blue spring time

      Поцелуй. Впервые с этим словом он столкнулся лет в семь, когда притаившись рядом с родительницей, поздно вечером, втыкал своими глазищами в плоский здоровенный экран.       Там, на большом стекле, Патрик Суэйзи, будучи призраком, целовал Деми Мур. Трогательный сюжет, чувственная игра, все это, сойдя с экрана, откложилось ярким воспоминанием в крохотной головушке.       Фильм, один из коллекции Марии, был ее фаворитов. Каждый раз бедная женщина роняла слезы, а Никита, нервничая, покрепче обнимал мать поперек живота, молча утыкаясь взглядом в тот же угол.       Истории персонажей, их одежда, места, страны, языки, менялись с каждым их семейным сеансом, но неизменным оставалось только одно. Не менялись герои. Мужчина и женщина. Совсем разные, чаще клишированно преукрашенные, но все также влюблённые.       Иногда Мария Ивановна перебирала белые пряди сына, голова которого лежала на её коленях, и рассуждала о будущем мальчика. Она говорила о том, что хотела бы видеть в будущем и его при церкви. Говорила о том, что если тот решит уйти в монастырь, как и его дедушка, то она и отец только поддержут его. Мария боялась, искренне боялась, что её мальчик, ведомый какой-то женщиной, уйдёт от неё в такой страшный взрослый мир. Она слишком ценила свое чадо, которое далось ей с таким трудом, чтобы просто так оставить его кому попало. Нет, она бы в жизни не стала вклиниваться между ним и его избранницей, но это не помешало бы ей испытывать жуткую тревогу.       Она тогда и не знала, что из всех тех нескончаемых прекрасных женских лиц, её малыш обратил внимание совсем в другую сторону.       Никита всегда был открытым, болтливым ребёнком, как говорил Ваннадий - "с моторчиком в заднице". Он часто обсуждал с мамой каждый просмотренный фильм, совсем не стесняясь, пока та вовсе не стремилась прервать весь этот стремительный поток. Но когда он однажды заговорил о чем-то, что могло сломать ту прекрасную связь, что была между ними, Мария запаниковала. Она была не из тех родителей, что к двенадцати сядут рядом и поговорят с чадом обо всем, что будет касаться их будущем интимной жизни. Нет, она молчала как партизан, как и её мать, а там и мать их бабки. Порочный круг никто разрывать не хотел, как и отец Никиты не взял на себя эту роль, просто не считая это чем-то важным.       Так вот, в один из таких дней, Никита сболтнул лишнего. Он чувствовал, как отношение мамы к нему в тот момент будто бы изменилось. Нет, Мария ничего не сказала, продолжая слушать ребёнка, но Никита всегда обладал слишком тонкой чуйкой. От его шести глаз не скрылось родительское напряжение и он просто решил никогда больше не заводить подобных тем. Маме ведь не обязательно знать все и расстраиваться по пустякам?       Он, если так подумать, даже и не врал, честно отвечал на все, о чем спросят. Но Мария ведь никогда не спросит его о Гизате, как о его потенциальном парне, потому и лезть к ней с таким было бы просто глупо. ***       -Ну хватит блять.-послышался усталый стон. Гизат на тот момент сидел уже битый час над изучением каракулей с прошлой пары. Никита отдал ему личный конспект, где чёрным по белому виднелись стремные каракули. Кажется с почерком у него были явные проблемы.       Там, на небольшом листе была написана инструкция по созданию завесы. Совсем скоро, уже после первого курса, им предстояла практика, где пришлось бы показать все то, что Гизат проебланил в этом году.       -Я сказал, харе.-послышался громкий шлепок и Никита взвыл. Он как ошпаренный отдернул руки от тела соседа, при том возмущённо продолжая бормотать.       -Это уже домашнее насилие!-очки Горьева съехали по переносице, открывая вид на пушистые белые ресницы.       -Переживешь.       Горьев сидел все это время на постели парня, обнимая того со спины, чем явно мешал заниматься.       