Тайны мертвого города

      Принцесса спала так долго, что в какой-то момент Антес всерьез забеспокоился. Эстер предупреждала, что после снятия проклятия ее высочество будет отсыпаться, но не целые же сутки! Может, что-то пошло не так? Может, в чары ведьмы вкралась какая-то ошибка? Может, нужно взять ноги в руки и срочно бежать в госпиталь за магом-целителем?..       Ночью он не сомкнул глаз, то прислушиваясь к тихому дыханию в соседней комнате, то сгорая от стыда и злости, стоило подумать о вновь обретенных воспоминаниях. Самое обидное заключалось в том, что, если бы он мог отмотать время назад, все равно ничего бы не изменилось. Даже если бы он заранее знал, что требуемая «игрушка» является ключом-артефактом, он все равно выполнил бы задание. Проклятая ведьма прекрасно знала, за какую ниточку нужно потянуть, чтобы заставить его плясать под свою дудку. Ради безопасности своей семьи он был готов на все.       Внезапная мысль заставила его покрыться холодным потом. А с чего он решил, что его семья в безопасности?.. Да, Лилианн забрала артефакт и заставила его забыть об их встречах, но кто сказал, что она действительно оставила его в покое? Может, ее люди все еще там, в Гэлморе, рядом с его родными, и стоит ему сделать неверный шаг…       «Если мне покажется, что ты пытаешься меня обмануть – первой пострадает Анника…»       «Она полностью подпала под влияние этой Карьи…»       «Надеюсь, она одумается и поймет, какое у ее подружки гнилое нутро…»       Ох недаром новая знакомая сестры так не понравилась их матери!.. Надо срочно написать Дженсу, пусть наведет справки об этой Карье и попытается отследить, кто ее нанял. А заодно пусть поговорит с его матерью… или, может, лучше с Ратмиром? Мама, конечно, женщина сдержанная и хладнокровная, с чисто иронским характером, но какая мать спокойно воспримет известие, что ее детям угрожает реальная опасность? Она будет нервничать и переживать, и это наверняка скажется на ней не лучшим образом. С другой стороны, разве можно скрывать от нее такие известия? Да и потом, рассказать только Ратмиру это все равно, что рассказать им обоим. Сам Ратмир может держать язык за зубами, особенно если его об этом попросить, но она непременно почует, что он что-то от нее скрывает и расколет его, как гнилой орех. Выбора нет, придется поговорить с обоими. Или не говорить никому.       Некоторое время Антес всерьез взвешивал этот вариант, а потом с сожалением отмел его. Новую подружку сестры Дженс еще сможет найти, но что делать с братьями? Он давно с ними не общался, и ничего не знает об их нынешнем круге общения. Остается надеяться, что, как и Анника, они не скрывают своих новых друзей, и мама сможет о них рассказать. Оставлять это дело на самотек нельзя; братья совсем еще юные и доверчивые, в их возрасте каждый новый знакомый может стать близким другом, а уж если это красивая девушка… Альгер поспокойнее, он темпераментом пошел в мать, и его нелегко сбить с толку, а вот Андрис такой чувствительный и влюбчивый, ему так легко вскружить голову… Да и Анника уже подросла, и на смену подружки Карьи легко может появиться какой-нибудь симпатичный паренек… Проклятье, хоть бросай все и беги в Гэлмор!..       Вор скатился с кровати и бесцельно заметался по комнате, пытаясь хоть таким образом выпустить переполнявшее его напряжение. Завтра прямо с утра он сбегает на почтамт и отправит письма Дженсу и Иннаре. Четверо, как некстати случилась эта история с кланом, из-за которой ему заказан путь в столицу! Собой он рискнул бы не раздумывая, но если бойцы клана засекут его рядом с матерью, он подставит под удар уже ее… Так что придется сидеть, сложа руки, и уповать на то, что бывшие напарники поймут его тревогу и постараются выполнить его просьбу в наикратчайшие сроки… Неудивительно, что принцесса так психовала поначалу, будучи вынужденной покорно ждать, пока кто-то другой занимается решением ее проблем. Это же просто невыносимо!..       