Скажи мне «нет»

Парадеевич почти не умеет говорить людям «нет». Еще сложнее говорить «нет» друзьям. Абсолютно невозможно Корешу. Тот, к слову, почти и не просит ни о чем никогда. Ну разве что снять с него сороконожку или прекратить какой-нибудь пиздец, когда совсем страшно, но это все на стримах, в жизни он обычно не просит ничего. Но сейчас они здесь, а не у бассейна со всеми. Парадеевич не смог сказать «нет», когда Кореш попросил «немножечко с ним посидеть». В комнате кроме них никого, пацаны где-то настолько далеко, что не доносится даже смех, только немного долбят басы из колонок. Они сидят в полной темноте, не считая уебской светодиодной подсветки, которая горит синим. Саша расслабленно сидит на диване, смотрит на темноту за панорамным окном, на силуэт Кореша на фоне этого окна, но внутреннее предчувствие какого-то пиздеца не дает расслабиться до конца. Что-то в этой просьбе Лёши заставило его внутренне напрячься. Он не ошибся. Словно с ноги его переебывает тихим вопросом от Кореша: — Можно тебя поцеловать? Очень хотелось отшутиться, сказать что-нибудь в их любимом стиле, например: «Давай лучше сразу в жопу выебешь». Лёша бы наверное ответил: «Нет, лучше ты меня», и на этом бы все закончилось. Но Саша смотрит на своего лучшего друга и его лицо, полное какого-то горестного отчаяния, которое он видел прежде лишь пару раз, и слова застревают где-то в горле. Парадеевич чувствует, как будто он и не здесь вовсе. Такой это все сюр, да еще и картинка какая-то слишком нереальная: Лёша со странными словами и взглядами, свет этот синий, как будто они в ночном клубе или в аниме восьмидесятых. И Саша все ждет, когда Кореш скажет, что это шутка, начнет смеяться, сгибаясь пополам, ударит его по плечу со всей силы кулаком, в конце концов, обзовет педиком и себя и его, но ничего этого не происходит. Он так и стоит, не двигаясь на фоне окна, откуда-то доносятся басы, свет красиво высвечивает одну половину лица. Какое-то ебучее кино для умных. Парадеевич такие ненавидит. Он не знает, что сказать, хоть и чувствует, что дальше молчать невозможно. Саша делает шаг вперед, ноги словно залиты цементом, но он заставляет себя двигаться, делает шаг, а потом еще один. Наверное, это от стресса, но мозг работает так быстро, что кажется, будто время и не движется вовсе, и пока Саша идет к Лёше, он успевает передумать кучу всего. Успевает понадеяться, что Лёша пьян, но потом сам себя разочаровывает — тот ведь не пьет. Наркотики отпадают по той же причине. Нет, это все по-настоящему, и когда он дойдет эти десять невероятно долгих шагов, ему придется что-то с этим делать, придется как-то реагировать. В голове роятся сотни фраз, но не подходит ни одна. Как вообще начать такой разговор? Но все это не имеет значения, когда он оказывается рядом с Лёшей и видит как тот дрожит, как будто снова в бочку с ледяной водой окунулся. Никаких мыслей нет, Саша просто обнимает друга, так крепко как может. Парадеевич никогда не был ни особенно чувствительным, ни тактильным, он как-то вполне неплохо обходился без объятий, поцелуев, касаний и разговоров, пока в его жизни не появился Лёша. Его уровень эмпатии и тактильности прошибал вообще всех, и вот уже Данила таскал его при любой удобной возможности, прижимался Костя и даже немного отстраненный Илья никогда не увиливал от обнимашек. А Саша был всего лишь человек, и тоже поддался этому напору тепла и открыл в себе скрытые резервы тактильности и любви к касаниям, которыми благодарно делился с другом. Даже сквозь мягкую толстовку Саша чувствует, какие острые у Лёши лопатки, и все остальное тело тоже словно состоит из углов. Очень острых и напряженных. А еще он чувствует, как пышет от того жаром, даже через ткань. Почему-то приходит странное сравнение с птицей, которую держишь в руках, и боишься, что слишком сильно сдавишь ее или маленькое сердечко не выдержит от страха. Саша сжимает в объятиях сильнее, давая почувствовать, что он здесь, никуда не уйдет, и что Лёша может на него положиться. Наверное, это помогает. Потому что в какой-то момент Лёша расслабляется, его уже не так сильно трясет, и тело не такое напряженное, Саша думает, что теперь уже можно нормально все обсудить, но не успевает даже открыть рот, когда