После того поцелуя прошла всего-то неделя, но Никита настолько распоясался, что теперь чуть ли не в открытую лез к соседу. Иногда Гизату казалось, что зря он все это затеял, но после гнал от себя дурные мысли, пока этот белобрысый придурок вновь смешил его очередной фигнёй.       -Тебя весь день нет, мы приходим и ты сразу от меня уматываешь.- пронеслось над ухом. Подбородок Горьева уже покоился на плече Гизата.-Я же скучаю-ю-ю.       Исмагулов улыбнулся сам себе, думая о том, что шестиглазый правда мучался без него. Нет, не то чтобы Никита давал поводы усомниться в нем, но то, что он спокойно общался в своём дурацком стиле с каждым, заставляло и без того маленькие глаза Гизата расходиться на нервный тик.       -Мне как-то за общежитие надо платить?       -Надо.       -И есть?       -Ну да.       -Так чего разнылся?       -Давай я к тебе устроюсь, чтобы больше видеться, м?       Исмагулов сдержал смешок, плотно сжав губы. Пришлось напрячь челюсть. Вышло из ряда вон плохо. Горьев бы и мог, но он никогда не слышал о том, что да как происходит в общепите, особенно в запару, когда рук не хватает, а злые посетители могут дёргать тебя до посинения       -Давай ты будешь учиться, м? Голос Гизата звучал так унижающе ласково, что Никите даже показалось это издевкой.       -Слушай ..       -М?       -Мама нас на Новый год к себе звала обоих, тебе вещи помочь собрать?       Гизат замер, держа ручку в руках. Он как раз таки почти дописал инструкцию и теперь, услышав это, как-то стушевался. Этот придурок обо всем растрепал родителям? Как теперь им в глаза смотреть?       Мария Ивановна была словно лучиком в этом мужском царстве. Она привозила столько еды, каждый раз на двоих, вечно хвалила Гизата за усердность и спрашивала про семью. Видимо теперь хорошего отношения ждать не стоит.       -Я еще даже не согласился.-он помедлил.-Она предложила или ты попросил?       -Я не настаивал.       -М-м..       -Что "м"?       -Ты ей сказал?       Никита проигнорировал вопрос, только плотнее сжал руки, которыми обнимал парня, явно показывая свое недовольство. На мгновение стало тяжелее дышать.       -Это семейный праздник, мне там не место.-добавил Гизат и упёр взгляд в записи.       -А мы что не семья?-парень помедлил. Где-то внутри себя он уже выстроил их будущее. Он все еще плохо представлял как должны строиться отношения между двумя парнями, но ему просто хотелось быть рядом.       -Еще какая семья.-добавил Никита.       -Это уж слишком громко сказано.       -А как надо сказать? Парень, партнер, возлюбленный, спутник?       Гизат готов был поклясться, эта наглая морда сейчас улыбалась, специально вгоняя его в краску.       -Ага, а что там дальше, муж?       -Муж - объелся груш.-его вновь стиснули длинющие бледные руки.       -Руки, Никита блять.-послышался сдавленный голос.       С Горьевым спорить было бесполезно, хоть Гизат часто и пытался. Этот белобрысый мог просто встать в позу и отказаться слушать любой аргумент, опираясь только на свои доводы. Последний раз, когда тот выпучил глаза и давясь от смеха произнёс "мне виднее", Гизат и сам разошёлся смехом не на шутку, от чего им по батареям принялись стучать ложками. ***       Саша заметила их перемены в общении сразу же. От её чуткого, женского взора не укрылась ни одна улыбочка, направленная теперь так откровенно прямо Гизату.       Она молчала, не поднимала эту тему, пока в один момент не застала тех на их обычном месте, долбившихся в десна.       Никита, при всем его шикарном зрения, не заметил Савельеву, которая уже с минуту пялилась на их лобызания.       -Кхем.-откашлялась та.       Гизат тут же отшатнулся от Горьева, будто ошпаренный. Очки Никиты сползли на переносицу, а сам он странно дышал, залившись краской.       -А, Саша, да я у него ресницу.. помогал.. вытащить..-нервно произнёс тот, даже будто бы и без акцента.       -Да-а, знаешь же, у меня такие они, большущие. -Никита указал на глаз, покрытый пушистой каемкой.       