Часть 9
9 марта 2024 г., 23:04
Первое свидание. Традиционно, кавалер приглашает даму на встречу, готовит цветы, выбирает место и предлагает время. Разве только здесь кавалеры помножились на два, а значит ни букетов, ни конфет, ни свиданий на людях им точно не светит.
До приезда Никиты оставалось полчаса, и Гизат, отпросившийся с таким трудом, сегодня пораньше, нервно поглядывал на часы. Уж у этого белобрысого столба инстинкт самосохранения отсутствовал наглухо, Гизат даже побаивался, что он бегом-бегом явится к нему на работу с теми визгами, которые он успел услышать по телефону накануне. Они ведь с недавних пор стали официально парой, а значит он не может просто взять и начать игнорировать очередные любовные порывы его, теперь уже, парня.
Исмагулов стоял там, за рабочим местом, обслуживал людей и щелкал по кассе до хруста в пальцах уже пятый час. За день он успел наслушаться оров посетителей, их детей и даже сделать неплохую выручку. Разве что, его начальник, так и будет удерживать ему зарплату, ссылаясь на то, что Гизат студент без официального трудоустройства. Видите ли, на птичьих правах здесь сидит. Но к сожалению, уйти на другую работу все еще не представлялось возможным. Да и куда идти? Перешерстив уйму объявлений о найме, казах пришел к выводу о том, что ему либо стоять в этой ебаной забегаловке, либо идти кидать снег с другими приезжими. Хотя физнагрузка и была порой манящим предложением, но он знал, что там он выручит куда меньше, да и убьёт в конец здоровье.
На часах уже шесть вечера и очередной раз улыбнувшись покупателю, Гизат вяло пробил чек. Усталость брала свое. Исмагулов пах потом и жаренной картошкой. Принять душ и размять затекшие ноги, вот то о чем он действительно не мог перестать думать.
На экране телефона все еще всплывал счетчик сообщений от шестиглазого.
Вскоре счетчик превысил пятнадцать и у Гизата начинался нервный тик от постоянной вибрации в кармане.
«Оның ештеңе істемейтіні не?»-подумал Гизат, но пока посетителей рядом не было, залез в телефон.
Ничего необычного, Никита расписывал все, что видел не скупясь на дорогие, по мнению Гизата, смс-ки. По началу он писал что-то о еде, о посте, а потом перешел к тупым комплиментам, которые явно выучил из маминых тошнотворно-сладких мелодрам.
«Жаным, не трать смс. Приедешь — поговорим"-Гизат печатал сообщение как можно быстрее, завидев очередного покупателя, направляющегося к кассе.
Исмагулов и сам не понял, зачем назвал так Никиту. «Жаным», уж слишком громко сказано. Эта мысль так и повисла в голове парня, пока он принимал заказ с отточенным доброжелательным лицом.
Оставалось всего-ничего до приезда белобрысого придурка. Проверяя кассу, он что-то подсчитывал себе под нос.
Смс от Никиты больше не приходили.
