что летняя жара уже начала проявляться, вылезать из постели не хотелось. Мысли всё ещё медленно циркулировали по её разуму, не торопились, не заставляли её пытаться спрятаться от них. Если она не встанет с кровати, то можно будет не дискутировать с самой собой ещё какое-то время, можно будет не вспоминать и не видеть. Боли ей случившееся не принесло, но как можно было быть такой слепой?              Подушечка пальца неспешно двигалась по плотной ткани покрывала, следя за пастельным цветочным узором. С головой забравшись под одеяло, она старалась заснуть снова, прикрыть глаза ещё на полчаса, но не выходило. Шаги стали слышными ещё полтора часа назад, когда кто-то из соседней спальни отправился к озеру. Стелла изо всех сил замедляла дыхание, чтобы быть похожей на спящую, и крепче прижимала к груди декоративную пушистую подушку. Ей не хотелось, хоть она и знала, что должна, обсуждать то, что они собирались обсуждать последние дни. Девочки были более ответственные по этому вопросу.              Дверь тихо-тихо скрипнула, и она почувствовала чужое присутствие в комнате. Было легко понять, кто именно вошёл: она научилась различать звуки шагов ещё пару месяцев назад. Закусив губу, она зажмурилась.              – Понимаю, что тебе не хочется вставать, но, думаю, тебе это только пойдёт на пользу, – матрас кровати опустился, когда на краешек присела подруга. Участливый голос действительно вдохновлял отбросить одеяло и улыбнуться новому дню, но она лишь приоткрыла веки. На плечо, спрятанное под толстым слоем покрывала, опустилась ладонь и несильно сжала. – Я не буду ничего спрашивать, пока ты не будешь готова, обещаю.              Вздохнув, она проговорила из своего «укрытия»:              – А что ты можешь у меня спросить? – Пушистая подушка мялась ещё больше, когда она перебирала ворсинки.              – Я скажу кое-что по этому поводу, только при девочках… – Стелла, еле сдерживая возмущённый вскрик, схватилась за края одеяла и, резко перевернувшись на спину, сбросила тяжёлую ткань. Снизу-вверх она посмотрела на Музу, всё ещё не переодевшуюся из пижамы. Лицо подруги до раздражения расслабленным, и фея скривила губы в улыбке, проговорив: – … При девочках я скажу кое-что про себя, а про тебя ничего говорить не буду, ясно? Иди уже в ванную.              В зеркало смотреть было странно. В отражении была она, принцесса Солярии, соседка сумасшедших первокурсниц, трансформировавшаяся фея, но теперь, заглядывая в собственные глаза, она видела нечто глубже. За распущенными светлыми волосами, за выпрямленной спиной, за белой пижамой в рубчик было что-то ещё, что-то, что раньше заметить было непросто. Теперь она заметила. Почти неуловимый блеск сверкал в свете лампочки в голубизне её радужек, а уголки губ приподнялись в естественной ухмылке. Удивилась ли она? Ничуть. Сильва был прав насчёт первой любви и возможно случайно был прав и насчёт неё: ничего не изменилось и, одновременно, изменилось всё.              Ладонь опустилась на деревянную поверхность, и Стелла, вздохнув пробуждающе, толкнула дверь ванной комнаты.              Девочки уже давно проснулись и сидели в гостиной, наверное, ожидая её. Она не нашла в себе силы ощутить вину за это ожидание, молча двинулась в сторону одного из диванов. Аиша сверлила её острым взглядом, когда она, «продолжив флэшмоб» и не удосужившись переодеться, села рядом с Музой. Флора и Терра вместе устроились на соседней софе. Атмосфера в апартаментах была напряжённой, хоть они и старались избегать тяжёлых размышлений, и на какое-то время Стелла забыла личные метания, чтобы встретить метания общие.              – Думаю, первое, что нужно обсудить, это странные головные боли. Кто-нибудь испытывал их после похода? – Аиша первая нарушила молчание, приблизившись к кофейному столику и их лицам.              – У меня ничего такого не было… – недоумённо покачав головой, Флора оглянулась на каждую из них. – И у озера тоже ничего…              – Это тоже странно. Мы все это чувствовали и чувствуем периодически – правда ведь? – кроме тебя, – Терра коснулась плеча кузины, чтобы потом посмотреть на Музу. – У меня есть теория, и она объясняет, почему никто из остальных студентов ничего не понял, но не объясняет Музу.              – Что ты имеешь в виду? – упомянутая нахмурилась.              – Мы трансформировались, поэтому, может быть, ощущаем магическую энергию лучше остальных, но почему тогда ты тоже ощутила её вместе с нами? – спросила Терра, глядя на фею разума, но обращаясь скорее ко вселенной с её извечными загадками и очень забавными шутками.              Стелла, решив, что время для глобальных размышлений всё же пришло, тоже посмотрела на рядом сидевшую подругу.              – Тогда я тоже выскажу одну теорию, только мы договариваемся, что смотрим на всё холодно и объективно, окей? – она, положив ладонь на колено Музы и привлекая её внимание к себе, дождалась утвердительного кивка и только после этого стала говорить. – Даулинг сказала, что для трансформации нужно принять все эмоции, положительные и отрицательные, почувствовать их и пропустить через себя…              – При всём уважении, я полагаю, она ошиблась, и трансформация… – Аиша вдруг перебила её, но замолчать не заставила.              – Я знаю, о чём ты хочешь сказать, тоже об этом думала, но пока другая теория, – Стелла бросила уверенный взгляд на заговорившую, дала понять, что они вернуться к этому позже, а после снова вернулась к Музе. – Ещё раз: принятие всех эмоций. У нас это так или иначе произошло у каждой в тот день, и вот мы трансформировались. Но ведь гармония со своими силами тоже условие не последнее, так? В общем, что я хочу сказать: мне кажется ты блокируешь свою магию, поэтому, даже при всех выполненных условиях, не переходишь на стадию трансформации.              – Тогда и при другом раскладе это звучит логично, – Аиша снова заговорила, но в этот раз Стелла не стала что-либо делать, чтобы остановить её. Лишь смотрела в глаза Музы. – Я имею в виду теорию о том, что трансформироваться нам позволил давно утерянный Огонь Дракона, который Блум передала нам через кристалл. Мы все так или иначе соприкоснулись с Пламенем, а Муза… Ты остановила конвергенцию, поэтому Пламя тебя не коснулось.              – А что насчёт Флоры? – спросила Терра, и все взгляды метнулись к ней. – Флора тоже участвовала в конвергенции, тоже вобрала в себя части силы Огня, но не трансформировалась…              – Девочки, я не такая сильная, как вы, это логично…              – На самом деле, вообще нелогично, но сейчас нет смысла обсуждать трансформацию, потому что я имела в виду другое, – Стелла снова посмотрела на Музу. – Я думаю, что ты достаточно сильна и без крыльев и можешь чувствовать энергию. Тогда теория Терры верна.              Слишком много «если», слишком много сослагательного наклонения, и они не на каплю не могли приблизиться к истине. Их догадки были подтверждены только их скудным опытом и больше ничем: в архивах королевств они не отыскали ничего ни на один их вопрос, и теперь было очевидно, что и на вопрос о Роккалуче не найдут тоже.              Стелла ожидала увидеть в глазах напротив печаль, разочарование, гнев – любую негативную эмоцию, но видела лишь абсолютное понимание.              – Вне зависимости от моих способностей мы все согласны, что на озере произошёл мощный выброс энергии, – Муза не стала комментировать тему об её силах, только «случайно» дотронулась до руки Стеллы на её колене, и повернулась к остальным. – И такой выброс уже случался шестнадцать лет назад.              – Нам было шестнадцать, когда мы поступили в Алфею, и Блум… тоже было шестнадцать, – с трудом проговорив эти слова, Аиша поддержала рассуждения Музы. – Она рассказывала в тот вечер, что Себастьян знал о её прошлом. Я плохо помню, да и она мало вдавалась в подробности, но кое-что не запомнить трудно: Блум родилась около тысячи лет назад, а дожила до нашего времени только потому, что её мать поместила её в стазис.              Такого рода информация давно перестала вгонять Стеллу в шок. Она не знала этого, не могла даже представить, что такое возможно, но почему-то удивления не было, только жуткая усталость из-за постоянных «резких поворотов судьбы». Она посмотрела на Аишу, и их взгляды пересеклись.              – То есть, возможно, шестнадцать лет назад выброс энергии произошёл из-за того, что Блум забрали из стазиса. Но Розалинд нашла её и Беатрикс в Астер Делле, почему тогда именно Роккалуче отреагировало на магию?              – Ну… озеро не очень далеко от Астер Делла, – немного помолчав, неуверенно произнесла Терра и пожала плечами. Сама понимала, что аргумент был слабым.              – Стазис должен был быть в конкретном месте: либо в той деревне, либо у озера. В обоих случаях кошмарные несостыковки: если в деревне, то почему аномалия произошла у Роккалуче, а если у озера, то зачем кому-то нужно было проносить младенца всё-таки на немаленькое расстояние? – Флора, не глядя ни на кого определённо, высказала общие мысли.              У них не хватало фактов.              Стелла, теряясь в догадках, вгляделась в мелькавших за окном студентов. Она видела, как ярко светило солнце, как передвигались по тропинкам феи и специалисты. Кто-то смеялся, кто-то дурачился и носил друзей на спине, кто-то уже сейчас спешил в сад. Ей казалось, что она слышала их голоса даже через толстую стену. Разговор постепенно переставал быть ей интересным: у них ничего не было, никаких подтверждений и доказательств. Пока взгляд её следил за каким-то первокурсником, радостно бежавшим с огромной лопатой в правой руке, в голове рисовались картинки предыдущего вечера.              В ушах теперь стоял не смех студентов за окном, а такой знакомый и такой красивый голос.              Слова «не как в первый раз» от Ская значили слишком много для её разума, слишком много смысла было в них заложено. «Не как в первый раз», потому что в первый раз ему было больно, «не как в первый раз», потому что раньше они были другими, «не как в первый раз», потому что теперь он чувствовала то же, что и она чувствовала впервые прямо сейчас. Он… был влюблён в неё в ответ? Ночью хотелось зубами разорвать наволочку от непонимания, теперь, пока она наблюдала за оживавшими жителям школы за окном, хотелось добраться до мужского общежития и спросить. Подушка осталась нетронутой, как и общежитие не увидело присутствие принцессы Солярии.              – … я считаю, после бала нам стоит снова изучить материалы в библиотеках… – До её маленького замкнутого мира донеслись уверенные слова Аиши. Стелла моргнула, с трудом вновь отгоняя воспоминания, и повернулась к девочкам.              – Всё, что можно было, мы уже изучили… – Флора, со скептицизмом наклонив голову и нахмурившись, возразила. – Чего ты ещё хочешь от библиотек? Если бы там что-то было, мы бы нашли ещё месяц назад…              – Во-первых, большинство архивов мы изучили только в электронном виде, например, в Андросе очень много библиотек только с физическими носителями, – Аиша, не поддаваясь настрою остальных, начала активно жестикулировать. Стелла была согласна с ней.              – Во-вторых, думаю, нам нужно искать реальные факты, а не мифическое Царство Тьмы, – наверное, все уже приняли её молчание, потому что сейчас резко повернулись к ней. Не смутившись, она продолжила: – Мы искали Пламя дракона, порталы, ведьм, это Царство, но, как мы уже с вами поняли, если что-то и было в архивах, оно давно было изъято из общественного пользования. Нам нужно сменить фокус теперь, когда нам известно о Роккалуче, о выбросе магии.              – Например? – Стелла обратила внимание к Музе, сидевшей рядом. – Что, например, мы должны спросить?              – Я спрошу у отца точную дату аномалии шестнадцать лет назад, и мы должны будем искать информацию о необычных событиях в ту дату и в тех окрестностях, – на вопрос ответила Терра. – По типу смертей, нерасследованных убийств, других зафиксированных природных аномалий и… и о местных жителях той территории тоже!              – А что в итоге сейчас обсуждается по поводу похода? Твой отец ничего не рассказывал? – Вспомнила Аиша, сосредоточившись на Харви.              – Я слышала его разговор с Сильвой… Они пытаются добиться чего-то от королевы, но пока безуспешно, – Терра покачала головой.              – Неудивительно: если моя мать что-то и знает, она не станет предпринимать попыток узнать что-то, ей слишком важен мнимый покой в королевстве. Это как с Астер Деллом, – Стелла невесело усмехнулась. Она действительно не удивилась, даже немного. Луна никогда не будет помогать им «копать», она присоединиться, наверное, лишь когда опасность по-настоящему нагрянет в Солярию. – Терра, узнаешь дату – сразу сообщи мне, я постараюсь связаться с одним хорошим знакомым из королевского архива.              Она оглянулась на девочек: все с разной степенью уверенности и вдохновения кивали. Ей вдохновляться не получалось: планы на решение всех проблем после Бала рассыпались, и к размышлениям личным добавились теперь и реальные цели по раскрытию тайн Иного мира. Она не была слишком рада этому.              – И ещё, девочки! – Громкий голос Музы «выдернул» их из напряжённости. Стелла посмотрела на подругу, пытаясь прочитать по её лицу цель этого вскрика, но увидела то, чего боялась с самого подъёма: Муза смотрела на неё в ответ. Она незаметно, но весьма агрессивно отрицательно покачала головой, запрещая как-либо упоминать прошедший вечер, но осталась проигнорированной. – Пожалуйста, больше не планируйте коллективную помощь с моей магией, окей? Я очень благодарна вам даже за то, что вы волнуетесь, что стараетесь максимально обеспечить мне комфорт, но, мне кажется, кое-какие сдвиги у меня и самой начали появляться.              – В каком смысле «сдвиги»?.. – Терра, недоумённо насупившись, уставилась на фею разума. Остальные выглядели не лучше.              Муза, не сводя с неё взгляда, начала объяснять. Стелла, услышав странную просьбу про помощь с магией, недоумевала вместе с другими.              – Вы знаете, что мы вчера со Стеллой ходили в Каменный круг, чтобы попрактиковаться, да? – Прозвучал риторический вопрос, и только после двухсекундного молчания объяснение продолжилось. – Так вот благодаря нашей принцессе я впервые открыла в себе не только эмпатию, но и ощущение настоящих чувств, – Муза, не моргая, улыбалась ей ласково. – То есть, очевидно, что эмоции и чувства – это разные вещи, и раньше я могла улавливать только эмоции, но теперь… Я не хочу терять возможность улавливать чувства других. Да, есть и боль, и сожаление, и ненависть, но… Благодарность, счастье, любовь всегда сильнее.              Было странно осознавать, что ничего не изменилось кардинально. Всё тот же трепет и та же нежность, те же горько-сладкие мысли и то же желание быть рядом. Она знала, что тогда, год назад, всё было иначе: ей нужна была «подушка безопасности», человек, который всегда поймёт и обогреет, придаст сил и уверенности. В этом огромном списке «необходимости» не было ни самой быть «подушкой безопасности», ни желания постоянно заставлять улыбаться. Она и не думала, что будет так приятно смотреть, как он смеётся над её шуткой или улыбается из-за её слов. Раньше не хотелось говорить часами, раньше хотелось, чтобы слушали лишь её. Раньше было страшно быть одной против целого мира, теперь нестрашно, только бы Скай просто был.              Стелла знала, что он любил её и год назад, и осенью, и даже все эти полгода, когда встречался с Блум, только любовь эта всегда была разной. Теперь она знала, что полюбила его в ответ только сейчас.              Находиться на улице было приятно, если не обращать внимание на безудержно шумящих студентов и на задание, которое им дали на сегодня. Кусты и листья цветов, шелестя, напевали какую-то свою, летнюю мелодию, и она почти заставляла забыть о слишком активных подростках вокруг. Кожу бёдер, не спрятанных под лёгкой тканью светлых шорт, слегка холодил утренний ветер, но жгучие солнечные лучи с остервенением тут же скрывали все следы мягкого потока воздуха. У неё получилось не вздрогнуть, когда мимо неё, случайно коснувшись её плеча, пробежал первокурсник.              – Так, Флора, веди Аишу к фонтанам, поработаете там. Стелла, Беатрикс ждёт тебя в главной оранжерее, а мы… – Терра, остановив их всех на так называемом перекрёстке, начала жестикулировать и указывать в самые разные направления. Выразительно посмотрев на снисходительно улыбавшуюся Музу, Харви закончила: – … а мы пойдём к дальнему складу, и ты расскажешь мне всё про твои тренировки.              Именно таким образом Стелла в итоге оказалась под стеклянной крышей и куполом зелёных лиан с сиреневыми маленькими цветами. Взгляд зацепился за только начавший распускаться бутон, который не поспевал за остальными своими «собратьями». Небольшие лепесточки прижимались друг к другу тесно-тесно, и отличить один от второго с первой попытки не выходило. Цвет его постепенно переливался в небесно-голубой, перед глазами сразу возникли родные радужки.              Насколько правильно её чувст?.. Нет. Она не станет в очередной раз задаваться вопросом: «Нормальная ли я и имею ли я права чувствовать то, что чувствую?» Глупо, глупо и ещё раз глупо. Если так случилось, значит, в этом нет ничего плохого. Другой вопрос: «Может ли она позволить этому чувству «расплескаться» в реальности?» Насколько честно это будет по отношению к нему и… и к Блум?              – Я думала, тебя сюда не цветы послали разглядывать, – Стелла моргнула, и теперь перед ней вновь был голубоватый бутон, а не голубизна глаз. С трудом сориентировавшись, она посмотрела выше. Беатрикс стояла рядом со столом, бедром облокотившись о столешницу, и скрестила руки на груди. Лицо её не было, как и всегда, лишено лукавства. – Или есть что-то увлекательней уборки в садоводских сундучках?              – Всё будет увлекательней уборки в этих сундучках, – с уст слетела уже привычная незлая колкость, и улыбка, искренняя и тёплая, изобразилась на губах, как только их взгляды пересеклись. В последнее время они виделись часто, но по-настоящему пересечься получалось намного реже, чем раньше. Конец учебного года и упорные тренировки не щадили ни одну из них.              – Согласна, – Беа ухмыльнулась, подмигивая, и двинулась к ней, к тем самым заваленным всем, чем только можно, ящикам. «Согласна» было скорее подыгранной шуткой, чем правдой: за прошедшие пару месяцев оранжерея для подруги перестала быть «убийственным задротством». – Но особенно увлекательнее будут, конечно… как это называют?… дела сердечные! Правда?              Стелла не была удивлена такому повороту в разговоре, она скорее уже почти неделю ожидала подобного обсуждения. Наигранно не понимать или обескураженно спрашивать, что имелось в виду, не было смысла, и сердце её ни на секунду не вздрогнуло. Она, разорвав зрительный контакт, отвернулась и отворила первый попавшийся сундук, небольшой. Принявшись перебирать пальцами какой-то бутылёк, она проговорила:              – Да уж поинтереснее, – протянула Стелла, поворачивая стеклянную ёмкость в своих руках и видя надпись «перекись водорода». Бутылёк с негромким лязгом опустился рядом с другими медикаментами. – Волнующе так.              – Ага, очень. Непонятно только, когда оно таким стало, – она не видела лица подруги, но Беатрикс встала бок о бок с ней и придвинула к себе следующий ящик. В голосе слышался сарказм. – Опять.              – Я не очень следила за этим, знаешь ли… – Защищающе выпалила она.              – А я вот специально так сказала, потому что, когда оно таким стало, очевидно чуть ли не для всех, – Беа с нажимом перебила её и сняла с ящика крышку. Через пару мгновений молчания, подруга, вздохнув, произнесла: – Ладно, по поводу «всех» перебор, но для меня уж точно.              Оглядываясь на все случившиеся события, Стелла это теперь тоже видела очевидным, но кое-что её теперь по-настоящему удивило.              – То есть ты заметила это давно, и ни разу не высказалась об этом вслух? Ни разу не пошутила и не…              – Окей-окей-окей, я поняла, что ты ждала от меня протеста против всего с транспарантом, но я правда думала, что тебе не нужно было об этом напоминать. Типа… и так понятно? – Беатрикс в очередной раз перебила её, но не останавливалась в уборе: она медленно стала вытаскивать всё содержимое ящика на стол.              – Кому понятно? Может, если ты, как и всегда, устроила бы мне разнос по всем фронтам, я бы не ходила месяцами и не выглядела бы как дура! – Повторяя действия подруги и вынимая бутыльки из сундука, Стелла воскликнула. На самом деле, истинной агрессии вовсе не было, и так громко получилось только из-за общей нервозности и попытки поиронизировать.              – Прости, ты хотела, чтобы я тебе рассказала, что ты влюбилась в мини Сильву? – Раздался глухой грохот, когда в возмущении Беа ударила ящиком по столешнице. Только сейчас Стелла оторвалась от дел и повернулась к подруге, встречая её взгляд, полный недоумения и удивления. Волны ярких эмоций в прямом смысле ощущались физически. – То есть ты хочешь сказать, что понятия об этом не имела?              – Представь себе!              