Макароны с сыром.

Долгое ожидание встречи с Кларк затягивалось. Эбигейл Гриффин отпустила или, точнее сказать, выгнала Лексу из больницы несколько часов назад, пообещав утром позвонить и разрешив посещать свою дочь в любое удобное время. Вудс металась по квартире. Она была твердо уверена, что теперь не упустит шанс. Вчерашний день словно открыл в ней второе дыхание. Бывает же такое — живёшь и не задумываешься о будущем, ведь оно так далеко и кажется недосягаемым, и вдруг просыпаешься. Кто-то невидимой рукой раздвигает перед тобой туманные перспективы, указывает верный путь и того, кто пройдет его с тобой рядом. Все остальное становится второстепенным, неважным. Теперь Лекса убедилась — ей нужен лишь один человек для счастья. Лишь Её рука рядом. Лишь Её улыбка. Лишь Её любовь. Приняв душ и быстро высушив волосы, Александрия поспешила в больницу. К той, кого любила. К той, кто стал смыслом её жизни. В палате блондинка лежала одна. Маленькая, на такой огромной кровати. Несколько трубочек и пищащих аппаратов нарушали тишину комнаты. На лбу и лице — огромная ссадина, левая рука — в гипсе. Лекса смотрела на свою любимую со слезами. — Лучше бы я лежала здесь вместо тебя. Я сделала бы все, чтобы не допустить этой аварии. Молю, Кларк, очнись как можно скорее! Я мечтаю увидеть твои глаза и улыбку. Лекса не услышала, как дверь открылась и за её спиной появилась Эбигейл. — Ты сильно её любишь? — Я обожаю вашу дочь, миссис Гриффин. Знаю, что она обижена на меня. И ей было на что злиться. — Когда любят, прощают многие вещи. — Эбби встала рядом с шатенкой. — У тебя есть шанс завоевать вновь доверие моей дочери — она очнётся в ближайшие часы. Наркоз постепенно перестает действовать. Мы позовём тебя. — Можно я побуду здесь? Просто тихонько посижу? — опустив глаза, робко спросила Вудс. — Хорошо. Оставшись в одиночестве, Лекса села на мягкий стул. В голове роились мысли. Как она могла влюбиться так незаметно? Думать о Кларк все дни и ночи? Ведь не догадывалась, что на такое способна. Александрия снова и снова вспоминала их первую встречу. Улыбка коснулась губ шатенки. Вудс мечтала о той минуте, когда Кларк посмотрит на нее красивыми глазами, и она накормит блондинку своим любимым блюдом. Эбби заглянула в палату дочери, и на глазах появились слезы — она была по-настоящему рада за свою дочь. Шатенка спала рядом, свернувшись калачиком на стуле. Старшая Гриффин вспомнила своего мужа. Джейк так же проводил дни и ночи, когда она была вынуждена практически жить несколько месяцев в больнице из-за беременности. Кларк заслуживает счастья и настоящей любви. А в том, что эта спасательница влюблена в её дочь, Эбби не сомневалась.

***

Кларк с трудом открыла глаза. Яркий свет ослеплял. Темный силуэт рядом. На руке трубка. Невыносимая боль заставила блондинку невольно выпустить стон. Силуэт мгновенно среагировал. — Кларк. Милая. Я сейчас. Хриплый после сна знакомый голос заставил Гриффин закрыть глаза снова. Лекса! Она рядом? Как? Почему она рядом? Они ведь расстались несколько месяцев назад. Суетливые медсестры оттеснили шатенку. Лекса скрылась из вида, но Кларк все ещё ощущала аромат её духов. Лимон и мята. Аромат, который позволил Кларк выживать в эти месяцы. Она корила себя за вспыльчивость, за необдуманное решение, принятое сгоряча. Зачем она оборвала все контакты с Александрией? А потом проводила одинокие ночи в тысяче километров вдали от той, кто прочно засел внутри. Под кожей возле сердца жгло от одного взгляда на единственное фото. Лекса, как сейчас и сама Кларк, была в больнице. И Гриффин, словно вор, сфотографировала спящую шатенку. Аромат лимона и мяты вновь заполнил лёгкие Кларк. Александрия рядом. Голубые глаза поймали взгляд — изумрудные смотрели на нее с обожанием и преданностью. — Лле-е-кксса, — прошептала блондинка перед тем, как вновь провалиться в темноту. Теплые руки гладили ее холодные, и на губах Гриффин застыла улыбка. Она рядом. Она будет рядом. А сама Кларк её давно поняла и простила. Случайно услышанный разговор между спасателями из команды Лексы разрушил ее планы и мечты год назад, и сейчас она хотела лишь одного — Лексу, идущую рядом, держащую её руку. Кларк, очнувшись позже вновь на короткое время, никого не увидела. Одна из медсестер вежливо спросила о самочувствии, и несколько минут спустя в палате появилась Эбигейл. — Ма-а-ам-м-ма, — пытаясь выговорить слово, Гриффин тратила огромное количество сил и энергии. — Спи, милая, — голос Эбби шел, словно из-под земли, — слишком тихо и далеко. — Где он-нна-а-а? — Я рядом, — шепот Вудс успокоил, и Кларк поглотила темнота. Спасительная, целительная. Та, что дарила свет. Новое пробуждение — и вновь рядом родные и любимые люди: мама и Лекса. Кларк улыбнулась, а спустя несколько минут уснула. Пробуждения и длительность бодрствования увеличивались. И неизменно рядом оказывалась Александрия. Говорить Кларк было всё ещё трудно, но руки уже начинали действовать, сжимая ладони Лексы, ощущая их нежность, чувствуя не прикосновением, а энергией. Кларк знала: теперь её жизнь поменялась. Новое начало. Новый день. Хмурый — рядом не было Лексы. Только Эбби. Мама сказала, что шатенка на работе — спасает других. Кларк улыбнулась — Лекса спасет и вернётся к ней. Она проснется, вновь чувствуя руку Вудс. — Я обязательно принесу тебе свое любимое блюдо — макароны с сыром! Я профессиональный макаронщик, и ты обязана их попробовать. Гриффин улыбнулась и вновь уснула. Ей снились ужин и свечи. Рядом Лекса. И макароны. В этих снах девушки были одни. Самые счастливые на этой планете. Вдвоем. — Мы одни, — уже засыпая, прошептала Кларк. — Теперь только мы, — произнесла в ответ Лекса, оставляя на бледной щеке блондинки невесомый, но пробуждающий душу от мрака поцелуй.