Макароны с сыром.

— Кларк, — протянула Лекса, отстраняясь от мягких губ блондинки, — нельзя. — А если хочется? — Хитрый взгляд голубых глаз, устремлённый на шатенку, и шаловливые проворные руки не дали Александрии убежать. — Тебе нельзя перенапрягаться… Боже, Кларк, — шатенка сдалась. Поцелуи Гриффин не просто возбуждали — они воспламеняли тело Вудс. А быть рядом с Кларк две недели все свободное время и мечтать о той минуте, когда они останутся вдвоем… Лекса издала стон, способный разбудить больного в коме. — Кто-то не на шутку возбужден! — смех Гриффин на мгновение отрезвил шатенку. — Чертовка! — Вудс перешла из обороны в атаку, и теперь наступила очередь Кларк сдаваться. — Рядом медсестры. И твоя мама. — Заткнись, Вудс. И трахни уже меня. Иначе я взорвусь. Днём ранее Лекса ещё могла сказать блондинке нет, но только не сейчас. Бастион Александрия Вудс сдался без сопротивления.

***

— Кларк, мне сказала Морган, что ты вчера молилась. Когда это ты стала верить? Покраснев, Гриффин опустила взгляд. — Думаю, завтра мы выпишем тебя. Анализы в норме. — Спасибо, мама, — улыбнулась блондинка, а Эбби, обернувшись, добавила: — Мисс Вудс сегодня не придёт? — Лекса на работе. Обещала зайти вечером. — Милая, вечером молитесь тише. Все же в соседних палатах лежат больные, и их навещают близкие. И, думаю, Александрии следует попросить у своего начальника пару дней выходных.

***

Александрия решила воспользоваться возможностью и эффектом неожиданности. Она нежно провела рукой по спине Кларк. Одно лишь касание заставило Гриффин прижаться плотней к своей девушке, захлебываясь от желания. Они нашли губы друг друга, и, словно наверстывая упущенное за эти часы, Лекса моментально сбросила с себя рубашку, в то время как блондинка расстегивала ей джинсы. Шатенка сильней прильнула к Кларк, впиваясь в ее губы жадным поцелуем, смывая с себя тяжесть воспоминаний этого дня. Лекса запуталась пальцами в блондинистых волосах и медленно повела Гриффин к кровати. Она была узкой, но так девушки находились ближе друг к другу. Поддерживая блондинку за талию, Вудс плавно опустила ее на постель. — Мама попросила нас быть тише, — сказала Гриффин, и в зелёных глазах вспыхнул огонь желания. Полуобнаженная Кларк, лежащая на кровати, чуть раздвинув ноги. Это стало самым завораживающим видом для Лексы. Вудс нависла над блондинкой и провела рукой по ее бедру. Это была не очередная девчонка на одну ночь. Это Кларк. И как бы ни желало тело Александрии скорой разрядки от настигнувшего возбуждения, Лекса прекрасно знала, что эта девочка заслуживает большего. Голубые глаза, с ожиданием смотрящие на Вудс, завораживали. — Я люблю тебя, — прошептала Александрия, и Кларк оттолкнула шатенку. Вудс от неожиданности упала на пол. Обе молча посмотрели друг на друга. — Мне лучше уйти. — Зеленоглазая судорожно искала свои разбросанные вещи. Накинув на обнаженное тело рубашку, Вудс почувствовала, как теплые руки Кларк обняли её сзади. — Прости, прости, прости, — шептала блондинка, покрывая шею и щеки Александрии нежными поцелуями. — Я тоже люблю тебя. И для меня эти слова не пустой звук. Но все мои предыдущие отношения заканчивались после признаний. — Я не понимаю тебя. — Лекса продолжала застёгивать пуговицы. — Признания в любви для меня заканчивались печально. Я боюсь этих слов. — Не бойся. — В уголках глаз сверкнули слезинки. — Проще жить без любви. Оставайся одна. Громко хлопнув дверью, Лекса вышла из палаты. — Нет!!! — Крик Кларк разбудил Александрию, и шатенка подпрыгнула. — Что случилось? — Ты рядом. Ты никуда не ушла! — Кларк обняла Вудс. — Да, уснула после смены. Куда я в таком состоянии пойду? — усмехнулась зеленоглазая, с вызовом поглядывая на Гриффин. — Но сейчас я полна сил. — Что ты чувствуешь ко мне? — неожиданно задала вопрос Кларк. — Скажу так: ты нереальная, и я не хочу вешать на нас ярлыки. Мне очень хорошо с тобой. Гриффин облегчённо выдохнула — сон оказался лишь сном, хотя первую часть она бы повторила. — Мама просила нас быть потише, — хитро сощурив голубые глаза, Кларк смотрела на шатенку. — Будем потише, — вовлекая в страстный поцелуй, Лекса повалила блондинку на мягкий матрас. — Я не дам спать тебе. Давай сбежим в нашу ночь любви?