чувствует, что Лёша прижимается к нему своими губами. Это даже поцелуем сложно назвать, скорее легкое касание, но Саша успевает подумать о том, какие у Лёши горячие и мягкие губы. Саша не отстраняется, ведь, они что-то похожее раньше часто вытворяли, но в то же время, он чувствует, что в этот раз все по-другому. Какая-то его часть хочет, чтобы это было приколом, не потому что ему противно, он просто боится за Лёшу. Боится, что тот сейчас перегибает с шуткой и потом будет загоняться по всякой хуйне. Сомнения развеиваются, когда Лёша одной рукой ведет по спине, доходит до шеи, нежно касается волос. Кажется он знает что делает и чего хочет. От этой неожиданной, но настойчивой ласки Саша рвано вздыхает, чуть приоткрывая губы. И Лёша, очевидно воспринимает это как приглашение. Саша чувствует как рука на затылке становится тверже, притягивает сильнее, как губы Лёши двигаются на его губах, а зубы слегка прихватывают нижнюю губу. Все происходит слишком быстро, и Саша не может понять как адекватно реагировать, он только фиксирует в своем сознании, что одна рука Лёши слегка сжимает волосы на затылке, а вторая спускается на талию. А еще он чувствует, что ему начинает нравиться. По крайней мере ему нечем объяснить себе тот факт, что он медленно, словно оттаивая, начинает отвечать на поцелуй. Саша не ожидал, что у Лёши будет на это такая реакция — тот стонет и этот звук неожиданно такой громкий в этой темной, тихой комнате, что почти пугает. А еще звучит так возбуждающе, что Саша начинает целоваться еще яростнее, еще глубже, его рука тоже перемещается на затылок Лёши и притягивает к себе. Не рассчитав силу, Саша слишком сильно дергает Лёшу на себя из-за чего тот ударяется губами о брекеты и шипит: — Ай, бляяяять! Саша поднимает его лицо за подбородок, рассматривая в полутемной комнате губы. Замечает на нижней ранку из которой вытекает небольшая струйка крови. В синем свете комнаты она кажется черной. Повинуясь непонятному импульсу Саша слизывает кровь и зализывает ранку на губе, чувствуя как вжимается и стонет Лёша, прежде, чем прошептать в самые губы: — Железки эти твои ебучие… — по интонации не понятно даже злится или нет. Саша пытается хоть как-то загладить вину и говорит: — Прости, пожалуйста, — вкладывая в голос максимум искреннего сожаления. — Сильно больно? Лёша улыбается, на губе снова выступает капелька крови, которую он слизывает уже сам. — Нет, даже прикольно. — отвечает Лёша и тянется поцелуем с привкусом крови. Саша никогда не думал, что такое ему может понравиться, но сейчас кажется, что более охуенного поцелуя у него еще не было. Он чувствует, как Лёша потихоньку толкает его в сторону дивана, и сопротивляться этому нет ни сил, ни желания. Когда ноги касаются мягкой обивки, Лёша разрывает поцелуй и надавливает на плечи, заставляя сесть на диван, а сам тянется следом и шепчет в рот: — Сдвинь ноги. — Обычно просят раздвинуть. — Саша не выдерживает и шутит. — Ну как будто щас минус вайбик от шуток. — ворчит Лёша, но сам смеется, сдвигает ему коленки, и садится сверху. Он ставит руки по обе стороны от Саши на спинку дивана, нависая и полностью закрывая обзор. Все, что видит Саша — это лицо Лёши и его дикие глаза. Радужку почти не видно, глаза настолько чёрные, что на какого-нибудь демона он похож больше, чем на человека. Лёша придвигается ближе, словно пытаясь заползти под одежду, а потом и под кожу, чтобы слиться и стать одним целым, так по крайней мере кажется. Саша кладет руки на талию Лёши и неуместно думает о том, что двумя руками почти может обхватить ее. Лёша ерзает и кряхтит, а потом шепчет в ухо: — Ебать мы костлявые, конечно. Ну я особенно. — Лёша смеется, привстает на коленях, но Саша рывком усаживает его обратно. Лёша перестает смеяться, стонет от этого движения и тянется за поцелуем, а потом берет руки Саши и спускает их на задницу. Тот намек понимает и сжимает, возможно даже слишком сильно и говорит: — Тут не костлявый. — Лёша улыбается, но уже как-то слабо. Зато стонет очень громко. — Блять, сожми еще. — Саша готов поклясться, что Лёша покраснел, хотя видно не было практически нихуя. Саше снова кажется, что он во сне, потому что Кореш, который столько раз прикалывался, имитируя стоны, теперь стонет ему в ухо по-настоящему. Саша