***
Встретились чуть раньше, чем планировалось. Никита, весь такой разгоряченный, с красными, от мороза щеками, уселся в углу, подальше от кассы. Все потому, что Гизат попросил его подождать и посидеть где-нибудь в зале, чтобы не морозить задницу в поисках приключений на улице. Но не прошло и пяти минут, как Горьев с противным скрипом притаранил стул прямо к кассе. Он все тупо лыбился, во все тридцать два зуба и кажется прямо таки выжидал момента, чтобы вновь спустить на Гизата свой словесный понос. Его даже не отпугнула админка, которая то и дело поглядывала на странного гостя, который по её мнению, мутил перед кассой что-то очень нехорошее. Гизату пришлось нервно отшучиваться той, говоря что Горьев, это его одногруппник и он за него ручается всеми ногами, да руками. Честно, вот честно, он так соскучился по этому наглому поведению. Сколько бы Горьев его не бесил, сколько бы не влазил туда, куда не было нужно, Гизат продолжал ощущать то самое тепло в груди. Пару раз Исмагулов даже задерживал на нем взгляд, чуть дольше, чем обычно. Но потом сразу же отвлекался и пытаясь не улыбаться так очевидно, делая серьезный рабочий вид. Пока Гизат молчал, этот болтун, как начал свою шарманку, так успел даже последнего посетителя перебить. Устроил самую настоящую драму, на тему того, что его, видите ли, мучали два дня и голодный студент, ниже его чуть ли не на голову, может подождать. После смены, Исмагулов в сотый раз извинился перед коллегами, и уже затыкая мелким проклятьем рот Горьева, потащил наружу. Лёгкие обдало морозным воздухом, было еще не так поздно. На улице было полно людей, кутающихся по самый нос в шарфы и спешащих куда-то мимо них. Гизат мог почувствовать прямо отсюда то, как Никиту разрывало от эмоций. Ещё чуть-чуть и на ушах ведь начнёт ходить. -Ну ладно, ладно! — Гизат повысил голос, давая дурацкое разрешение и его чуть не сбили с ног объятьями. Шестиглазый ему и продохнуть не дал, стиснул со всей дури, что аж ребра захрустели. -Я, блять, воняю. Не лезь так близко!-парень сщурился, а Никита назло затянул носом воздуха по-глубже, у самой шеи Исмагулова.-Да прекрати ты, блять! -То Жаным, то ещё кто, определись уже!-Никита надул щеки. Будто бы он вообще понимал, что это значит. Вообще, каждое новое слово в отношении его самого он воспринимал как кличку, будь то Борщ, хоть Жаным. И теперь, слыша очередное слово, значение которого ему, слава Богу, не известно, Горьев по началу даже обиделся. -Жаным, жаным.-Гизат вздохнул и потрепал Никиту по волосам. На те уже попадали мелкие снежинки, и был бы прекрасный момент для поцелуя, если бы не факт того, что они оба были в людном месте. Гизат тут же потупил взгляд в снег, прервав свои дурацкие, по его мнению, мысли. Горьев сразу же почувствовал неловкость своего соседа, но продолжил свою клоунаду, как ни в чем не бывало. -Куда пойдём с Жаны-ым.-Никита нарочно протянул новое дурацкое прозвище, широко улыбаясь. -Да перестань, приехать не успел, а уже заебал қазірдің өзінде. -Кто обзывается, тот сам так называется! Никита даже и не спешил натягивать шапку, в то время как его благоверный затянул потуже капюшон. Руки морозило, в кармане куртки Гизат теребил мятую пачку сигарет. И чего это он так разнервничался, подумаешь первое их официально свидание. Неофициальных то целая уйма уже была, итак вечно валяются рядом, да лобызаются. Горьев же, лыбился из-под чёрных очков. Его светлая куртка шуршала при ходьбе, а руки то и дело цеплялись за Гизата, беря его на буксир. Горьев, хоть и замечал, что Гизат прячет нос от холода, да и руки у него больно холодные, но виду не подавал. -У меня уже дети пищат, Жаны-ым, пойдём хоть в магаз погреемся. Не дожидаясь ответа, Никита дернул парня к ближайшему местному продуктовому. Звякнул колокольчик над дверью и они зашли в тесное помещение. -Я куда-нибудь сходить хочу.-Никита поморщил нос от запаха хлорки. Видимо женщина за прилавком маленького магазинчика только что протерла полы. -Куда например? -Ну.. а куда ты хочешь? -Никита блять, мен Мәскеуде қайда бару керектігін білемін деп ойлайсыз ба? -Ну в кино пошли! Чего злой то такой.. -На последний ряд?