Герой для графини. Первый сезон глазами Ольги Воронцовой

— Прости, Ольга. Эта проверка была фарсом.       Прекрасно! Просто замечательно! Неужели Жан не понимает, что Кривич цинично его использует? Нет, это счастье, что ей удалось вырваться из этого болота. Пресмыкаться перед дедом всю отпущенную вечность и ради чего?       Ольга хорошо помнила Жан-Клода, когда он только переехал к ней в особняк. Это был самолюбивый, гордый француз. Настоящий маркиз. В нем ещё оставался задор наполеоновского вояки. А как они хохотали ночи напролет! Но, конечно, тогда, в золотые времена, они пили свежую кровь и не морили себя голодом.       Хорошо рассуждать тысячелетнему старцу про умеренность в еде. Интересно, а когда Святослав Вернидубович был молодым вампиром ста или двухсот лет от роду, он тоже постился или жрал всех подряд, спасая родную землю от полчищ захватчиков? Вот откуда его выносливость и сила, сколько же крови разных народов выпил Кривич, и не сосчитать.       Ольга с невозмутимым видом сидела на диване, пока вся горе-семейка смоленских упырей пыталась выбить из нее признание в убийствах.       И они бы добились своего. Трудно сопротивляться, когда против тебя трое. И один из них твой венчанный муж. Как жутко складывается порой жизнь.       Послышались шаги, и в гостиную вышел Сережа. Ольга не смогла сдержать довольную улыбку, когда студент прошел у всех на виду через залу и остановился у кадки с цветком.       Ну что, съели теперь? Никого я не убивала. А вот вы просто мерзкие твари. Но это было и так ясно.       Анна Петровна начала что-то бормотать, не желая верить своим глазам. Кривич внезапно вздумал притвориться брезгливым и воспитанным человеком. — Ты бы его хоть к лотку приучила. Нехорошо.       Нехорошо жить в сарае, и ходить в одной жилетке круглый год. Не удивлюсь, если он в ней же и спит в своем гробу. А то, что молодой мужчина справил нужду в цветочный горшок — это эксцентрично. Он вообще-то рок-музыкант, может и не такое себе позволить. Только откуда же вам, жалким ханжам, об этом знать?       Жан быстро оценил ситуацию и зачем-то достал свой платок. Ну это уже классика. В любой непонятной ситуации Дешам берется за этот лоскут ткани. — Боюсь, твой платок будет ему мал, — прокомментировала Ольга и подошла к Серёже, чтобы укрыть его пледом от любопытных глаз.       Анна держалась молодцом. Даже несмотря на очевидный провал всей линии обвинения, она упорно продолжала нападать. Уже без прежнего задора, но все же довольно энергично. Видно, присутствие Кривича ее так мотивировало. Не могла она спасовать на глазах у любимого дедули.       Ох, Анюта, знала бы ты, что вытворяет твой дед Слава, когда его никто не видит. Не такой уж он и ангелочек! — Почему ты не сказала, что парень, которого мы ищем твой… — Аннушка запнулась, подбирая слова. — Мужчина? — усмехнулась Ольга, — Мой мужчина, но я не обязана отчитываться о моей личной жизни!       Боже, кому я это говорю? Да эта девчонка и не жила по-настоящему никогда. И всё благодаря деду. Обратил ее, нецелованную. Не успевшую нагрешить. Старый развратник. Вот спрашивается, зачем было приводить в дом такую как Анннушка? А всё ведь для того, чтобы разлучить их с Жаном.       Ольга помнила, как после войны появилась надежда и хотелось начать всё сначала, забыть плохое. Они с Жан-Клодом много гуляли тогда и вспоминали свою прошлую жизнь. О том, что было недавно, о всех пережитых ужасах войны, говорить не хотелось. Развод казался далёким, словно случился в другой жизни, или в другом веке. Ольга видела любовь в глазах Жана, и она отвечала ему взаимностью.       