чувствует как Лёша вжимается сильнее, похабно двигает бедрами, чувствует как жарко у него между ног и как сильно у него стоит. Лёша запускает руку под футболку, руки у него почему-то холодные. Саша дергается от прикосновений прохладных пальцев, к разгоряченной коже, поджимает живот, чувствует как мурашки пробегают по всему телу, как встают соски. Лёша явно это тоже чувствует; он тянется пальцами к груди, гладит и слегка касается сосков, заглядывая в глаза, словно проверяя нравится или нет. Когда Саша тянется за поцелуем они слышат смех за дверью. Лёша немедленно вскакивает и, оказавшись у двери, прикладывается ухом и, немного помедлив, тихо закрывает на замок. Саша смотрит на Лёшу, вжимающегося в дверь, на его вздымающуюся от частого дыхания грудь и только сейчас понимает, насколько это было опасно. Особенно если кто-то стримил. Сам он кайфует от всплеска адреналина, но знает, что Лёша не такой, его хочется успокоить, а еще хочется продолжения и Саша говорит тихо: — Иди сюда. Лёша мотает головой и остается на месте, и тогда Саша говорит: — У тебя хуй стоит. Лёша опускает глаза, словно проверяя, а потом кивает: «да, и правда стоит» и медленно подходит к дивану. Вопреки ожиданиям, Лёша не садится на колени, а пытается сесть на дальний край дивана, но Саша быстрее. Он хватает Лёшу и усаживает на себя, внимательно разглядывая лицо друга. Саша хочет понять, что с ним происходит, правда ли Лёша этого всего хочет и безопасно ли это для них и для их дружбы. Лёша смотрит в глаза и слабо улыбаясь говорит: — Скажи мне «нет». — тянется к уху и повторяет. — Скажи мне «нет», и я уйду. Саша не умеет говорить «нет», поэтому не говорит ничего. Он кладет руку Лёше на шею и притягивает для поцелуя. Кажется, что последняя преграда в его голове рушится, таким его Саша не видел никогда. В целом, ничего из того, что происходит сейчас он раньше не видел, ведь Лёша никогда не сидел у него на коленях, вжимаясь в пах, никогда не держал за волосы, никогда не стонал в ухо и не вылизывал шею. Лёша целует глубоко, страстно, покусывая губы, мягко посасывая язык. Если бы Сашу спросили прямо сейчас, он бы сказал, что лучше Лёши не целуется никто. Хотя, скорее всего, если бы у него что-то спросили, он бы даже не услышал вопроса. Все его внимание сосредоточено на весе Лёшиного тела, на том, как от него пышет жаром, как иногда тот, отвлекаясь от поцелуя, лижет шею, как бесстыдно трется пахом. Саша спускает руки с талии на задницу, и надеется, что ему удастся выдавить из Лёши такой же умопомрачительный стон как и в первый раз. Получается даже лучше. Лёша стонет ему в рот, каким-то низким и незнакомым звуком и, отстраняясь, шепчет прямо в губы: — Блять, надо прекращать. Я сейчас кончу. — звучит он при этом далеко не как человек, который хочет, чтобы все закончилось. Саша убирает одну руку с талии и кладет ее на очень видимый стояк и получает стон благодарности в ухо. Саша сжимает член через ткань чуть сильнее, слегка двигает рукой, вторая его рука по прежнему сжимает задницу, и он так кайфует от того, как вздрагивает тело Лёши от каждого прикосновения, как тот стонет и не контролируя себя вжимается все сильнее. Сил на поцелуи у него уже не осталось, и он просто лежит на плече, тихо постанывая в ухо. Саша сжимает член еще сильнее и шепчет в ухо: — Кончай. Тело Лёши слушается: выгибается, мелко дрожит и Лёша издает стон, сексуальнее которого Саша не слышал. Лёша затихает и всем телом ложится на Сашу, расслабленный он кажется чуть тяжелее. Весь уютный и мягкий, совсем не кажется угловатым. Саша чувствует, как сильно колотится у его друга сердце, гладит по спине и сильно прижимает к себе. — Пиздец, я кончил в трусы. Какого хера. — Лёша ворчит, но это несерьезно. В голосе слышится улыбка. — Будешь ходить до завтра без трусов, значит. — Ага. Пиздец, короче. — Лёша говорит тихо, слова еле различимы. Саша чувствует как затихает Лёша и думает, что просидел бы так хоть двадцать четыре часа. Хороший был бы челлендж. В нем бы он точно победил. Саша чувствует, что рука Лёши тянется к его паху, и он, мягко перехватывая ее, говорит шепотом: — В другой раз. Рука перемещается под футболку и ложится на живот где и замирает. Свет в комнате моргает и становится фиолетовым.