Девушка молча наблюдала за тем, как эти два долбаеба, перебивая друг друга городили откровенную дичь, пока в её зубах сидела сигарета.       -Ну вытаскивал и вытаскивал.-отозвалась она.-Мне-то какое дело. Девушка помолчала, вытащила зажигалку и привычным жестом зажгла белую палочку.       -Только сосаться при этом зачем?       Гизат кажется замер. Если бы Саша стояла чуть ближе, она могла бы поклясться, что увидела б, как его волосы встали дыбом.       -Давно мутите?-девушка выпустила облачко дыма.-Или это какой-то ваш дурацкий секрет?       -На днях начали.-отозвался Никита и нервно принялся шерстить по карманах в поисках смятой пачки.-Гизат сказал тебе не говорить, потому что не знал как ты отреагируешь.       -Ага, во всем сразу я виноват.-Исмагулов шикнул. Он и правда просил не распространяться, но знал что с болтливостью Горьева тут вряд ли что-то поможет.       -Будто мне есть дело кто, что и с кем делает.-Саша обперлась спиной об здание.-Но врать - нехорошо, или я что-то путаю, м? Как там в твоей этой книженции?       -Евангелие от Иоа́нна, глава 8, стих 44.-начал цитировать Горьев. Уши Гизата тут же начали медленно сворачиваться в трубочку.       -Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он...       -Никита блять!-взвыли оба.       -Ну все, все, а так, девятая заповедь. Это классика, это знать надо. Так что я не виноват! ПринУдили!       -Ты еще и с ним в отношениях, каждый день такое слушать.-Саша тяжело вздохнула.-Я б уже на стены лезла.       -Мне повезло, я хоть работаю.

***

             Время неумолимо двигалось новогодним каникулам. Гизат так и не дал согласие на поездку в дом Горьевых, хотя Никита успел раз сто завести беседу о том, как Мария Ивановна уже начищает семейный сервиз.       Работы становилось только больше, Гизат уставал и буквально бухался на постель после каждой смены, уже в открытую игнорируя первые две пары так точно.       Горьев следовал его примеру и часто залазил к нему под бок, греясь об азиата.       В то же время, с Сашей начало твориться что-то странное. Первый признак того, как подумал изначально Горьев, были синяки на шее. Девушка носила вполне себе закрытую темную форму, но увидев своими огромными глазищами этот ужас, Никита сразу же прилип к ней с распросами.       Лицо Савельевой нужно было видеть. От непонимания, до раздражения и в конечном итоге смеха прошло буквально пара секунд. Горьев вылупился на ту, удерживая на плечи.       -Тебя девчонки лупят в общаге?? Скажи честно а!       -Гизат, это похоже на удушение? - девушка отвернула ворот рубашки, за которым виднелась пара синющих засосов.       -Никит, отстань от нее уже.-послышался смешок.       -Не отстану! Ты глянь, глянь. Горьев был и впрямь обеспокоен состоянием подруги. Если б не Гизат, он б уже полетел разбираться с коммендой, требуя объяснить, почему девочки, такие нежные существа, решили вдруг накинуться на его подругу.       -Да не бьют ее.-давился уже от смеха второй.       -А что тогда?-Никита рассматривал то, и если б не его дурацкие глаза, он бы и не знал, что такие "синяки", спускались и ниже под одеждой.       -Я тебе потом объясню, лады?-Гизат дернул его за руку, видя, как Никита замер, уперевшись взглядом в девушку.       -Никит, будешь так делать и бесконечность тебя не спасет.-проговорила Саша. Её брови уже были сведены к переносице, а значит ещё чуть-чуть и ему прилетит подзатыльник.       -Прости, я не специально!-он сложил руки в защитном жесте.       Гизат, после обеда и забыл о том, что должен был рассказать этому придурку о существовании таких "синяков". Но вечером, этот голдящий рот было невозможно остановить. Горьев жаловался на все подряд, вис на нем, расспрашивал о работе, скакал с темы на тему и если честно, у Исмагулова разболелась голова.       Он плюхнулся рядом за стол, пока Гизат точил вчерашний беш. Вдруг Исмагулов подал голос, пока Никита задумался о том, что еще можно рассказать.       -Ты специально ей под одежду полез или это все глаза твои?-Гизат был довольно серьезен, да и Никита явно не ожидал, что его спросят за это повторно.       -Я не со злым умыслом!       -Ага, и давно ты так умеешь?-Исмагулов отставил чистую тарелку.       -Ну, лет с шести, наверное.-беззлобно отозвался шестиглазый.       -С шести под одежду смотришь...Никит, ты больной?       -Гизат, да я..-парень опешил.-Слушай, я честно не смотрел под одежду никому, серьезно, чаще я мог это сделать неосознанно, понимаешь? Ну типа, когда мелкий был, а теперь..Да я, блять, как-то раз бате под рясу глянул! Думаешь прикольно??.       Он смерил взглядом Гизата, а тот как-то неловко прокашлялся и пододвинулся на стуле ближе к столу, перекрывая вид на часть своего тела, будто это могло его упрятать от шести глаз.       -Да не смотрел я сейчас! Хотя хочу! Серьезно, хочу!-Горьев таки взвыл, покрываясь ярким румянцем, заражая этим и своего соседа.       -Блять, Никита..!-послышался вымученный вздох.       -Ну уж прости, что ты так мне нравишься.-послышалось пыхтение.-Ты так и не ответил мне кстати..       Никита уселся по-турецкий и подпер голову рукой.       -На счёт чего? "Синяков" что ли?       -Ты сказал, что это - не синяки.       -Не цепляйся к словам.       -Ну ты же сам так сказал.       Гизат вздохнул и повернулся к этому нечто, которое восседало на его постели.       -Это называется засосом.       Шестиглазый свесил голову вбок, все еще пялясь на Исмагулова из-под темных очков.       -Ну, то есть, блять да я не знаю как это объяснить!-Гизат повысил голос, мотнул головой, мол, отстань уже Никита от меня со своим этим.       -Эй! У нее парень что ли появился? А бить то зачем?       Никита прокручивал в голове то, что же произошло на самом деле. Саша им не рассказала, хотя может это своеобразная месть на их небольшой секрет. Хотя, по мнению Никиты, ее в этих отношениях явно били, а из этого следует, что Горьев, как настоящий друг - должен вмешаться.       -Да не бьет он ее! Это как..ну как тебе сказать.-Гизат все пытался вспомнить подходящие слова.-Как поцелуи, только после них остается отметина.       -Это как целовать то надо!-Никита мигом снова вспыхнул, покрываясь румянцем.       -Ну видимо ее парень хочет, чтобы другие видели, что Саша у нас девушка занятая.       -Как метки что ли?       -Ну типа того наверное.       -Понятно..-Никита поправил очки.       По лицу Горьева можно было смело сказать, что тот явно пытался переварить всю эту информацию. Он не особо понял то, что и как, ведь для него синяки всегда считались чем-то болезненным, а тут нате, показатель любви. Бьет значит любит? Любит значит целует? А как от поцелуя могли остаться такие синячища? Значит все таки душит? Но следов от пальцев не было. Хм..       Гизат, оставшийся наконец в тишине, принялся прибираться. Сегодня он планировал сходить к вечеру в душ, а после наконец отоспаться. Сессия надвигалась на него огромным снежным комом несделанных заданий, отчего он все чаще оказывался в удушающих лапах тревоги. Парень чувствовал, что ему нужен был отдых, но давать себе поблажки он даже не думал.       Так, после душа, с мокрой головой он вернулся в комнату. Никита зажег лампу, и переодевшись, гонял в руке карандаш. Он перемещал тот между длинными пальцами, все ускоряя процесс, пока тот, ожидаемо, не отлетел куда-то на пол.       -С легким паром.       Никита даже не поворачиваясь видел, как его сосед уселся на свою постель и принялся сушить волосы старым светлым полотенцем.       Гизат на его слова только отозвался тихим "угу" и зевнув, уже хотел попросить выключить свет, как Горьев подсел к нему на постель.       -Чего тебе?       В полутьме глаза Никиты, кажется, странно поблескивали.       Горьев обперся рукой об матрас и приблизился к лицу парня.       -Можно я тоже сделаю, как ты там назвал, засос, да?       