После победы доктор Дешам сменил биографию. Ведь его же угораздило геройски погибнуть. Но графине Воронцовой и не нужен был герой войны в орденах. Как раз таких сейчас было много, а ее маркиз всегда был особенным, не похожим на других. И, когда Жан почти вернулся домой, к Ольге, Кривич обратил Остроумову. — Хватит хвостом-то вилять! –прикрикнул дед, — Из-за твоей личной жизни нам скоро бошки поотрывают.       Ольга ненавидела этот тон. В этот момент ей хотелось только одного, оторвать голову Святославу Вернидубовичу. Но нельзя. Вокруг старого маразматика его верные родственники. Накинутся, словно шавки, повиснут на ее руках. А Жан намного сильнее Ольги, с ним не сладишь. Да и Кривича врасплох не застать. Нечего и думать об этом.       Ольга отвернулась к камину. Вдох, выдох. Не надейтесь, я не собираюсь дрожать. Вдох, выдох. Дрова падают в огонь. Вдох, выдох.       Ольга стала медленно рассказывать все, что ей известно. Это успокаивало ее, но злило остальных.       Дешам занялся привычным ему делом. Стал проверять состояние Барановского, а потом зачем-то полез в свой медицинский саквояж. — Что ты делаешь?       Жан уколол Сергея шприцом. Не собирается же он причинять вред человеку? А как же клятва Гиппократа?! Но Ольга давно не верила Дешаму. Если Кривич глазом моргнет, его верный доктор сделает все, что прикажут. Но в этот раз, кажется, Жан всего лишь взял у Барановского кровь. — Ещё вчера твой Сережа весь был в порезах, сегодня на нем ни царапины, — пробормотал Дешам.       Мой Сережа! Боже, Жан, ты серьезно решил устроить сцену ревности именно сейчас? — Я не сильна в медицине.       Ольга снова отвернулась от семейки. Было просто отвратительно смотреть на то, как покрывается потом Святослав Вернидубович, упорно оставаясь в ушанке и тулупе. Может ещё дровишек подбросить? Дед же любит париться в баньке. Вот и уважу старичка.       Пока Анна Петровна, подкравшись со спины, продолжила допрос, Ольга смотрела на Жана. Бедняга, замёрз, наверное. Хотя бы погреется. Вампиру инфлюэнция не грозит, но Ольга помнила, что ее француз любил солнце и тепло.       Жан заложил руки в карманы и пожирал глазами Ольгу Анваровну. Графиня понимала, что Жану очень хочется выгнать всех посторонних, включая Барановского, и остаться с ней наедине.       Ольга могла представить, о чем бы говорил с ней Жан-Клод. Таких разговоров у них было много. Но Ольге удавалось свести все нотации к пламенным поцелуям. А после поцелуев и ночей страсти Дешам становился покладистым, как ягненок.       Жаль только сейчас ничего не получится. Кривич на страже.       И между ними стоит Остроумова. Анна Петровна теперь всегда будет рядом. И благодарить за это надо Святослава Вернидубовича Кривича.       Интересно, а тысячелетнего вампира можно убить? Хотя бы теоретически. — А теперь вы оба тут и пытаетесь меня убедить, что это чистое совпадение? — чётко произнесла Анна. — Ну да, — пожала плечами Ольга, с трудом сдерживая зевок.       Сколько можно говорить об этих убийствах? Неужели Остроумовой на работе мало преступлений? Всё, что случилось, чистейшая случайность.        — Мне нужен полный список всех тех, кто ездил с тобой в Ярославль, — продолжила допрос Остроумова. — Возьмёшь на кафедре. Но у нас в труппе убийц нет. — Давай это будет решать полиция, а не руководитель студенческого кружка!       Графиня Воронцова зашипела, обнажая клыки. Аннушка зашипела в ответ.       Никакого списка от меня ты не получишь! Графиня Воронцова никогда не писала и не будет писать доносы на своих студентов. Забыла, какой сейчас год? Так я напомню!       Броситься бы на эту мелкую дрянь. Обратиться и порвать Остроумову на куски. Или хотя бы укусить, как следует.       Мой дорогой Жан-Клод, ты уже выбрал, кого ты будешь защищать?       Перед глазами вставало прошлое. Недавнее прошлое по вампирские меркам. Бравые пролетарии в кожаных куртках и пальто, топчущие грязными сапогами господские ковры. Вот так они и врывались тогда, нагло, весело, уверенные в своей правоте.       