-Исмагулов шикнул, а Никита залез по самый нос в ворот куртки, пряча лицо, которое начинало щипать от прилива крови. Уж раз сто он видел к чему ведёт последний ряд, правда только в кино, и то, не до конца, получая от Марии Ивановны нагоняи о том, что это не для детских глаз и вообще ему нужно идти уже спать. -Ну если ты хочешь... -Ты чего там уже себе удумал?-Гизат ткнул его пальцем в лоб, а Никита поморщился. Женщина у прилавка неловко закашляла, ей совсем не нравились перешептывания двух парней, которые явно ничего не планировали покупать. -Пошли уже.-Исмагулов дернул за руку шестиглазого.-На автобусе доедем. *** Никита тысячу лет выбирал что посмотреть. Он то и дело пялился на постеры, буквально прожигая в тех дыры. Гизат не особо смыслил в кино, и был лишь раза четыре за всю жизнь, и то когда их с классом удосуживались куда-то вывезти. Тут уже Горьев дошёл до последней вывески, которая показалась очень уж мрачной. -Ты не засцышь?-сбоку вырос Гизат. Он даже не слышал о каком-то там Мэле Гибсоне, а уж тем более о Майя. Но посмотрел на краткое описание и подняв бровь перевёл взгляд на Никиту. -Чего это я засцать должен? -Ну, кто тебя знает, душа у тебя нежная. -Гизат отогрелся в здании окончательно и теперь даже улыбнулся, принимаясь шутить над шестиглазым. -Обещаю потом не плакаться!***
Фильм начался вставкой спонсирующих компаний. Никита уже трескал во всю попкорн, запивая какой-то сахарной бомбой. Гизат расслабился в мягком кресле и даже постарался вытянуть ноги. Под болтовню Горьева было тяжело сосредоточиться только на фильме, но за те месяцы, что они прожили вместе, он, можно сказать, уже привык совмещать фоновый шум с повседневными делами. Гизату жутко хотелось снять кроссовки, в которых приходилось гонять даже сейчас, зимой. Он успел стянуть куртку, сел и даже не пытался тянуться к еде. Жутко хотелось курить. Из раздумий его вывел пристальный взгляд Горьева. Яркие глаза, наконец без очков, поблескивали от экрана, а сам Горьев молчал, что было ему совсем не свойственно. Попялившись с пару секунд, Исмагулов подумал, что сосед задумал очередную шалость и сейчас, чтобы не дать Никите совершить что-нибудь эдакое, Гизат решил его опередить. Исмагулов не мог знать, что белобрысый сейчас просто всматривался в каждую складочку на лице человека, по которому он успел соскучиться до смерти. Если бы он мог, то изнылся бы матери о том, как сильно он хочет чтобы Гизат кинул свою тяжелую подработку и приезжал с ним вместе за город. Гизат же в это время быстро притянулся к лицу шестиглазого, впритык, совсем вплотную, и слизнул с края губы Никиты приклеившиеся остатки от липкого попкорна. Надо было видеть как смешно Никита приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, а из него вырвались только какие-то возмущенные, скорее даже удивленные, звуки. Вообще, Исмагулов давно прошарил, что Никита - Божий одуванчик. Будет сам лезть, хвастаться, а когда Гизат все таки поцелует его так, как следует, с языком, то зажмется и ладошки свои длиннющие потные не знает куда девать. -Жрешь как порося, Жаным. - послышался шепот. От такого внезапного действия, Горьев казалось, ушел вслед за Ваннадием. Исмагулов же, пока Никита летал где-то в прострации, залез рукой в стакан с попкорном и достал парочку. И только успел положить себе в рот, как Никита сам набросился на соседа с поцелуями. Они чуть не перевернули то несчастное ведро, с попкорном, на пол, но Гизат попридержал его рукой, а Никита даже и не думал отличать. На экране стремительно менялся сюжет, появлялись совсем другие персонажи, а взгляды этих двоих были вбиты друг в друга. Гизат в какой-то момент почувствовал руку на своём затылке, прижимающую его голову сильнее к шестиглазому. Никита уж больно активничал, и Гизат боялся, что их сбившееся дыхание слышит весь зал. Горьев запустил руку в волосы парня и резинка, еле державшаяся на собранном, еще утром, пучке, сдалась и сползла, распуская волосы. -Никита блять.