В третий раз остановившись рядом с прикрытой дверью, Антес толкнул ее и прошел в соседнюю комнату. В окно заглядывал серп убывающей луны, и в его серебристом свете спящая принцесса была похожа на фарфоровую куклу. Ее лицо было безмятежным, грудь мерно вздымалась и опускалась и, наверное, это был первый раз за все время их знакомства, когда он видел ее такой спокойной. Она спала с вечера, с того момента, когда Эстер погрузила ее в колдовской сон, прежде чем приступить к работе. Закончив, ведьма небрежно отряхнула руки и сообщила, что ее высочество проспит как минимум до утра, и что она настойчиво не рекомендует ее будить. Антес рассеянно кивнул, все еще ошеломленный после снятия блока с памяти, и, кажется, даже не поблагодарил ни Эстер, ни Элиассона. Он вообще плохо осознавал, что происходит вокруг, но маги отнеслись к его состоянию с пониманием и быстро удалились.       Часы на стене показывали без четверти три, и вор содрогнулся от новой пришедшей в голову мысли. А что, если в заклятия Эстер все-таки вкралась ошибка? Что, если ей не удалось снять проклятие, и совсем скоро принцесса снова забьется в припадке? Что тогда?       А ничего, рассудительно заметил внутренний голос. Ты побудешь с ней, как обычно, а утром пойдешь к Эстер и скажешь ей, что ее работа не завершена. Она, все-таки, волшебница, а не богиня, и тоже может ошибаться. Хотелось бы, конечно, чтобы это все, наконец, закончилась, и чтобы принцесса больше не мучилась, но… Подожди еще немного и сам все увидишь.       Он привычно опустился на край постели и снова погрузился в невеселые мысли. Придется, конечно, рассказать ее высочеству о том, что он украл артефакт из дворца и отдал его непонятно кому. Интересно, как она отреагирует? Впрочем, он покорно снесет любую ее реакцию. Заслужил, что ни говори. Еще когда он держал артефакт в руках, он подумал, что готов ответить за свой поступок. Так что пора понести ответственность за то, что натворил. А заодно сделать все, что в его силах, чтобы как-то исправить последствия. Правда, он не очень хорошо представлял, что именно он может сделать, но чувствовал, что должен хоть как-то искупить свою вину. Да хоть остаться рядом с принцессой, – если она его, конечно, не прогонит к оркам, – и охранять от возможных покушений. Раз уж он своими руками сделал так, что ее кровь – единственное, что еще удерживает Врата закрытыми…       Когда он снова посмотрел на часы, было почти четыре часа утра. Принцесса продолжала мирно спать, неосознанно прижавшись к нему теплым боком, и с его сердца свалился увесистый камень. Зря он сомневался в способностях Эстер. Она все сделала как надо, и принцессе больше не угрожает смерть от истощения жизненной силы.       Хоть что-то хорошее…       Он ласково погладил ее по плечу, подтянул повыше одеяло и ушел к себе. Усталость взяла свое, и ему удалось быстро заснуть. Утром он успел отправить письмо Дженсу, потренироваться, позавтракать и даже прогуляться по окрестностям, пытаясь таким нехитрым способом избавиться от неприятных мыслей. И только когда солнце начало клониться к закату, он вдруг осознал, что принцесса до сих пор спит.       – Вам не о чем беспокоиться, – сказал Стефан, когда Антес обратился к нему с вопросом, не живет ли поблизости маг-целитель. – Ваша подруга сильно истощена, и ей нужно восстановить силы.       – Но она спит уже двадцать часов!       – Она просыпалась около трех часов назад, – невозмутимо сообщил гоблин. – Вы как раз гуляли, но Ирма принесла ей в номер куриный бульон и сладкую плюшку и проследила, чтобы госпожа все съела. Не волнуйтесь, мы прекрасно знаем, что такое магическое истощение и знаем, как с ним справиться. Еще два дня назад силы вашей подруги таяли, как сахар в горячем чае, но сегодня ей намного лучше.       – Откуда вы это знаете? – требовательно спросил Антес.       – Я не могу этого объяснить, мастер, – виновато сказал Стефан. – Я просто вижу. Вы бы тоже видели, если бы были магом… Вам не о чем волноваться, – в третий раз повторил он. – Ваша подруга идет на поправку. Вот увидите, завтра уже все будет хорошо.              ***              Проснувшись утром, Лорэйн не торопилась вставать. Впервые за долгое время она чувствовала себя просто замечательно, и ей хотелось немного понежиться в постели. Только сейчас она отдала должное шелковистой простыне, такой приятной на ощупь, тонкому одеялу, идеально подходящим к местному климату, и мягкой подушке, от которой исходил слабый аромат сирени. Теплый ветерок шевелил занавески на окне, где-то снаружи пели птицы, и ей было так хорошо, что хотелось засмеяться от обуревавшего ее счастья.       