Ответ последовал автоматически, она даже не задумывалась над уровнем громкости и гнева в тоне. Она не злилась на Беатрикс, не злилась на ситуацию, не злилась даже на вдруг осознанное чувство, но отчего-то под грудной клеткой вспыхнула искра.              Стелла смотрела на подругу и хотела, чтобы та поняла, чтобы услышала, потому что держать всё в себе попросту не было сил.              – Представь себе, что это всё неспециально! Представь себе, что я и думать забыла о «воссоединении» после того, как мы с тобой поговорили нормально в первый раз! Представь себе, что он мой лучший друг, а я и не знала, что всё вот так обернётся! – Она сжала кулаки, пытаясь сменить формулировку, отвела взгляд куда-то за окно и больше в глаза Беатрикс не смотрела. Словно говорила не с подругой, а с кем-то на улице. – То есть я всё ещё считаю, что мы выбираем, что чувствовать, но в этот раз я просто не заметила, как всё изменилось. Я даже не могу вспомнить, когда это случилось, и в этом ты действительно права…              – В тот день, когда Харви объявил о походе, – без давления проговорила Беа, и тогда Стелла вновь взглянула на неё. Будто её собственный всплеск эмоций осадил подругу, и теперь она смотрела спокойно и без нападок. – Я заметила тогда.              – Я не… Не думаю… – Она запнулась, задумалась, и резко возникло желание вернуться к скучной уборке. – Как будто раньше.              И она сделала: вернулась к уборке.              Шершавую и мокрую тряпку хотелось выбросить на пол, аккуратно поддеть носом белоснежного кроссовка и оттолкнуть в противоположный угол. Измученностью состояние назвать не получалось, но всё же уставшая от маленького эмоционального взрыва она дощечку за дощечкой протирала дно деревянного сундука. Затхлый запах старости бил в нос, но она упрямо не отстранялась, не убегала от работы, потому что все могли, и она тоже сможет. Когда она взяла со стола первую из десятка прямоугольную коробочку, тишину снова прервали.              – Ты знаешь, я не люблю докапываться, но всё-таки спрошу, – Беатрикс не стала касаться кожи, не стала влезать в личное пространство, лишь тихо произнесла желаемое. Стелла прислушалась, не поднимая головы и продолжая проводить влажной тканью по бурому картону. – Когда пришло осознание? Недавно, правда ведь?              Беа отличалась от остальных девочек, ей можно было рассказать самую ужасную вещь, и не получить осуждения. И, конечно, в том, что случилось ночью, не было абсолютно ничего плохого, но рассказывать об этом не было страшно только девушке, первой из всех узнавшей о дьявольском устройстве в её спине.              – Ночью мы с Музой шли до общаги через гаражи, но там нам пришлось задержаться из-за Ская, Сильвы и Рива, – она поджала губы и проследила, как тряпка состирает слой пыли с коробки. – Мы не хотели подслушивать, но они просто говорили…              – Что? Сильва говорил, что ты влюблена в его сыночка? – перебила её Беатрикс в своей обычной манере.              – Нет. Скай говорил… – Стеллу дразнящие слова подруги не смутили, но воспоминания, которые до этого воспроизводились лишь в её голове, заставили щёки загореться, как под солнечными лучами. – … Скай спросил у отца, какой была его первая любовь. И просто… И я просто вслушалась и всё поняла. Наверное, надо будет как-нибудь поблагодарить его за психологическую помощь…              – Опустим часть про любовную историю Сильвы и Даулинг, сосредоточимся на том, что, похоже, у вас это взаимный глюк, – Беа усмехнулась. – В смысле, естественно, это тоже было видно…              – Подожди… С кем взаимный? С Сильвой?              В руках – тряпка с коробкой, в голове – экран с надписью «no signal». Видимо, она слишком сфокусировалась на собственно рассказе и ликвидации пыли и совсем не уследила за направлением монолога Беатрикс.              – Что?.. Боже, ты нормальная? – Смех подруги врезался в барабанные перепонки и наполнил все напряжённые «узлы» её существа. Стелла, наслаждаясь весельем над глупым недопониманием, не стала сдерживать лёгкую улыбку. Она наконец поместила коробочку в подготовленный сундук. – С младшим же, а не страшим! Я хотела сказать, что тебе даже страдать не надо.              – В смысле? – Опуская ладони на стол, она повернулась к Беатрикс.              – В смысле вы оба в это снова провалились. Нет никаких препятствий, никаких тупых отговорок…              – Что случилось с тем, что мне нужно пройти терапию из-за этих отношений? – Резко посерьезнев, Стелла задала риторический вопрос и вгляделась в глаза подруги. Нежелание держать всё в себе снова ощутилось особенно остро, и она не решилась препятствовать ему. – Не будем говорить о вашей личной неприязни…               – Господи, да не неприязнь это…              – Это не важно. Би, я не знаю, насколько всё взаимно, не знаю даже наверняка, был ли этот разговор каким-либо образом связан со мной, но суть даже не в этом. У нас всё закончилось, причём не очень хорошо. Да, вроде как, у нас получалось балансировать между ролями «бывших» и «друзей», но теперь всё поменялось, и я не знаю, правильно ли я поступлю, если позволю этому пойти дальше, – теперь, объясняя всю свою внутреннюю буру, она смотрела исключительно в тёмные глаза напротив. Они были её якорем, когда она погружалась всё глубже и глубже. – Я отпустила его, он отпустил меня, и мы расстались. Точка. Мы оба тонули друг в друге, понимаешь? Мы не понимали, что делаем друг другу больно, и это так тупо, боже! Как можно быть такими глупыми? А знаешь, почему мы такими были? Из-за нас же самих.              