Жан должен помнить. Его ведь тоже уводила такая компания. Недалеко, до ближайшей стенки. Ольга Анваровна никогда не забудет, как он вернулся к ней в окровавленном мундире военврача. В его теле было несколько пуль, и все их пришлось извлекать, заново раня плоть. Жан мужественно молчал, проделывая эту операцию. А Ольга подавала ему инструменты. В первый раз они посмеялись, но потом стало не до смеха.       Неужели они думают, что такое можно забыть?       По спине Ольги пробежали мурашки. Воздушный тонкий пеньюар холодил кожу. Снова раздались шаги. Сегодня у графини Воронцовой раут, впервые за очень долгое время. Как приятно, что дорогой супруг нашел время прийти, и Ольге не пришлось принимать дорогих гостей в одиночестве. — Ольга Анваровна, вы дома? У вас открыто, — вошел в гостиную уже знакомый красавчик в сопровождении полицейских. — Привет. Я как раз собралась тебе звонить, — засуетилась Остроумова.       Ольга прекрасно запомнила молодого следователя. Фамилиар Остроумовой, коллега по работе в сыскном отделении. Вон, как Кривич уши навострил! Беспокоится за свою Анюту. — Здравствуйте. Как здоровьице? — оживился дед.       Да поживет ещё ваш кормилец. Жалкие скоты, лицемеры. И вы ещё обвиняете меня за то, что я завела себе этого студента, а сами всей семьёй кормитесь одним мужичком. Симпатичным, что уж там. Надолго его хватит? — Да ничего, спасибо. А вы почему все здесь? — удивился Иван.       А он вполне способен здраво мыслить. Надо быть с ним поаккуратнее. А то обвинят ещё потом и в его смерти. Вон, как Аннушка Кривичева разволновалась. — Мы Барановского нашли, пьяный спит.       Они нашли. Ольга поняла, что сегодня студент покинет ее гостеприимный дом.       Эх, пропал Сережа! Впрочем, сам виноват. Остался бы в тот вечер у нее на ночь, не попал бы в такую жуткую историю. — Ну считай, я тоже его нашел, — запальчиво возразил Жалинский Аннушке, а потом повернулся к графине, — Он вам слишком часто звонил. — Это нормально. Мы встречаемся.       Как далеко простирается его наивность? У каждого в этой семье есть свой фамилиар. Сережа принадлежит графине Воронцовой, точка.       Ольга знала, что наверняка у Жана тоже есть кто-то на постоянной основе. В больнице, прямо на рабочем месте. Раньше, когда доктор Дешам ещё поддерживал иллюзию крепкого брака, всегда было именно так.       Полиция стала уводить Сергея. Не зря приезжали, вернутся с добычей. Ольге было и смешно, и грустно смотреть на то, как хозяйничают в ее доме. Жан не обращал внимания на то, что происходит. Как будто он и не жил здесь столько лет.       Ольга не ждала помощи от маркиза. Но он мог сказать хотя бы слова извинения.       Ведь они все подозревали меня в убийствах совершенно напрасно. Ладно Аннушка, но Жан получил совсем другое воспитание. Или про это пора забыть? Мы меняемся вместе со временем, теряем свою суть и скоро ничем не будем отличаться от всех остальных.       Ну что же, можно считать, что первый акт мы отыграли. Пора менять декорации. Жаль, что аплодисментов я сегодня не получу.       Да Бог с ними, с аплодисментами, есть и вопросы поважнее. — Жан, вы уводите мой ужин!       Ольга решительно подошла к дверям. Жан вполне был способен сбежать, не сказав ни слова. Избегать выяснений отношений Дешам умел мастерски. Но Ольга не собиралась оставаться с голодным желудком следующим утром. Вот что они ей предлагают, выйти на охоту с самого утра? А бравый капитан полиции поймает ее с поличным и повесит на нее все нераскрытые убийства. Кто знает, может именно это ему и обещали в обмен на добровольное донорство?       