you drew stars around my scars

      – Ощущения специалистов кажутся им странными, необычными, поначалу неправильными. Они жили спокойно, а потом – бац! – стали нутром понимать присутствие какой-то феи. Для них эта связь становится единственной магической способностью, за исключением, конечно, их врождённых физических усилений, которые и отличают их от обыкновенных людей. И, когда в комнату входит их фея, они не теряются в ощущениях чужих энергетик, они сразу находят нужные глаза.       

– Фара Даулинг.

      

      

***

      

      – Слушайте, мне кажется, с выпрямленными будет намного лучше…              – Нет, нет и ещё раз нет! Ей нужны воздушные локоны, чтобы она сама была воздушной!..              – У неё буквально чёрное платье, ей нужно выглядеть стойкой. К тому же мы знаем, что Муза не особо любит всю эту лёгкость…              – Девочки, на самом деле, я не думаю, что это вообще хочу распущенные…              – Я уже нагрела плойку, поэтому мы выпрямля..!              – Бога ради, оставьте её в покое! – Не выдержав воплей и нарастающего конфликта вселенского масштаба, Стелла буквально бросила баночку с сывороткой в раковину и прямо из ванной крикнула сходящим с ума девочкам. – Я сейчас приду и всё сама сделаю!              – А почему это ты? Я, может, тоже хочу! – Капризный голос Флоры раздался совсем близко, и в следующую секунду распахнулась дверь уборной. Заинтересованно оглядев её, подруга спросила её подозрительно: – а тебя разве не должны готовить отдельно? Стилисты там всякие… Это же, вроде как, твой первый выход, как наследницы.              – И как наследница престола я могу ставить свои условия, – выдохнув и услышав долгожданную тишину, она спокойно взяла из косметички крем и хитро улыбнулась сама себе. Поднимая взгляд к зеркалу, к собственному отражению, она открыла средство. – Я хочу одеться сама – значит, я оденусь сама.              Перед глазами пронеслись воспоминания об утреннем разговоре с матерью, которая послала за ней сразу после окончания её маленькой экскурсии для девочек. Скорее всего, будь Стелла всё той же девочкой или не будь у неё крыльев и второй стихии, Луна не была бы столь уступчивой, но всё изменилось. Обсуждение было недолгим, приказы матери закончились там, где принцесса жёстким тоном настояла на собственных желаниях.              – А когда тебе платье принесут тогда? Мне уже хочется посмотреть! – Флора всегда была отходчивой, и этот раз не стал исключением. Вибрируя от предвкушения, подруга оказалась за её спиной и посмотрела ей в глаза через отражение в зеркале.              – Через час, – полупрозрачный крем таял на коже, прямо под её пальцами, и приятный ягодный запах наполнял небольшую комнату. Она, сместив фокус, взглянула на Флору и незаметно улыбнулась, улавливая едва ли сдерживаемое нетерпение подруги. – У тебя какого цвета наряд?              Она и не знала, когда ей стало так важно видеть улыбки этих первокурсниц и когда тихий визг счастья стал одним из любимейших звуков.              – Оно розовое! Знаешь, такого нежного-нежного оттенка, не ядовитого, а почти как сладкая вата. И ещё на нём еле заметный цветочный рисунок! Если приглядеться, конечно, – фея земли, словно с самого начала ожидая этого вопроса, тут же ответила.              Флора порывисто подошла к столешнице раковины и потянулась к одной из баночек, что принесла с собой Стелла. На половине пути её ладонь остановилась, и подруга взглянула вверх, спрашивая либо разрешения, либо запрета.              – Тебе родители его прислали? – Желая продолжить разговор, поинтересовалась Стелла и, подхватив сыворотку из косметички, протянула её Флоре: – Твоей коже этот крем не подойдёт, возьми это.              Естественно, она давно изучила всю косметику, что находилась в ванной их апартаментов и то, чем конкретно все девочки пользовались.              – Спасибо! Да, маму с папой попросил дядя Бен! Я сначала не хотела новое платье, потому что у меня уже было на примете одно из гардероба, но потом они сами позвонили, узнав о Бале, и Терре тоже платье прислали! У неё…              Наверное, этот щебечущий голос и доносящиеся из-за двери суетливые шаги и были причиной, по которой ей так не хотелось собираться отдельно. Она не знала, раньше, каково это: готовиться к мероприятиям в компании подруг, что постоянно ссорились, подбирали что-то, помогали друг другу краситься и решали, на какую сторону заплести косу. Должно быть, узнав однажды, ей больше никогда не захочется чтобы было так, как раньше. Не захочется в тишине сидеть и ждать, пока напряжённая камеристка уложит её волосы, вместо того, чтобы смеяться над причитаниями Терры о неудобности платьев, или того, чтобы выбирать Аише помаду.              Стелла, закончив с уходом и подготовкой кожи к макияжу, открыла дверь ванной комнаты. Перед ней открылась следующая картина: Терра, сидев к ней спиной и смотрясь в зеркало, завивала волосы, Аиша, уже сделавшая причёску (как всегда она собралась быстрее всех), сидела в телефоне и заметно скучала, а Муза смотрела прямо на Стеллу.              – Я сама справлюсь, не надо отвлекаться на меня, – упрямо проговорила фея разума. – И я сама решу, что делать с моими волосами.              – Конечно, ты решишь, я просто помогу. Ты больше по мечам, а не по расчёскам… – Из ванной послышался смешок Флоры, когда Стелла расслабленно двинулась к дивану, шутливо прищурив глаза. – Прямые или завитые?              – Забранные, – категорично выпалила Муза, игнорируя удивлённый вздох Терры. – Мне кажется, так будет красивее: у меня открытые плечи, и нужно это, наверное, подчеркнуть…              – Полностью согласна, – услышав постепенно пропадающую уверенность в голосе подруги, Стелла быстро оборвала её сомнения. Если забранные, значит, забранные.              Маневрировать между собственным макияжем и контролем за двумя неуклюжими феями было непросто. Ей необходимо было одной рукой растушёвывать тени, а второй – держать прядь волос Музы, потому что та иногда не могла разобраться, в какую сторону забрать локон. В какой-то момент Терре перестала нравиться её причёска, потому что ей захотелось кудри, и вместе с Флорой они отправились в ванную мыть голову. Хорошо, что краситься Харви решила после, потому что сейчас всё было бы испорчено полностью.              Аиша никуда не спешила. Время от времени она задавала какие-то вопросы про Бал, его историю, традиции Солярии и даже про отца Стеллы. Отвечать было немного сложно из-за абсолютно «не поддающейся дрессировке» стрелки, но принцесса делала всё, что было в её силах. Ей нравилось быть в эпицентре, нравилось успокаивать тревожащуюся Терру, нравилось легко касаться дёргавшейся коленки Музы, которая переживала всё волнение молча, нравилось удовлетворять любопытство Аиши, нравилось быть нужной.              Когда в дверь постучали, было трудно определиться, кто пойдёт открывать.              – Так уж и быть, паникёрши, – притворно закатывая глаза и измученно выдыхая, фея воды поднялась с дивана и двинулась ко входу в покои.              Не прошло и минуты, как послышался знакомый вальяжный голос, и Стелла улыбнулась.              – Н-да, перед банкетом выпускников у вас было меньше суеты, – Беатрикс, как бы отшвыривая взглядом весь беспорядок, творившийся в гостиной, вразвалку прошла мимо заваленного кофейного стола и уселась на кресло. – Как вы вообще всё успеваете, если носитесь тут, как сумасшедшие?              – Они не носятся, а готовятся. Если ты быстро собираешься, это не значит, что и другие такие же, – протянула вошедшая вслед Кэт, сразу же прошагав к Терре. Они мимолётно чмокнулись в губы, и Флора зачем-то повела их обеих в спальню.              Би недовольно цокнула, а Стелла посмотрела на неё предостерегающе. Всё же изменения не могли пройти быстро и заметно: с некоторыми у бывшей пособницы Розалинд всё ещё были не самые тёплые отношения. По иронии судьбы, например, с Кэт. Было отчасти забавно наблюдать, как Беа приветливо общается с младшей Харви, а после презрительно хмурится и смотрит на её девушку, но отчасти это было и грустно. Стелла знала, что Беатрикс так ведёт себя из-за никуда не ушедшего недоверия ко всем вокруг.              Решив сказать подруге об этом вслух, она открыла рот, а потом оборвала сама же себя. Было странно, что Аиша так и не вернулась.              – У нас ещё один гость, – словно прочитав её мысли, фея воды вернулась в гостиную. Они втроём вопрошающе повернулись к ней, и в этот момент в комнату вошёл ещё один человек.              – Алекс, здравствуй! – Вырвалось из неё приветствие, как только она разглядела молодого человека.              Это был двадцатилетний темноволосый парень с застенчивой улыбкой, как и всегда появившейся в её присутствии. Немного замкнутая поза и смущённый взгляд, с которыми он замер посреди комнаты с несколькими юными феями, сами за себя говорили о характере начинающего работника архива королевского дворца.              –Что ты здесь делаешь? Я думала, мы свяжемся по почте или встретимся лично, но точно не сегодня, – проговорила Стелла удивлённо, не отпуская прядь Музы и лёгким движением руки призывая ту продолжить.              – Ваше Высочество, благодарен за приём и прошу прощения за вторжение, но… – Алекс начал с формальность, но её настойчивый взор заставил его приступить к сути. – … Но выдалась возможность, и я решил поговорить с вами как можно скорее…              – Это об Астер Делле и Роккалуче? – Аиша вдруг перебила парня твёрдым голосом.              – Не совсем. Хотя я не уверен. В общем я не нашёл ничего конкретного о тех датах, что вы мне прислали, – буквально протараторил Алекс, иногда путаясь в буквах, но ни Стелла, ни кто-либо из девочек молча ждали продолжения. –Типа вообще ничего. Вы рассказали про случившееся в той деревне, но, как вы уже знаете, в архивах про это ничего нет. Ни в тех, что были доступны вам, ни в тех, в которых работаю я. Но я нашёл кое-что необычное, на мой взгляд, хотя, может, это только для меня необычное…              – Алекс! Нам будет полезна каждая зацепка!              – Да, понял! Если коротко: за пару дней до разрушения Астер Делла в местном регистрационном офисе на некоего Хьюберта Валтора было зарегистрировано сразу четверо фей. Я понятия не имею, как такое возможно, но в его заявлении написано, что он нашёл четырёх практически новорождённых девочек в лесу, в полном одиночестве…              – Нам это уже было известно, как и про их гибель, – Стелла честно постаралась скрыть из голоса явное разочарование, но выходило плохо, и она это знала. – Всё равно спасибо за…              – У меня есть имена, а ещё стихии тех малышек, – Алекс перебил её, за что тут же пристыдил сам же себя. Он было хотел поклониться, извиниться перед ней, но, когда услышал общее «ну говори же уже!», спешно стал вспоминать. – Так… Фламма была феей огня, Изабель – воды… Д’Арси – света, а Темпрестас – воздуха.              В ней это не вызвало никаких бурных эмоций, никакой реакции, лишь принятие. Неизвестно, в чём было дело: в том, что она уже давно чувствовала себя героиней компьютерной игры, соглашавшейся на бесконечные квесты NPC, или же в том, что информация, как таковая, не несла в себе слишком уж большой ценности. Что им должно было дать это знание? У них были имена, да, предположительно, два из которых принадлежали изначально Блум и Беатрикс. Ни одна из них не могла поделиться какой-либо историей каждая по своим причинам. Две другие девочки? Они могли остаться в живых, но почему тогда Розалинд не спрятала и их тоже? И даже если эти феи найдутся спустя столько лет, они не смогут ничто им поведать. Замкнутый круг, из которого выбраться они пока понятия не имеют как.              – Есть ещё кое-что. Рядом с Астер Деллом располагается ещё одно поселение, незасекреченное и вполне себе населённое. Странность заключается в том, что ровно на следующий день после случившегося в Астер Делле из тех окрестностей в Первый Мир переместились только пятеро человек из того второго поселения, Хоул, – Алекс говорил теперь уже более уверенно, смотря Стелле прямо в глаза. Из рук пропали волосы Муза, внимательно слушавшей рассказ. – В Первый Мир наши уже давным-давно не уходят, а когда такое случается, то об этом, конечно, узнают очень много людей. Если честно, не знаю, что из этого вообще имеет значение, но это буквально всё, что я нашёл в документах на тот район. Там была тишь да гладь, сейчас – тишь да гладь, но вот в тот декабрь произошло слишком много из ряда вон выходящего. Надеюсь, я сумел помочь хоть чем-нибудь.              Молодой человек попрощался с ней, коротко и неуклюже поклонился, кивнул остальным и тихо покинул покои. Вместе с его уходом в гостиной повисла тишина.              Стелла невидящим взглядом смотрела на захламлённый кофейный столик. Несчастная мебель не знала вовсе ответов на все те вопросы, которыми задавались девочки, но хотелось, чтобы ответы всё же были, хотя бы поверхностные. С чего начинать и могут ли они вообще начать с того, что им рассказал Алекс?              – Если вас нашли вчетвером, это значит, что вы с Блум… и те девочки… сёстры? – Потерянный голос Терры заставил Стеллу обернуться. Фея земли вместе с Флорой и Кэт стояли в дверном проёме спальни, абсолютно не понимая, что сказать. Она их не осуждала.              – Я не… Я не знаю… – Беатрикс, к которой обратилась Харви, попыталась выйти из оцепенения. Шутливого сарказма и веселья на лице больше не было, было лишь напряжение. – Себастьян обещал… До того, как я помогла вам… Дать мне информацию о моих кровных родственниках, но так и не сказал ничего. То есть они живы? Д’Арси и Изабель?..              – Что, если отец Себастьяна жив? Он хоть раз упоминал, что сирота? – Скорее саму себя спросила Аиша, медленно усаживаясь обратно на диван. Стелла чувствовала её любопытство, чувствовала, как крутятся шестерёнки в её голове. – Если мы отыщем его…              – Так, замолчали все!              Она вздрогнула, совсем не ожидая, что Флора вот так подымет голос. Все резко повернулись к оказавшейся в центре комнаты девушке. Подруга предостерегающе вскинула ладони и агрессивно нахмурилась.              – Вы понимаете, что у нас уже…какая?.. третья вечеринка срывается? Мы можем хотя бы раз, хотя бы в конце учёбы просто потанцевать, отдохнуть и насладиться беззаботной молодостью, а? – Флора говорила строго и твёрдо. Не вслушиваясь в слова, люди могли подумать, что она отчитывает непоседливых пятилеток. – Да, у нас очень много дел. Да, у нас очень много проблем. Да, происходит что-то странное, но всего один день! Он нам всем нужен, поймите вы уже наконец! Это же Бал Созвездий, первый для Стеллы и для Музы!              Смех был в том, что сама Стелла и не хотела искать аргументы против этого заявления. Она была согласна и с наслаждением молодостью, и с тем, что это был её первый Бал, первый вечер, который она собиралась провести с партнёром, не которого нужно терпеть, а времени с которым было катастрофически мало. У неё всё ещё был так называемый план: всё после двадцатого июня, всё что заблагорассудится судьбе.              Даже Аиша не сумела возразить: она тоже устала от всего. Так в покоях продолжилась ещё более активная подготовка.              