Боли не было. Она просто говорила то, о чём раньше лишь думала, и сейчас эти слова не были неприятными. Они были правдивыми, и это единственное, что имело значение.              – Мы токсичные. То, что у нас резко всё похолодело, пошло только нам на пользу. Думаю, мы и без этого долго бы не продержались, но так, как получилось, было менее болезненно. Всё. Я не хочу портить то, что есть, не хочу обнулять то, чего мы добились, не хочу снова причинять вред и самой его чувствовать. Это неправильно…              – Знаешь, я правда не тот человек, с которым нужно рассуждать о правильности, – Беатрикс перестала молча слушать и стала неспешно говорить, отвечая на взгляд. – Ты ведь противоречишь сама себе: ты же не «неправильности» боишься на самом деле, а того, что всё повторится.              Подруга сделала пару шагов ей навстречу, приближаясь. Стелла молчала.              – Окей, начну сначала. Неправильным было то, как я поступила с Террой в прошлом году, но она простила меня. Знаешь, почему? Потому что я изменилась, – Беа выпустила смешок. – Представляешь? Терпеть не могу ударяться в психологию и разговоры про подростковый возраст, но мы сейчас правда слишком мягкие, слишком ведомые, слишком тупые, чтобы думать своей головой и фильтровать факты. Я брала всё, что мне внушала Розалинд и такой же ведомый отец, за чистую монету, копировала их поведение, но – вот дерьмо! – получилось всё хреново. Я не хочу закончить так же, как они. Я люблю отца, но я не хочу быть такой же.              Взгляд прояснился, словно Беатрикс вдруг выбралась из-под толщи воды, и стал выразительнее.              – К чему я веду? Просто: вы изменились, Стелл. Ты другая теперь, не такая, какой была прошлой осенью. Уж поверь мне, я вас всех изучила довольно неплохо. Мини Сильва тоже… Он просто не смог бы остаться прежним после того, что сделал, – уверенно произнесла подруга, не вдаваясь в тяжёлые воспоминания. – Ничего не повторится, той самой боли больше не будет, потому что вы теперь другие люди. Короткий совет от очень опытного человека: прекрати слушать людей вокруг и делай то, что чувствуешь. Ты не узнаешь, что правильно, пока не попробуешь.              Раздался громкий звук разбившегося стекла из соседней комнаты, и Стелла вздрогнула. Ей бы сказать что-то, возразить или согласиться, но слова растворились прямо на кончике её языка. Беа покачала головой, молниеносно прогоняя наваждение, и, в последний раз оглядев её лицо, бросилась в дверной проём с угрожающим «я очень советую сразу притвориться мёртвым, если в том сосуде было хоть что-то».              Наверное, это была очередная ирония судьбы – об её истинных чувствах она всегда узнавала от кого-угодно, только не от себя самой.              Общественная уборка сада продлилась несколько часов, до заката, и покинула Стелла оранжерею в тускнеющем свете сумерек, задумчивая и, что абсурдно, умиротворённая.              

***

      

      Любовь ощущалась ею во всём, в каждом мгновении дня.              Солнце светило ярче, лучи были ласковее, птицы щебетали громче, облака были пушистее – всё, казалось, стремилось показать ей то, чего она раньше не замечала. Она не помнила свои сны, помнила лишь ощущения: лёгкость, воодушевление, волнение. Всё вроде вдруг стало другим, но в глубине души она знала, что это была ложь: другой стала она, не мир. Сердце трепетало от несуществующих зелёных листьев, распустившихся в её груди, словно весной. Не было ни притворства, ни самовнушения: улыбаться постоянно хотелось не потому, что она заставляла себя, но из-за других улыбки и голоса.              Вопросы и тревоги, распуганные грозно нахмуренными бровями Беатрикс и её уверенными заверениями, канули в Лету, и Стелла, решив дать себе передышку, просто наслаждалась. Бездумно, глупо, ограниченно – но чувствовала то, что цвело внутри неё. Изменилась ли она по-настоящему, если верить подруге? Теперь, когда муки «что правильно, а что – нет» не изматывали её, она думала, что, должно быть, действительно изменилась. Иначе сказать просто не получалось: раньше у неё хватало сил лишь на мольбы о поддержке, но сейчас, по большей мере, эта поддержка ей просто не была необходима, точно воздух. Она знала, что могла, что сможет, что сделает.              Пятница пролетела белой голубкой, миролюбивой и несущей этот мир. Она вспоминала запах оранжерейных цветов, нелепые перебранки Терры и Беатрикс и смех двух мальчишек из соседнего помещения. Изменений не было и в нём: Скай смотрел на неё всё так же, говорил с ней так же, касался её так же. Ей это нравилось.              – Делайте пока, конечно, как хотите, но знайте, что где-то там я стою очень недовольный.              – Да ладно тебе! Что в этом такого?              – Что такого в том, что фея научилась управлять второй стихией? Вообще ничего. Что такого в том, что она не учится её контролировать? Абсолютно всё.              – Я обещаю, что сегодня вечером расскажу обо всём директору, мистер Сильва, – Стелла, поправляя суппортер на левом запястье, ворвалась в разговор Ская и его отца. Подняв взгляд, она встретила поистине уставшее лицо специалиста. – А пока я не собираюсь пробовать то, что не умею. Это обычная тренировка, просто изучение связи.              Сильва вздохнул раздражённо, но она успела выучить его мимику за прошедшие два года: отсутствие напряжённых морщинок на лбу говорило о том, что мужчина переговаривался вовсе не серьёзно, а скорее поддержания «статуса» ради.              – Аккуратнее, – директор смерил её строгим взглядом, к которому она уже привыкла, на Ская посмотрел мягче и, пробормотав про себя что-то вымученное, неспешно двинулся к другой части поля, к первокурсникам. Она улыбнулась, провожая удалявшуюся спину Сильвы, а потом повернулась к теперь постоянному напарнику.              Партнёру, если сказать по-другому.              Неловкости не чувствовалось, лишь пульс слегка подскочил на мгновение, чтобы после выровняться, а ей без каких-либо предрассудков вглядеться в лицо напротив. Защита – суппортеры на запястьях, налокотники, наколенники – переместилась неудобно из-за положения, в котором Стелла замерла, молча смотря Скаю в глаза, и она переместилась.              – Как тебе новый наряд? Стиль, да? – Парень усмехнулся беззлобно, даже нежно, и оглядел её от макушки до кончиков пальцев. Было бы лицемерно не признаться, что она зарделась от цепкости и, одновременно с этим, «прозрачности» заострённого на ней взгляда.              – Специалисты знают толк в моде, – прикусив внутреннюю сторону губы, она безуспешно постаралась скрыть лучезарную улыбку. Не из-за стеснения, а из-за кокетства. Щёки вспыхнули ярче, когда Скай вновь посмотрел прямо ей в глаза. Негромким голосом она проговорила: – Почему у тебя не такой же лук?              – Я всё равно не так красиво в нём выгляжу, как ты, поэтому решил и не пытаться.              Воздушность, с которой он всегда делал комплименты, обескураживала её, но не сейчас. Сейчас она только, завихрившись, словно ветряной поток, подняла её грудную клетку в глубоком вдохе.              Они расположились в самом дальнем уголке тренировочного поля, там, куда чужие взгляды падали редко. Звонкие голоса уже расслабившихся перед окончанием года студентов доносились до её слуха, но они быль настолько далеко, что по-истинному побеспокоить её не могли. Нехолодная и нежаркая погода благоденствовала и дарила чувство приятного спокойствия. Твёрдый мат под её кроссовками ощущался самой надёжной опорой, а деревянное оружие в ладонях холодило кожу.              Прядь чёлки упала ей на лоб, проказливо закрывая ей обзор. Когда Стелла потянулась отбросить локон с глаз, она не заметила, как к ней приблизились. Останавливая её руку на половине пути, Скай поднял ладонь и указательным пальцем, абсолютно точно неслучайно касаясь мочки её уха, заправил взбунтовавшуюся чёлку обратно.              – Хочешь начать со спарринга или с теста магии? – Он стоял близко, слишком близко, так, что она могла услышать его шёпотом заданный вопрос и проследить, как двигались в словах его губы. Блики на радужках виделись сверкающими звёздочками, по чьей-то неосторожности оставленные сиять на дневном голубом небосводе.              – Спарринг, – односложно ответила она, сглатывая, но не отворачиваясь. Стелла стояла твёрдо, не колеблясь и даже не думая делать шаг назад.              Первым отошёл он, крепче сжимая шест и становясь в позицию.              Каково это – сражаться против предмета воздыхания? Будет ли она дышать чаще, будут ли колени в истоме подкашиваться и отнимать у неё и без того крошечные шансы на победу? Будет ли она таять, но не под солнцем высоко в небе, а под внимательным взглядом? Она не знала, потому что раньше в подобном не участвовала. Сейчас же, когда Скай медленно кивнул ей с другого конца мата, предлагая нападать первой, захотелось проверить каждый пункт.              Чуть меньше, чем разглядывать скулы её партнёра, но всё же нравилось то, с какой простатой она передвигала ноги и меняла позиции. Ей было ещё очень далеко до тренировок в так называемой «старшей» группе, но уже сейчас она могла хотя бы относительно предугадать выпады Ская и предсказать, с какой стороны он подойдёт. Он наступал, она отвечала. Она атаковала, он защищался. Вспоминая недавний совет Музы, она представила бальный зал с высоким расписным потолком и их двоих, двигавшихся в танце.              – Хорошо, но ты можешь быстрее! – голос, слова и значение, которое он в них вложил, послали импульс, и она вложила в удар ещё больше силы, а колени чуть согнулись.              Интересно, предположения в целом оказались ложью или же дело было конкретно в них? Дыхание участилось не из-за смущения, но от скорости. Ноги не подкашивались, а принимали более удобную позицию в молниеносном темпе. Фразы, брошенные партнёром в пылу атаки, не тормозили, а наоборот подначивали, стимулировали, провоцировали на выигрыш.              Какая разница, что он был опытнее? Она могла справиться и со своими навыками.              На кончиках пальцев что-то завибрировало, в голове – загудело, и она увидела, как Скай нахмурился в непонимании. Должно быть, она слишком сосредоточилась на победе: новообретённая магия разума сконцентрировалась на самой грани, порываясь выплеснуться и обескуражить противника.              Не противника вовсе.              