Гизат удивленно поднял брови, и тут же понял, что тут-то и пришел его звездный час. Этот белобрысый идиот ведь даже целоваться не умел, а уж о чем другом вряд ли слышал, разве что видел пару раз некую эротику где-то в фильмах. Никита и впрямь ничего не смыслил, но хотелки у него было хоть отбавляй. И так, и эдак, ему не терпелось исследовать запретную зону, куда его христианские родители его никогда не посвящали. С ним никто никогда не говорил ни о контрацепции, ни о нежелательных подростковых беременностях, да даже поцелуи были лишь чем-то экранным, недоступным для семейства Горьевых. Гизат был уверен, узнав о том, чем занимается ее сын, Мария Ивановна бы слегла с инфарктом.       -А ты умеешь?-Исмагулов подавил смех, от чего его улыбка входила ну уж слишком высокомерной.       -А вот умею.-Горьев приблизился еще сильнее, сталкиваясь с парнем нос к носу. Ну да, он в жизни не признает, что может просто что-то не уметь.       -Да ну, серьезно?-Гизат ответил тем же, буквально тыкаясь своим лбом в лоб шестиглазого, да еще и с бычьим напором, заглядывая прямо в глазища под темные линзы.       -Хочешь проверить?       -А давай.       И тут Никита, такой невинный мальчик, стянул очки, махом опустился к шее Гизата и с поцелуем вдруг выпустил свои, идеальные как и он сам, зубы. Это был самый настоящий укус, от чего Исмагулов вскрикнул и приложился рукой об эту белобрысую голову.       С шипением, Горьев отлип, пока Гизат морщился от неожиданной боли. След и впрямь остался, но совсем не такой, как планировалось. Вмятины от зубов, красные, будто бы кровоподтеки образовали синяк.       -Ты меня убить решил?!       -А что не надо кусать??       -Естественно не надо!       -Ну ты.. Да а как еще синяк то сделать?-Никита запаниковал. Он понял, что лоханулся и попытался заглянуть на "ужасную рану".       -Блять губами просто всасываешь кожу и остается синяк.-Гизат сделал паузу, он бы чего и похуже сейчас Никите сказанул. -Знает он, ага, мастер блять.       -Ну Гиза-ат.-его тут же обхватили поверх живота, а наглая голова устроилась на коленях.-Ну прости, ну я не специально, честное-пионерское! Я больше так никогда не буду! Ты только не обижайся!       Парень, видя это дурацкое, почти что детское поведение только коротко усмехнулся и запустил пальцы в белющие волосы.       -Значит без засосов.-подытожил Гизат.-Побаловались и хватит.       -Ну может хоть ты мне?       Ответа не последовало. Тогда Горьев принялся канючить, пролезая выше с этой обиженной моськой, прямо к лицу соседа. Гизат только и делал, что отворачивал голову и пытался сохранить обиженное лицо, как вдруг заголосил, что согласен, только чтобы это белобрысое нечто наконец отлипло.       -Только сегодня, только в этот раз и только шея. Понял? Потом сразу же ложишься спать, ясно?       Гизат надеялся, что от такого Горьев притихнет и наконец даст ему отдохнуть.       Никита, уже не слушавший его, с набатом прилившей к ушам крови, глупо лыбился и ожидал чего-то сверх приятного.       Гизат приподнялся на скрипучей кровати и приблизившись к шее, осторожно коснулся ту губами. Горьев, кажется, чуть дернулся, но остался сидеть на том же месте. Он пытался сосредоточиться на каждом ощущении. Гизат не был настолько же тактилен, насколько был белобрысый. Отчего это все ощущалось довольно странно.       Момент, и с тихим звуком, Гизат всосал белую кожу. Никита даже зажмурился, будто боясь каких-то болезненных ощущений. Исмагулов мог бы поспорить, что этот дурень и дыхание задержал.       -Ну все.-парень отлип, а Горьев, вскочив с кровати, понесся к зеркалу.       Да, и впрямь у кадыка красовался темнеющий след. Тут же, щеки шестиглазого так заалели. В голову залезли мысли о том, что такого можно понаоставлять по всему телу и ведь совсем не больно. Жаль, что они не вспомнили, что завтра суббота, а по субботам Никита уезжает домой к Марие Ивановне.