Платье оказалось красивее, чем на фотографии, наверное, в тысячу раз. Её ладони аккуратно очертили золотистые швы, формировавшие собой небольшие отдельные островки, коснулись левого оголённого плеча, опустились к подолу, переходящему в шлейф. В один из редчайших моментов своей жизни она не могла оторваться от созерцания самой себя. Ей казалось, что она была феей из сказки. Внутри затрепетали крылышки бабочек, когда Беатрикс, поправляя складки тёмно-синей ткани, пробурчала под нос: «Мини Сильве лучше не быть мудаком…»              Каблуки её бежевых босоножек ритмично стучали по мраморному полу, пока Стелла, вежливо кивая поклонам гостей и слуг, старалась поспевать за быстрым шагом подруги. Би, немного приподняв подол сиреневого платья и открыв вид на массивные и высокие чёрные сапоги, казалось, пыталась залететь в отбывавший поезд.              – Беа, мне нужно вниз! – Нетерпеливо произнесла она, поднимаясь по ступеням.              – Ещё целых сорок минут! Чего ты там стоять собралась? – Не оборачиваясь, спросила подруга.              Сделав успокаивающий вздох, принцесса решилась проигнорировать этот глупый вопрос.              – Куда ты меня привела? – Вместо того проговорила Стелла, наконец останавливаясь. Беатрикс перестала идти, оказавшись у дверей на одну из террас Сириуса.              – К кому, – коварно усмехнувшись, протянула подруга. Увидев абсолютное непонимание, она, положив ладонь на блестящую ручку, добавила: – не «куда», а «к кому». Я, конечно, могла бы его послать, но он уж очень просил привести тебя. Не стелись перед ним, окей? Он и так слишком важный.              Когда дверь больше не скрывала вид на летнее небо, на пару секунд Стелла потерялась в прелести сумерек. Её взгляд зацепился за солнце, что боролось за своё место в небесах, но беспощадно ускользало за горизонт, а после, переместившись ближе, он упал на человеческую фигуру вдалеке, застывшую у самых перил. Не узнать было сложно.              На террасе её ждал Сильва.              Признаться честно, она сама давно хотела поговорить с ним, но всё откладывала и откладывала на потом, надеясь, что выдастся более подходящий момент. Её не оставляло желание спросить вновь: «Вы меня недолюбливаете, правда ведь, директор?» – и услышать ответ более развёрнутый, более искренний, более правильный. Ответ, который бы изменился с того раза, как она впервые задала этот вопрос. Если мужчина сам её позвал, быть может, всё действительно изменилось.              За спиной раздался глухой хлопок, и на улице остались только она и директор. Размышляя, начать ли самой или сначала выслушать, Стелла аккуратно двинулась вперёд и продолжила смотреть на выпрямленную по-солдатски спину. Она знала, что во дворе гуляли гости, но, похоже, об этом не волновались ни она, ни Сильва.              – Вы хотели поговорить со мной, – уверенно произнесла она, оказываясь прямо позади.              – Хотел, – эхом повторил отец Ская, не оборачиваясь. Он всё так же смотрел куда-то вперёд, куда-то в толпу. В линии его плеч не прослеживалось ничего, кроме самой настоящей усталости, неизбежно охватившей его после всего, что случилось за последний год. Иногда она спрашивала себя, как он продолжал справляться, как продолжал так ровно держать корпус. – Как настроение перед первым Балом?              Стелла слегка нервно усмехнулась, останавливаясь слева от мужчины и кладя ладони на каменные перила. Она не смотрела ни на него, ни на его профиль.              – Это действительно то, за чем вы меня звали?              – Просто ответь на вопрос.              – Мне спокойно, директор, если вы об этом. Я привыкла, – она не стала упрямиться слишком долго, всё же делясь чувствами. Было необычно, вот так неформально общаться с ним, но в то же время было очень даже приятно, что он вообще поинтересовался. – Может, я сегодня впервые выхожу, как наследница, но не впервые буду танцевать у всех на виду.              – Рад, что ты не переживаешь. Не все так себя чувствуют, – проговорил Сильва тихим голосом.              Вдалеке послышался чей-то приветливый смех, а Стелла поняла, что они постепенно начали двигаться в сторону истинной темы разговора. Не сдержавшись, она бросила взгляд на мужчину и на его безмятежное лицо.              – Скай волнуется? – Хрипло спросила она, совсем не зная, что за этим последует.              – Нет, – тут же ответил он, и губы его преобразились едва ли различимой ухмылкой. Он оторвался от разглядывания горизонта и двора, посмотрел на неё, и она не смогла не отметить поразительное сходство его глаз с глазами его неродного по крови сына. – Из-за тебя.              Нежность смысла этих слов и тепло в её груди были остановлены ожиданием. Она смотрела в ответ и ждала, не смея прерывать тишину.              – Не знаю, что вы про себя думали, но вы совсем не умеете скрывать чувства. Хорошо, что Розалинд больше нет: всё кончилось бы плохо, – в его голосе не было ни грамма осуждения, ни грамма злости, только констатация фактов.              – Почему вы об этом… – сорвался с её губ шёпот, но вопрос она так и не задала.              – Потому что я искренне счастлив, что вам не нужно прятаться, Стелла. Считай это сентиментальностью, но я просто счастлив, что мы в том времени, где вы можете сколько-угодно смотреть друг на друга и думать, что никто не видит, – Сильва говорил небыстро, размеренно, негромко, но так она ощущала даже большее значение того, что он пытался до неё донести. Лучи заходящего солнца отражались в глазах директора, и вместе с этими лучами она видела его, настоящего человека, а не просто строгого и вечно поучающего директора. Ей казалось, что на дне голубизны плескалась вселенская тоска вместе с усталостью, что она заметила и до этого. – Я счастлив, что вы даже не понимаете, какого это, потому что за это мы и боролись. Не знаю… Наверное, я заставлял себе не думать обо всём этом раньше, но теперь думаю постоянно… Я счастлив, что у вас есть свобода, но вы всё равно умудряетесь всё рушить.              – Мы же не роботы, – грустно улыбнулась она, прерывая монолог. Стелла прекрасно осознавала, куда идёт этот разговор, но не могла не попытаться защититься. Да, он был прав, что часто они вели себя до абсурдности глупо, она и Скай, но всё это было не из-за неблагодарности. – Мы не можем перестать совершать ошибки, потому что у вас даже возможности так ошибаться не было.              – Я согласен, – без колебаний последовало.              Сильва снова отвернулся, должно быть, не в силах так откровенничать, глядя ей в глаза. Всё же он хранил в своей душе слишком много секретов, которые ей знать было вовсе не обязательно. Она не винила его за это. Пусть так.              – Согласен, но не могу быть объективным. Он слишком дорог мне, слишком сильно, и, возможно, я идеализирую его, но… – Он замолчал, делая глубокий вдох и прикрывая глаза, а после посмотрел на неё как прежде. – … Я знаю, какой Скай. Слишком добрый, иногда слишком мягкий, слишком милосердный, слишком вдумчивый. Он часто так глубоко зарывается куда-то, что начинает думать о том, чего вообще нет. Постоянно ищет справедливость, постоянно пытается найти какой-то изъян, и с этим до безумия сложно порой, но… Я не могу понять, чем он заслужил такое расставание.              – Ничем, – легко произнесла Стелла, даже не размышляя. Она анализировала всё произошедшее достаточно долго, чтобы сформулировать истинную причину. Моргнув и постаравшись прогнать подступающие вдруг слёзы, она, не переставая смотреть в глаза директора, стала говорить: – Я должна была сразу сказать ему, что мне нужно было то лето наедине, что я не смогу быть такой, какой он меня видел. Да, я испугалась, струсила, просто не смогла принять, что он вот так оставит меня. Просто уехала и смогла тешить себя надеждой на то, что он ждёт меня, что хоть кто-то меня искренне ждёт. И потом, уже после начала второго курса, я ужас как не могла принять, что он так быстро разлюбил. Знаю, я какая-то… ненормальная, но…              – Ложь.              Уверенность Сильвы по-настоящему поразила её, и она на мгновение замерла с приоткрытыми губами. Шум гостей во дворе стих, будто его и не было никогда, и пространство сократилось до неё, Сола и Ская где-то во дворце.              Она и представить не могла, как сильно нуждалась в том, чтобы просто услышать подобное.              – Стелла, я видел, как ты росла и как, – мужчина теперь повернулся, локтём опираясь на перила и всем корпусом обернувшись к ней. На лице не было и капли лукавства, и это заставляло напряжение сковывать её конечности сильнее. – Я не виню тебя и никогда не винил, я же не идиот. Чтобы вы ни говорили, как бы по-взрослому ни вели себя, вы всё ещё дети, восприимчивые и иногда вообще не понимающие, как правильно поступать.              – Но вы ведь злились на меня, правда? Только не врите… – Испустив печальный смешок, она улыбнулась коротко.              – Я и не собирался. Да, злился. Сказал же, что не могу быть объективным, – Сильва покачал головой, словно прогоняя дымку перед собой. – Фара всё пыталась убедить меня быть понимающим, а я всё злился, но, честно, никогда не винил. Теперь не злюсь.              – Почему?              Вот он тот изменившийся ответ, которого она ждала, но, оказалось, его было мало. Стелла дышала глубоко, голова немного кружилось, и платье неожиданно начало сжимать грудь. Этот разговор не был каким-то пугающим, каким-то грубым, но все эти искренность и откровенность открывали в сердце нечто новое. Она не знала, сколько времени прошло и сколько оставалось, но сейчас важным было другое.              Сильва молчал и вглядывался в её глаза. Видел ли он в них Ская? Вряд ли, но теперь она понимала, что и дьявола он в них тоже не видел. Раньше она никак не могла догадаться, почему Беатрикс, несмотря на всё произошедшее, вдруг стала ближе к Солу, а сейчас всё стало кристаллически прозрачно.              – Потому что теперь ты влюбилась по-настоящему, – наверное, впервые его истинная тёплая улыбка была вызвана ею и была направлена ей. Все её силы были брошены на то, чтобы не улыбнуться в ответ и не расплакаться от банальной открытости, от банальной прямоты. – В тот раз ты не любила, но теперь и ты, и Скай изменились вместе. Какой смысл мне злиться, если и он счастлив, и ты? Ты уже слышала, что я не собираюсь никого осуждать…              – Подождите… Откуда вы знаете, что я была в гаражах тогда? – Сквозь затаившееся дыхание и радость пробилось незабываемое чувство дежавю. – Ривен говорил, что вы не должны знать.              Сильва цокнул, вмиг превратившись из серьёзного отца в измождённого:              – Скорее всего, Скай тоже так думает… Слепые щенки, кошмар… – В его голосе слышался смех, и ей самой хотелось рассмеяться до того, как мужчина снова не успокоился и не посмотрел на неё. – Это неважно. В общем, я позвал тебя просто, чтобы сказать, что я не держу на тебя обиду. Скай долго не мог отойти от… всего, но теперь всё вроде как наладилось, поэтому… Я рад, что вы оба смогли переосмыслить всё.              – Это типа благословение? – Вырвалось у неё быстрее, чем Стелла могла себе позволить.              Лёгкость и умиротворение укутали её сердце плотнее, когда Сильва мягко усмехнулся ей:              – Типа того.              Она уже и вспомнить не могла, что конкретно сдерживало её от принятия этой любви и от Ская. Как она вообще могла так себя вести? Стелла, должно быть, никогда до этого не чувствовала такого волшебного чувства полёта, такого спокойствия на душе. Казалось, все проблемы были решаемы, а горы она могла свернуть мановением руки.              А ещё благодарность. За что – неизвестно на самом деле. Возможно, за того человека, которому Сильва помог стать таким, каким он был, и в которого она влюбилась.              Может, узор её платья создавал особое настроение, потому что ей казалось, что, ступая, она летела, точно бабочка, точно те крошечные создания с золотистыми крыльями, которых около двух недель назад показал ей Скай. Была ли у насекомых магия, которая передалась и ей в тот вечер? Теперь она всерьёз рассматривала эту мысль, как объяснение той воздушности, с которой она дышала с того момента. Ей не хотелось думать, что это всё было первым временем влюблённости, лишь сверкавшей занавесью, потому что, если после она и спадёт, тот огонь жизни, который в ней зажгла эта влюблённость, не сможет погаснуть.              Осторожно маневрируя, Стелла завернула за угол, и перед глазами её появилась большая двустворчатая дверь. В ушах отдавался стук собственных каблуков, двое дворецких почтительно поклонились ей и, тепло улыбнувшись её счастливому выражению лица, открыли ей проход в следующую комнату.              За дюжиной переливавшихся платьев самых разных цветов она сразу заметила то, которое всего час назад помогала надевать. Сердце наполнилось чужими тревогой и напряжением, и она напрямик двинулась к Музе, к противоположной стене.              – Ты выглядишь просто потрясающе, – произнесла она без капли преувеличения. V-образный вырез наряда, волнами ниспадающий подол, длинные тёмные перчатки – весь образ был таким органичным, что подруга, привыкшая к расслабленному и спортивному стилю, не выглядела ничуть не нелепо, но, наоборот, гармонично. – Я знаю, что не переживать непросто, но давай хотя бы попробуем.              Муза тут же повернулась к ней, словно ждала её всё время, и в очередной раз нервно поправила краешек перчатки.              – Не получается! Сколько там человек? Тысяча? – Шёпотом воскликнула подруга, поднимая взгляд. Да, она действительно волновалась.              – Даже если бы моя мать захотела пригласить столько гостей, Сириус бы просто не уместил бы их, – с иронией ответила Стелла, подходя ещё ближе. Теперь, под светом лампы, лицо Музы можно было разглядеть лучше: хороший макияж подчёркивал всё, что было нужно, но нервы меняли всю картину. Даже если платье было чёрным, такой унылой во время танца быть точно было нельзя. – Послушай, постарайся вообще забыть, что они там…              – Стелл, я же знаю, как именно все эти герцоги, и герцогини, и все прочие будут нас оценивать, – подруга выдохнула разочарованно и поджала губы. В голосе слышался банальный, обыкновенный страх.              Конечно, и она знала, как на них будут смотреть. Может, она впервые участвовала в Танце, но была достаточно наблюдательна и до этого: она слышала, как всеми важными персонами обсуждались пары, их движения, их отдачах, их взаимодействия и, главное, каждый участник по отдельности.              – Они будут шептаться о том, как мы двигаемся, как с Ривеном смотрим друг на друга, дрожим ли, оступаемся ли. Они будут спрашивать друг друга, что знают конкретно обо мне, понимаешь? А потом решать, нравлюсь ли я им по тому, как я станцую. Это какие-то… Голодные Игры, а не простая и красивая традиция, – по мере того, как говорила, Муза начинала тревожиться всё больше и больше, Стелла ощущала, как бегали её мысли из стороны в сторону.              На секунду возникло желание попробовать новую силу, но в следующую – перед глазами появилось лицо Музы, только не той, что сейчас стояла в прекрасном бальном платье, а той, что плакала после отъезда Сэма.              Стелла не совершит ту же ошибку.              – Я правда не знаю, что могу сказать, как опровержение. Ты права: это будет тупое соревнование на самую милую улыбку и самый красивый наряд. По-средневековому, но это в Солярии мало кого волнует, – вместо фиолетового света её глаза зажглись включившейся ещё одной лампой. Осторожно, чтобы не спугнуть, она взяла облачённую перчаткой руку подруги в свою и сжала доверительно. – Пусть это мало волнует и нас.              – Но..! – Муза кинулась возражать, но замолчала, когда Стелла крепко переплела их пальцы.              – Какая разница понравишься ты им или нет? Я наследница престола, но каждый раз слышу критикующие шепотки за спиной, поэтому… Неужели ты правда думаешь, что им может понравиться хоть кто-то? – С каждым последующим словом собственная уверенность росла и росла. – Забей. И всё. Ты любишь танцевать – танцуй, как хочешь. Пусть думают, что им понадобиться.              – Ты говоришь, как Ривен, – буркнула подруга, опустив взгляд на мраморный пол, но Стелла почувствовала, что напряжение постепенно стало покидать тело феи разума.              – Ну, вообще, мы похожи с ним больше, чем ты думаешь, – усмехнувшись саркастично, сказала она.              Муза посмотрела на неё, закатила глаза притворно устало, и стало понятно, что успокоиться всё же немного удалось.              – Я думаю достаточно, поэтому всё никак не могу понять, как нас со Скаем так угораздило, – цокнула подруга, но не сразу осознала, что слетело с её уст только что. Губы Стеллы медленно расцвели по-настоящему счастливой и широкой улыбкой, ей показалось, что она могла лопнуть от радости, что в один миг заполнила всё её существо. А ещё веселье, конечно – очень весело было наблюдать, как Муза, опомнившись и начав заикаться, бросилась исправлять саму же себя. – В смысле угораздило подружиться с вами! Ему с тобой и Ривеном, мне тоже с вами, а не в смысле, что его угораздило влюбиться в тебя, а меня в… Ты поняла меня!              – Да, я поняла, в кого тебя угораздило влюбиться, не волнуйся, – дурачась, Стелла состроила дразнящееся выражение лица и понятливо поджала губы. Для пущего эффекта не хватило только чуть нахмурить брови, но подруга начала несильно толкаться, едва ли сдерживая собственный смех.              – Прекрати! Перестань! У тебя от чувств уже крыша поехала совсем! Везде ищешь, что не надо!              «Что не надо»? В этих словах правды не было совсем. Очень даже надо было, и не ей, а Музе, и Ривену, и им вместе взятым. Многое случилось с ними, с Алфеей, но, став партнёрами, эти двое действительно смогли открыть в себе то, в чём нуждались слишком долго. Это ли была не любовь? Стелла правда была похожа на Ривена, потому прекрасно видела, что случилось с ним, и видела, что происходило с её подругой.              Боковым зрением она увидела, что остальные девочки начали оглядываться на них. Их нетихий разговор, весёлый смех и разворачивающаяся «драка» привлекли всеобщее внимание.              До того, как в комнату, словно ураган, ворвались Жизель и один из организаторов Бала, любимчик всех студентов Алфеи.              – Так, судный день настал! Пора сдаваться, все за мной, дамы! Господа уже ожидают вас! – Низкорослый мужчина, окинув их всех нестрогим (хотя очень пытался строгим) взглядом, развернулся на пятках и зашагал по коридору.              Такие его выходки здорово поднимали настроение. Стелла должна была признать, что ей будет его не хватать.              – Всё пройдёт замечательно, потому что вы замечательные. Ни о чём не беспокойтесь, – Жизель, не следуя за организатором, прошла к ним, вглубь комнаты. Её улыбка тронула слишком сильно, хотя и не должна была, наверное.              Лишь сейчас, идя по опустевшим коридорам дворца, Стелла вдруг вспомнила то, что не давало ей уснуть до середины ночи. На губах возникли фантомные чужие губы, на талии – мужские ладони, а сердце начало медленно биться в учащённом ритме. Она волновалась, да, но не о мнении столичной элиты и её матери, а о том, как сможет перестать просто смотреть на Ская. Сколько они не виделись? Меньше суток? Казалось, что вчерашний вечер случился годы назад, и вот теперь, спустя бесконечное время разлуки, она готовилась взглянуть на него вновь. Её улыбка дрогнула из-за предвкушения, как и колени, но она, упрямо держа себя в руках, вместе со всеми повернула в прилегавший ко входу в зал коридор.              Костюмы мальчиков не были такими разнообразными, как у них, у девочек, но это не мешало каждому выглядеть по-разному. Кто-то выглядел немного несуразно, кто-то вполне органично, а кто-то… на ком-то взгляд её замер.              В длинном сверкающем платье со шлейфом, вуалью ниспадающим позади неё, Стелла смотрела в небесно-голубые глаза Ская, застывшего в паре шагов. Он застыл в середине разговора с лучшим другом, и корпус его был полностью повёрнут к ней. От того, как он смотрел на неё, щёки её загорелись пунцовым, а от вида на невероятно подходящий к его фигуре костюм ногти больно впились в ладони. Вчера, в свете сотни свеч, он выглядел совсем по-другому, ни хуже, ни лучше, но теперь даже его взгляд изменился. Казалось, в свете магических сфер его волосы сияли, словно нимб, и дыхание её сбилось.              Он же, переставший слышать слова Ривена, осознал, что, оденься другая девушка в это же платье, она ни за что бы не выглядела так же прекрасно, как выглядела принцесса Солярии. Повторяя образ маленькой звёздочки, лежавшей на её ключице, Стелла была Солнцем, его Солнцем. Вмиг и предстоящий Танец, и огромная толпа в зале перестали иметь значение, потому что значение имела только она. О чём он вообще мог переживать, если с ним будет танцевать эта девушка? Подол её платья действительно был тёмно-синим, цветом их глаз, но выше, на талии и на груди, ткань, изрисованная узорами, точно крылышками, светлела. Кончики его пальцев дёрнулись, мечтая дотронуться до оголённого плеча.              – Ты… принцесса, – о слух разбился хриплый голос Ская.              Из-за нервозности она засмеялась.              – Спасибо, что напомнил, – её же голос дрожал, но она старалась не обращать на это внимания.              – Я серьёзно.              – Я тоже, – на негнущихся ногах она подошла ближе, забыв, что рядом были остальные люди.              – Стелл, я не знаю, как мы будем танцевать.              На мгновение она запуталась. Стелла нахмурилась непонимающе, уже начав придумывать проблемы, уже начав искать решения на них, и не заметила, как Скай, взяв её за руку, придвинул ближе к себе.              – Мне кажется, я буду просто стоять и смотреть на тебя, – прошептал он в паре миллиметров от её лица. В нос ударил аромат парфюма, вдруг ставший заменой кислорода, а взгляд упал на губы, которые утянули её в поцелуй всего день назад.              Забавно, что она боялась того же самого. Забавно, что она ощутила то же чувство, что ощущала сама.              Её ладонь наощупь отыскала его, ту, что не держала её, и со всем своим отчаянием вцепилась в неё и в Ская, что был слишком красивым в этом костюме, что смотрел на неё по-преступному заворожённо.              – Тогда закроем глаза. Будем двигаться с помощью вот этого.              Подушечки её пальцев опустились на ткань его мягкой белой рубашки, у самого сердца, и в следующее мгновение их обоих охватила мощь той необъяснимой связи, ниточкой тянувшейся между ними. Стелле хотелось сбежать прямо сейчас, спрятаться в саду и поцеловать эти губы вновь, но момент был прерван голосом Жизель.              Когда дверь в зал открылась, время остановилось на пару секунд. Взгляд восхищённо переместился по наколдованному иллюзорному ночному небу над потолком, чтобы в следующий момент музыканты начали играть.              Глубокий вдох.              Они со Скаем шагнули вперёд, оказавшись под прицелом сотен взглядов. Шаг – остановились, шаг – остановились. Крепко сцепленные руки между ними не давали обоим потеряться в тусклом свете искусственного лунного света. Она сглотнула, плавно поворачиваясь лицом к Скаю, и, не сдержав улыбки, поддалась его ладоням. Он обернул её вокруг своей оси, и вновь, и вновь, вновь, а потом, обхватив лопатки, притянул ближе.              Стелла наступила, он отступил, наступила – отступил, чтобы после двинуться вперёд самому.              И она искренне забыла, что в этом огромном зале с высокими, до небес, потолками, они были вовсе не одни. Казалось, она заплутала где-то в глубине тех глаз, что смотрели на неё с нежностью и любовью, и ей совсем не хотелось возвращаться. Стелла даже не думала, куда шагнуть в следующий миг: нечто незримое толкало её дальше, нечто неосязаемое толкало её ближе к Скаю, и она даже не пыталась сопротивляться.              Его ладони, тёплые и ласковые, касались её плечей, и она мечтала, чтобы, схватив за талию, они втянули её в объятия. Пальцы её больно вцепились в линию его предплечья прямо перед тем, как Скай, отпустив её и позволив ей медленно обернуться вокруг себя, прижал спиной к своей груди.              В поле зрения появилась остальная часть зала. Люди, множество людей смотрели на них, смотрели прямо на неё, но всё, что её волновало, это дыхание молодого человека рядом с ней, его крепкая хватка на её талии. Стелла успела уловить несколько любопытных улыбок, а ещё взгляд Сильвы, что стоял рядом с директором фей.              – Станешь моей девушкой? – раздалось у её уха, даже не испугав её.              Она почувствовала за миллисекунды, что он собирался это спросить, потому без колебаний ответила:              – Буду.              Когда они оказались лицом к лицу, она заглянула в его глаза. Казалось, она влюбилась и в эту голубизну, и в светлые ресницы, и в изгиб носа, и в улыбку, и в иногда хмурые брови.              – Пообещай, что всё будет по-другому, – прошептала она, не возражая, когда Скай, нарушая правила, опустил ладони ниже.              – Всё обязательно будет по-другому. Я клянусь, – в последний раз закрутив её, также тихо проговорил он, и она знала, что солгать он бы не смог.              Пускай всё закончится, пускай они разлюбят, пускай вырастут из прошлого и из друг друга, но это будут их отношения, их взаимная любовь, на которую они имели полное право. Всё, что случилось между ними, было злой несправедливостью, и если им был дарован шанс начать всё заново, начать всё правильно, то отказаться от него у них не было никакого желания.              Вместе с мелодией остановились и они, замерев друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Улыбки копировали друг друга, сердца бились в унисон, и они делили мысли о ночном побеге в недра Сириуса лишь вдвоём. Осталось сделать реверанс и услышать аплодисменты, но в её размышления врезался еле слышный скрип двери.              Инстинктивно она посмотрела на первого нечужого человека, кто оказался у неё на виду. Затравленный взгляд Сола заставил её затаить дыхание и проследить до того, на чьём мужчина заострил своё внимание.              Изнутри закусив щёку, Стелла увидела в дверях зала Фару Даулинг, нисколько не изменившуюся и, не моргая, смотревшую на Сильву, неизвестную светловолосую женщину, а ещё огненные рыжие волосы, и ей с отчаянием захотелось, чтобы пальцы Ская на её ладони сжались сильнее из-за его любви к ней, а не к этим пламенным волосам.              

***