Уже во второй раз за несколько минут вспоминая подругу, Стелла приказала силе вернуться обратно, в недра её сущности. Крепче сжимая дерево в руках, заземляясь и грубее вдавливая материал мата, она сфокусировалась исключительно на своём теле, только на ловкости и выносливости, и с облегчением подметила, что Скай больше не хмурился.              Призывая все оставшиеся силы, она постаралась поднажать. Усталость уже брала своё, и движения её стали менее выверенными, менее правильными. Резко расположив шест прямо напротив лица, она не вздрогнула, когда оружие Ская громко ударилось об её. Он отошёл – она пошла дальше. Он быстро отбивал её нападки – она всё сыпала атаками. Стелла то поворачивалась, то вставала смирно. То прогибалась в спине, то наклонялась вперёд. Когда её ноги в прыжке, совершенно необдуманном с её стороны, оказались намного ближе к партнёру, чуть до этого, Скай вдруг запнулся и с глухим звуком удара упал спиной на мат.              – Ты поддался мне! – Реакция слетела с её уст незамедлительно, и она возмущённо уставилась на довольного парня сверху-вниз.              Он, не перемещаясь и не предпринимая попыток встать на ноги, лукаво улыбнулся.              – Неправда, я просто засмотрелся, – подмигивание отдалось в сердце вторым, после улыбки, колебанием.              Никуда, кроме неё он не смотрел.              Стелла сглотнула, опасаясь, как бы порозовевшие щёки не стали красным флагом для остальных студентов, и моргнула несколько раз, силясь не «зависать».              – Почему ты прекратила атаковать меня магией? – Скай не стал давать ей передышку после своего очередного «не комплимента» и без помощи рук наконец поднялся с мата.              – Я же сказала, что не стану делать то, что не знаю, как делается, – она, совладав с собой, сделала пару шагов назад и дала партнёру немного личного пространства. Или себе, чтобы не быть слишком близко и не дышать в унисон.              – Но ты фея, Стелл, – выразительно посмотрев на неё, сказал он. Волосы взлохматились ещё больше после «поражения» и падения, и ей быль необычайно трудно сдержать порыв впустить в эту хаотичную копну свою ладонь. Пальцы дёрнулись из-за мыслей, возникших в голове, и усилием воли она перестала об это думать. Скай же продолжал говорить. – Ты должна полагаться на свою магию, потому что это твоя природа. В этом и штука партнёрства: фея колдует, а специалист сражается мечом.              – Знаю, и я постараюсь как можно быстрее влиться в эту концепцию. Но пока… – она улыбнулась ему тепло, – … но пока довольствуйся партнёркой-специалисткой.              – Попробуй сделать то, что хотела во время спарринга. Без возражений, пожалуйста.              «Без возражений, пожалуйста.» Этот парень вообще не умел вести себя властно и назидательно. По крайней мере, в большинстве случаев.              Решив, что препираться нет смысла, Стелла кивнула едва заметно и заглянула в голубые глаза. Изо всех сил стараясь не утонуть в бездонной пучине обманчивого океана, она сосредоточилась на мыслях. Она чувствовала, как на подушечках пальцев собиралась невидимая никому энергия, такая, с какой она раньше не была знакома. Скай недвижимо смотрел в ответ, не мешая и не подгоняя. Она буквально слышала, как размышления передвигались в его разуме, как касались друг друга, как сталкивались, но конкретных слов разобрать она не могла. Стелла насупилась, приказывая магии затуманить парню напротив голову, но Скай всё не двигался и даже не хмурился.              – Ты что-то делаешь?              – Да, я что-то делаю, помолчи.              – Окей, извини.              Она расставила ноги шире, подёргала руками и пальцами, размяла шею – провела минимальную «разминку» перед второй попыткой. В этот раз она подошла ближе, пересекая черту и разрушая личные пространства их обоих. Стелле настолько интересно было впервые использовать магию разума намеренно, что о «слишком близко» и «слишком интимно» она полностью забыла.              Из лабиринта донёсся дурачливый писк кого-то из студентов, и она, отвлёкшись, потеряла фокус. Веки опустились и подняли пару раз, пытаясь снять напряжение, и она расстроенно вздохнула.              – Может, тебе легче использовать магию в бою? Когда ты сконцентрирована на победе, я имею в виду, – её ладонь обвили пальцы Ская, сжимая и поглаживая, и Стелла подняла взгляд. Он смотрел на неё со смесью сочувствия и легкомысленности, и эта смесь расслабляла. – Не переживай, это только начало. Как ты и сказала, ты пока не знаешь точно, что нужно делать.              – Не думаю, что господин директор сильно мне с этим поможет, – она протянула дразняще и переплела крепче их пальцы. Она не была уверена, что сможет отличить его от своих.              – Ну перестань, не так уж он и плох.              – Неплох, конечно, но лучше Даулинг ему никогда не стать.              – Никому не стать лучше Даулинг, Стелл, – отчеканил он, в голосе не было и капли сомнений. – В общем, нужно лишь дождаться Бала, а потом ты сможешь попрактиковаться с кем-нибудь со двора, уж там точно найдётся опытная фея разума. Потерпи ещё пять дней.              Пока она смотрела на него, в его глаза, изучала взглядом его скулы, ей казалось, что даже после Бала покидать Алфею ей ни за что не хотелось.              – Пять дней, – руки сплелись теснее.