Ольга смотрела на Жан-Клода. Маркиз готовился сказать очередную гадость, это было заметно по тому, как кривились его губы, как блестели глаза. Ольга наизусть выучила своего мужа. Она знала, как он грустит, как тоскует, как впадает в отчаяние или в полное безразличие. Единственное, что графиня до сих пор не могла просчитать, это момент, когда Жан начинает очаровывать и напускает на себя романтический вид. Ольга до сих пор чувствовала если и не дрожь в коленях, то весьма заметное волнение, стоило Жану слегка понизить голос и улыбнуться так, как умел один он.       Графиня не хотела оставаться с маркизом наедине именно по этой причине. Она знала, что если Дешам захочет, она уступит ему. Ведь он, обративший ее вампир, обладал над ней властью.       Ладно, ладно. Самой себе Ольга может сказать правду. Она до сих пор испытывает к Жану… Л… Лю… Лучше по-французски… Amour       Холодный ветер пробирался под кожу. Но Ольга стояла напротив Жана и не сводила с него глаз. Дешам захочет остаться сегодня ночью? Принесет свои извинения в своей милой манере, мурлыкая по-французски? — Прекрасно ты устроилась, ma jolie. Нашла себе паренька, который тебя и кормит, и.....       Ольга ударила резко, наотмашь. Вкладывая всю вампирскую силу в эту пощечину. Каков мерзавец! Он не смеет ни в чем ее упрекать. После всех его измен и после того, как он ее бросил одну. Нарушил клятву, которую они принесли в церкви. Плевать на то, что вампиры. Венчались они по всем правилам. А Жан всегда был религиозен. Это Ольге Анваровне было прекрасно известно. — Утром я привезу тебе завтрак. — И замок починишь.       Ольга ушла, оставляя Жана его любимой ненавистной семье. В доме снова было пусто. Шаги гулко отдавались в пустом пространстве. Дрова разгорелись, языки пламени немного оживляли обстановку.       Ольга села на диван, где только что лежал Барановский. Там осталась вмятина.       Покрывало впитало запах Серёжи. Ольга прижала ткань к своему лицу, вдохнула поглубже. Перегар смешивался с какой-то непонятной химической дрянью. Наверняка ее мальчик принимал что-то посильнее, чем алкоголь. После нескольких глотков крови Серёжи Ольга чувствовала приятное опьянение. До утра хватит. Можно посидеть за роялем, посмотреть в окно на ночное небо.       Утро застало Ольгу в гостиной. Графиня металась как пантера, в ожидании Жана. Кровь Барановского была очень вкусной, но насыщала плохо. Раньше, Ольга прекрасно помнила, она могла выдержать несколько дней на диете и не слишком мучилась от голода. Но сейчас все мысли графини Воронцовой были о хорошем глотке крови.       Бросив взгляд на часы, Ольга поняла, что Жан забыл о своем обещании привезти ей утром кровь. Схватив телефон, графиня Воронцова набрала своего бывшего. «Да?» — Это доставка? Я заказывала у вас стейк с кровью, можно без стейка.       Комната купалась в солнечном свете. Ольга представляла, как соблазнительно она будет выглядеть, когда Дешам увидит ее. Сменив красный пеньюар на зелёный халат, графиня причесалась и привела лицо в порядок.             Сегодня в университете был выходной, а значит весь день можно было заниматься своими делами. «Я все помню и буду через час». — Час? Вы отвратительная доставка. Я напишу на вас жалобу в Роспотребнадзор. «Всё. Ко мне пришли, до связи».       Хорошо, доктор Дешам, вы сами достали топор войны. Я буду не я, если не узнаю, кто навещает вас по утрам.       Ольга положила телефон на столик и терпеливо села ждать Жан-Клода. Вампиры обладали замечательным свойством. Можно было просто застыть как статуя и сидеть, не шевелясь и не дыша. Так время шло быстрее. Говорят, кто-то из древних провел так почти целое столетие. Век был не слишком удачным, проще было обратиться в статую, чем проводить его среди безумной толпы смертных. А может просто всё надоело, и не хотелось лишней суеты.