Герой для графини. Первый сезон глазами Ольги Воронцовой

      Ольга давно уже забыла о том, как быть человеком. Графиня Воронцова больше ста лет не чувствовала усталости, не болела и не испытывала потребность во сне. Все ее раны заживали почти мгновенно и больше не беспокоили, не оставляя после себя никаких шрамов. Но Барановский не был вампиром. И по словам Святослава Вернидубовича, вчера его убили в гаражах.       Сережа ввалился в дом Ольги с бутылкой водки в руках. Падая на диван и закидывая ноги на белый подлокотник, Барановский пил водку и рассказывал, что всех его друзей убили. А за ним гонится какой-то парень. — Успокойся, мой хороший. Здесь тебя никто не найдет.       Ольга Анваровна с удовольствием оторвала бы голову любому маньяку. Пусть только попробует сунуться на ее порог. — А как он выглядел, этот парень? — Я не разглядел. Я же убегал от него, Олечка. В куртке, шапке. Какой-то задрот.       Неужели Женёк? Только зачем это нужно Кривичу? Жан, конечно, мало крови приносит, но ведь Анька тоже могла бы охотиться. Ей даже проще.       Барановский начал плакать, рассказывая о погибших друзьях. Но Ольга Анваровна никогда не была склонна к сочувствию.       Графиня не знала, кто был тот загадочный парень, напавший на Серёжу и его друзей? Неужели Кривич выпустил на охоту своего новообращённого? Ну и зачем тогда все эти годы говорить о том, что всю кровь для еды надо брать исключительно в холодильнике? Любой вампир подтвердит, что самая вкусная кровь это та, которую пьешь прямо из жертвы. Пока кровь ещё теплая и живая, она ни с чем не сравнится. Жан подогревал на ужин донорскую кровь, но иногда смоленские вампиры пили ее холодную, как вино. Обманывая себя, они долгое время питались консервами. И все это, потакая капризам патриарха Семьи.       Ольга давно поняла, что все правила Кривича направлены только на то, чтобы превратить неукротимых хищников в покорных телят. После развода графиня и регулярно охотилась, и не отказывалась подкреплять свои силы кровью, которую приносил ей Жан.       Красота не даётся даром. Надо было пить достаточно крови, чтобы не превратиться в старуху. Каждый раз, замечая, как устает Жан после работы, Ольга удивлялась его терпению. Всего-то надо было сделать пару укусов, подпитаться от живого человека, а не тащиться с тяжелой сумкой в старый дом, где под бдительным оком Кривича больше стакана консервированного суррогата и не выпьешь.        Ольга прекрасно знала, как проходят подобные семейные ужины. Поэтому редко их посещала. Спасибо большое за такое сомнительное удовольствие.       Пока Сергей всхлипывал и размазывал слезы по лицу, графиня тщательно анализировала ситуацию, а когда истерика стала заканчиваться, Ольга отправила Барановского в ванну.       Сережа едва стоял на ногах. — Не упадешь? — усмехнулась графиня, глядя на покачивающегося Барановского.       Помогая Серёже принять душ, Ольга не сдержалась и сделала пару укусов на пробу. Алкоголь в крови Сергея опьянил и графиню.       Ольге Анваровне сразу захотелось отправиться со своим любовником в постель. Чудесное спасение придавало их отношениям мистики. Графиня Воронцова знала, что такое потери. За их долгую жизнь кладбище пополнилось многими друзьями семейства Дешам. — Ты послан мне самой судьбой. Запомни, Сережа, ты мой навсегда. И пусть твой маньяк забудет о таком сладком пирожочке.       Барановский смотрел на Ольгу, как на богиню. И этого было достаточно.       Все напряжение прошлой ночи ушло. Главное, что Серёжа был жив, и Ольгу нельзя было обвинить в его смерти. Даже если Жан обманул ее и не собирался подделывать анализ крови, алиби графини прямо сейчас лежало в ее кровати.       Впиваясь острыми клыками в тело Серёжи, графиня с наслаждением чувствовала, как струя горячей крови льется ей в горло. Вот оно наслаждение, высшая точка удовольствия для вампира. Ольга любила забирать через кровь энергию из тела своей жертвы. Выпивая даже чуть-чуть, графиня чувствовала себя намного сильнее.       Но к сожалению, от приятной трапезы Ольгу отвлек сильный шум. Раздался треск вышибленной двери и Ольга услышала тяжёлые шаги своих гостей. В том, что среди них был и Святослав Вернидубович, не стоило сомневаться. Кто ещё, кроме первородного смоленского упыря, мог так бесцеремонно ввалиться в чужой дом! — Ты почему не открываешь? — торопливо подскочил к Ольге Жан.       Ольга посмотрела на Дешама, стоявшего в тонком пальто, и ее сердце сжалось от непрошеной нежности. Прошлый раз, на кладбище, Жан смотрел злюкой, а сейчас у него был взгляд испуганного ребенка. Дешам боялся за нее, как, черт подери, приятно! — Возможно, я просто не хотела этого делать.       Милый Жан, ты даже не представляешь, как хорошо, что ты пришел именно сейчас. Жаль только, что все остальные тоже притащились, но они же будут вечно ходить за тобой по пятам. Тут ничего не поделаешь… — Вся семья. В столь поздний час. Чем обязана?       Больше всего Ольгу выводила из себя Аннушка в своей неизменной шинели. Удивительно, как Остроумова умудрялась находить замену этой уродливой вещи гардероба во все времена. Ну и берет, конечно.       Хотя против берета Ольга не возражала. Ничего так, изящно, на парижский манер. Но все остальное…       Не стесняясь и полностью растоптав все понятия о приличиях, семейка начала допрос. Анна вышагивала в грязных сапогах по гостиной, стуча каблуками, только кожаной куртки и маузера не хватало. А мерзкий дед Слава, видимо окончательно потеряв совесть — да и была ли она у древнего ящера-упыря? –покрикивал и сыпал угрозами. Ольге так и хотелось поставить их всех на место. Выставить из своего дома и запереть дверь на засов. А хуже всего было то, что Жан был на их стороне.       «Забудь, как страшный сон». Что он хотел этим сказать? Неужели Жан отрекся от нее? И по иронии судьбы выбрал для этого именно те слова, которые когда-то связали их союз общей тайной. — А в чем дело? Вы что, меня обвиняете? Жан, ну скажи, что я не убийца. Ты же проверял мою кровь. Я чиста. Скажи им.