Поймав себя на несвойственных себе ощущениях, Лорэйн нахмурилась и, не открывая глаз, озадаченно потерла переносицу. С чего это ее так вставило, будто она нанюхалась испарений синего мака?.. Или же… Ну да, как она могла забыть. Именно об этом ей рассказывал Антес. Они тогда еще пришли к выводу, что дикие, должно быть, более устойчивы к высокой концентрации магии на острове, поэтому она не чувствовала ничего особенного. Но, похоже, магическая эйфория просто не смогла пробиться сквозь заслон ее проклятия. Зато сейчас она явно вознамерилась наверстать упущенное.       Ну и ладно.       Весело хихикнув, Лорэйн вскочила с постели, сделала несколько наклонов и приседаний, разгоняя кровь по телу, и побежала умываться. Тело переполняла пузырящаяся энергия, и ей было так легко, что, казалось, достаточно взмахнуть руками, чтобы взлететь, как птица. Она отдавала себе отчет в том, что ее поведение и чувства сейчас несколько неадекватны, но ей было плевать. После долгих дней, заполненных безысходностью и страхом, она могла позволить себе насладиться жизнью. И пусть кто-то посмеет ее в этом упрекнуть!       Она быстро привела себя в порядок, постучала в смежную дверь, сунула нос во вторую комнату и обескураженно обвела взглядом пустое помещение. Странно, куда же подевался Антес? Может, спустился позавтракать? Время-то уже позднее, он наверняка давно проснулся и не стал ждать, пока она соизволит встать с постели…       Лорэйн прикрыла дверь, с удивлением отметив легкое беспокойство. И когда только она успела привыкнуть к тому, что вор постоянно рядом с ней, да так, что ей становится неуютно в одиночестве?.. Ладно, с этим разберемся потом. Бросив взгляд в зеркало на стене, она показала язык своему отражению и выскользнула в коридор.       Небольшой зал харчевни оказался пустым, за исключением подметавшего пол Стефана. Заслышав ее шаги, гоблин поднял голову, окинул ее внимательным взглядом и расцвел в улыбке.       – Добрый день, мистресс, – радостно поздоровался он. – Вижу, вам уже совсем хорошо. Вы хотите позавтракать?       – Добрый день, Стефан, – улыбнулась она в ответ. – Да, я бы не отказалась. Только что-нибудь легкое, хорошо? И чай с сахаром.       – Разумеется, мистресс, разумеется. Я сейчас распоряжусь насчет завтрака. Все готово, нужно только разогреть, это не займет много времени.       – Спасибо. – Лорэйн поколебалась, а потом все же спросила: – Стефан, а вы не знаете где…       – Мастер на заднем дворе, – не дал ей договорить гоблин. – Сходите, обрадуйте его, а то он все переживал, что вы так долго спите. Уж я его успокаивал как мог, объяснял, что все в порядке вещей, а он все равно переживал… Сходите к нему и возвращайтесь минут через десять, как раз все готово будет. Я скажу Ирме, чтобы разогрела двойную порцию.       Поблагодарив разговорчивого гоблина, Лорэйн направилась к выходу, тщетно пытаясь справиться с уголками губ, норовящих расползтись в дурацкой улыбке. Отчего-то ей было очень приятно, что вор за нее беспокоился. Она не стала утруждать себя анализом своих эмоций, зная, что они лишь последствия особой атмосферы этого острова, и просто наслаждалась ощущением того, как в груди словно ворочается маленькое пушистое солнышко. Все равно она ничего не может сделать с этой магической эйфорией, так почему бы просто не получать от нее удовольствие, пока организм еще не привык?..       Выйдя из помещения на улицу, она задохнулась от обрушившихся на нее впечатлений. Яркий свет, звонкий птичий гомон, сладкий запах розового куста, цветущего у самой двери, ласковое прикосновение нагретого солнцем воздуха, – все это осязалось особо остро, как будто она оказалась на свободе после долгого заточения. В какой-то мере так оно и было. Три недели она была заперта в своем теле, и жизненные силы истекали из нее каждой ночью, как кровь из открытых ран на алтаре. Все это время силы организма уходили исключительно на то, чтобы поддерживать в ней жизнь, и это сказывалось не только физически, но и душевно. И только сейчас она понемногу начинала приходить в себя.       Отдышавшись, Лорэйн обвела двор взглядом и почти сразу же увидела Антеса. Вор висел на высокой перекладине под навесом для дров, и меланхолично подтягивался. Несколько мгновений она завороженно смотрела на его обнаженную спину, которую хоть сейчас можно было использовать в качестве наглядного пособия для изучения строения мышц, а потом спохватилась и негромко окликнула его. Антес от неожиданности разжал руки, но успел сгруппироваться в воздухе и со стороны могло показаться, будто он просто спрыгнул с перекладины.       – Принцесса, – с нескрываемым облегчением выдохнул он, торопливо подходя к ней. – Ты проснулась!       – Ты так говоришь, как будто сомневался в этом исходе, – улыбнулась она.       – Ты же проспала больше суток! Я в жизни не видел, чтобы люди… или дикие так долго спали.       – Больше суток? – удивилась она. – Разве мы встречались с Эстер не вчера?       – Позавчера. И с тех пор ты не вставала с постели. Можешь представить, что я уже успел передумать. Я вообще еще вчера был готов бежать в госпиталь, но Стефан меня отговорил…       – Да, он уже доложил мне, что ты переживал, – засмеялась Лорэйн. Пушистое солнышко в груди разрасталось, легонько щекоча изнутри своими лучиками, и ей захотелось сказать вору что-нибудь приятное, а то он такой угрюмый, что аж смотреть больно. – Кстати, спасибо, что ты все еще здесь.       – Да вы что, сговорились все, что ли? – в сердцах бросил Антес. – За кого ты меня принимаешь? Как, по-твоему, я мог уйти?       – Никак, – миролюбиво согласилась она. – А кто это «все»?       – Какие все? – не понял вор.       – Ты сказал: «вы что, сговорились все, что ли».       – А, ты об этом. Я имел в виду Элиассона. Наставника Эстер.       – Это тот маг, что был у Эстер в прошлый наш визит?       – Архимаг, – поправил ее Антес. – Да, это он. И, кстати, он приходил сюда, когда Эстер снимала с тебя проклятие. Не помнишь?       Лорэйн прикрыла глаза, тщетно пытаясь вызвать в памяти позавчерашний день, а потом сдалась и покачала головой.       – Нет, не помню, – призналась она. – Даже не уверена, что смогу его узнать, если мы снова встретимся. Надо же, я знала, что мне было плохо, но, кажется, недооценила насколько.       – Ничего, вспомнишь, – без особого энтузиазма посулил Антес. – Он хотел с нами встретиться после того, как ты оклемаешься.       – Зачем?       – Он хочет поговорить с тобой о твоем проклятии. И пообещал рассказать, что именно его активировало.       – Это будет здорово, – просияла она и внимательно посмотрела на вора. – А почему у тебя такой безрадостный голос? Тебе так не понравился этот Элиассон?       Антес некоторое время смотрел себе под ноги, а потом глубоко вздохнул и поднял на нее взгляд.       – Я должен кое-что тебе рассказать…              Они так и остались во дворе, только отошли в тень раскидистого дерева и присели на скамейку. Антес говорил сухо и ровно, не пытаясь как-то выгородить себя, и, хотя его лицо и голос были бесстрастными, на самом дне светлых глаз плескались вперемешку горечь и досада. Да уж, бедный парень, досталось ему…       – Значит, это была не случайная потеря памяти, – сказала она, когда он закончил свой невеселый рассказ. – Нам повезло, что эта женщина выбрала именно тебя для своего задания.       Антес уставился на нее с таким изумлением, как будто она во всеуслышание отреклась от Единого и признала существование Четверых.       – Повезло?!       – Извини, я неудачно выразилась, – покаянно сказала она. – Я понимаю, что тебе вся эта история стояла поперек горла, и мне жаль, что так получилось. Но я подумала, что, если бы та женщина отправила на поиски артефакта другого вора, мы бы никогда не узнали, куда и когда он исчез из башни.       – Насчет «куда» мы все равно ничего не знаем.       – Зато мы знаем, что кто-то приложил немало усилий, чтобы его найти. И что эти усилия увенчались успехом совсем недавно. Всегда лучше знать правду, даже если она неприятна.       Некоторое время они молчали. Лорэйн мысленно повторила рассказ вора, пытаясь понять, что ее царапнуло. Она уже почти нащупала этот смущающий ее момент, когда Антес окликнул ее, и мысль, так и не давшись в руки, спешно сбежала.       – Принцесса, – осторожно позвал он. – Ты… ты сильно… на меня злишься?       – Злюсь? – искренне удивилась она. – На тебя? За что?       – За то, что я украл артефакт и отдал его невесть кому.       – Но у тебя не было выбора. Ты же сказал, что она угрожала твоей семье, не так ли?       Он кивнул.       – Ну вот видишь… С чего бы мне на тебя злиться? Думаешь, я бы на твоем месте поступила иначе?       – Думаю, да. Ты наследная принцесса диких, и ты прекрасно знаешь ценность этого артефакта для твоей расы… и для мира в целом…       – Еще месяц назад я ничего этого не знала, – напомнила она. – Но даже сейчас… если бы кому-то вздумалось угрожать моей матери… – Она поспешно прикусила язык и испуганно посмотрела на вора, но тот, поглощенный своими переживаниями, явно не заметил ее оговорку. – Я не знаю, как бы я поступила, Ант. Не хочу знать. И надеюсь, что никогда не узнаю. Мне очень жаль, что это случилось с тобой.       Антес выглядел до смешного растерянным, и она никак не могла понять, что его так удивляет в ее словах. Ей действительно и в голову не приходило на него сердиться. Не по своей же воле он выкрал артефакт и продал его тому, кто заплатит побольше! Его вынудили это сделать, надавив на безотказный рычаг. Семья должна быть превыше всего, и на его месте она выполнила бы требование неизвестной ведьмы, без сомнений и сожалений. На своем было бы сложнее, но она изрядно покривила душой, сказав, что не знает, как бы поступила, если бы на одной чаше весов лежал артефакт, а на другом – жизнь ее матери. В подобной ситуации нет и не может быть никакого выбора. Она сделает всевозможное, чтобы с головы ее матери не упало и волоса. А с последствиями… с последствиями будем разбираться потом.       – Пойдем позавтракаем? – как ни в чем не бывало предложила она. – Стефан сказал, что разогреет еду и для тебя тоже. Правда, она, наверное, уже успела остыть, пока мы разговаривали…       – Ты иди. – Вор отвернулся и двинулся к перекладине. – Я не голоден.       Она озадаченно посмотрела ему в спину, снова невольно задержав взгляд на перекатывающихся под кожей мышцах. Какая муха его укусила? Неужели он так сильно расстроился из-за этого артефакта?.. Или случилось что-то еще, о чем он не стал ей рассказывать?..       Как бы то ни было, он довольно прозрачно намекнул, что хочет побыть один, и навязывать ему свое общество будет в высшей мере бестактно. Да и есть хочется все больше. Наверное, стоит оставить его в покое и пойти позавтракать, а там, глядишь, он оттает и подойдет сам.       Антес действительно появился в харчевне, когда она наслаждалась чаем вприкуску с воздушным пирожным. Он по-прежнему выглядел непривычно хмурым, но, по крайней мере, больше не пытался ее избегать.       – Чем ты хочешь сегодня заняться? – спросил он, остановившись у ее столика.       – Гулять! – не задумываясь ответила она.       – Разве ты не нагулялась за эти две недели? – с едва заметной иронией уточнил Антес.       – Сравнил! Я в эти две недели ничего толком не замечала, просто делала то, что нужно. А сейчас я хочу посмотреть остров. В конце концов, это просто обидно, что я здесь столько времени и ничего не видела!.. Что такого смешного я сказала?       – Да нет, ничего. – Антес попытался было спрятать улыбку, а потом не выдержал и рассмеялся. – Просто Дженс жаловался ровно на то же, и тоже требовал его выгулять. Вы с ним иногда бываете очень похожи, ты знаешь?       – Это расовые особенности, – таинственным шепотом поведала Лорэйн и тоже хихикнула. – Так ты покажешь мне Ангол-Дор?       – Конечно. Только, с твоего позволения, я сначала ополоснусь…              День пролетел незаметно. Лорэйн, правда, быстро осознала, что переоценила себя и свое самочувствие, но Антес зорко следил за ней, и каждый раз, когда она выбивалась из сил, – а случалось это куда чаще, чем ей хотелось бы, – находил уютное место, где можно было посидеть и отдохнуть. Они почти не разговаривали; Лорэйн с неподдельным интересом смотрела по сторонам, а Антес погрузился в свои размышления. Она чувствовала, что он все еще тревожится о чем-то, и никак не могла придумать, как его развеселить и приободрить. Причем, она не смогла бы ответить, зачем ей было нужно веселить своего спутника. Просто ей казалось кощунственным быть печальным в такой прекрасный день.       …Солнце клонилось к закату, и они уже возвращались в харчевню, когда над головой что-то прошуршало и к ним спорхнула небольшая серая пичуга. Лорэйн посмотрела на нее с удивлением, а Антес молча подставил птичке ладонь. Та прыгнула к нему и, коснувшись кожи, рассыпалась искрами, оставив вместо себя клочок бумаги, заполненный витиеватым почерком. Кажется, Эстер тоже передавала сообщения о встрече с подобными птичками… Похоже, у местных магов это испытанный способ связи.        Антес быстро пробежал глазами по письму и передал его Лорэйн.       – Элиассон хочет с нами встретиться, – вслух сказал он. – Говорит, что будет у Стефана через час. Очень удачно, мы можем успеть не только дойти, но и даже поужинать.