-Гизат чуть куснул парня, шикнул и Горьев отпрянул, все ещё будучи предельно близко. -М? -Сіз неге сонша қыздыңыз? -А что не так? Взгляд Никиты ни чуть не поменялся, он все еще, пялился на своего соседа двумя, будто бы стеклянными, голубыми глазами. -Перегибаешь. -Тебе не нравится? - рука Горьева все еще находилась где-то в волосах Исмагулова, и большой палец, нежно двигался по выпуклой косточки позади уха. -При чем тут "нравится"? -Тут вряд ли найдётся ещё один шестиглазый. Даже сейчас, в слабом свете экрана, было видно, как Горьев улыбался. Как шаловшивый ребёнок, он и не думал уняться. Даже больше, его так завела вся эта ситуация, что его гиперактивный мозг плавился от перегрева. -Ага, конечно.-Гизат уже понял, что эта ходячая проблема не успокоится сама по себе и вновь решил действовать наперёд, пугая Никиту, который так палил их контору. Первым делом в ход пошли руки. Одну он бесцеремонно положил на ногу Горьеву и чуть сжал, второй прошёлся по свитеру на груди. По расчётам Гизата, это точно бы оттолкнуть Никиту, который был явно не готов переходить дальше, и аки хороший мальчик, просто замкнется. Улыбка и впрямь пропала с лица Горьева. Он выпучил и без того огромные глаза, а после отвёл взгляд куда-то на соседнее пустующее кресло. Гизат готов был поклясться, что слышал как сильно бьётся сердце его соседа. На мгновение повисла тишина. -Все? Успокоился? -Гизат. -Чего? -А это нормально, если у меня после.. Тут Горьев приблизился к уху парня и зашептал. -Никита, блять, ты издеваешься??***
Фильм оказался куда более интересным, чем изначально планировалось. Никита сжимал своей потной от волнения пятерней руку Гизата, то и дело вжимая шею в плечи. Исмагулов же положил голову на плечо парню и периодически шептал тому в шутку о том, что всем персонажам уготована смерть и переживать так сильно не было смысла. Гизат то и дело принюхивался к запаху соседа. Что-то такое, крепкое, приятное, даже горьковатое. Явно не те дешёвые подделки, которые часто таскала мать от каких-то перекупщиков. Никита поставил попкорн поближе к парню, даже будто специально подтолкнул к его локтю. Гизат не ел ничего с обеда, а сладости в горло не лезли. В мыслях засел вчерашний суп, который должен сейчас стоять в холодильнике. Вот бы сейчас тарелочку. -Ты видел??-Никита непозволительно громко комментировал фильм. Он даже как-то дернулся, а Исмагулов не успел уловить поворот сюжета. -Опять убили? -А они серьезно в жертву приносили кого-то? - Горьев сошел на быстрый шепот.-Мне дед говорил, он видел разных магов, их даже в Африку в свое время отправляли, а они там каннибализмом занимаются, представляешь? Он даже шутил, что мы у них были бы деликатесом, ну белые потому что такие, понял? Ну понял же? Гизат прыснул от смеха. Да, представляет он, как из этого болтуна свалят самый настоящий суп. -Да я тебя сам съем как-нибудь.-вяло отозвался Исмагилов.-Ты же одно сладкое ешь, значит и внутри уже весь сладкий. Не понимаю, почему у тебя до сих пор жопа не слиплась. -Я боли боюсь, не ешь!-театрально взвыл Горьев и на них снова стали шикать с передних мест.***
Вернулись они поздно, Никита то и дело давал отзывы, мня себя великим критиком. То убийства были слишком нереалистичными, то персонажи выглядели смешно. Он даже успел попарадировать местный язык, но вышло так плохо, что Исмагулов разошёлся смехом, надрывая живот. Но к концу дороги, укаченный в автобусе, Гизат стал засыпать на ходу. Тогда Горьев, по приезду домой, сам стал расстегивать куртку соседа, не умолкая, а Гизат даже не сопротивлялся, отдавая инициативу в руки гиперактивного Никиты. Горьев, кажется, совсем не устал, этот бесконечный запас энергии, приправленный сладким, заставлял его мозги работать куда быстрее. Оттого и речь получалась слишком хаотичной, хотя, Гизат ничего не говорил и просто наблюдал за тем, как с него уже стягивают кроссовки, под очередную историю, которую Никите напомнила какая-то сцена из кино Мыться они все же пошли, тут уж пришлось позаботиться Гизату, который захватил с собой все, что нужно. Ведь Никита уже раз сто забывал свое полотенце и Исмагулов нехотя делился с ним. А уж после комментария о том, что полотенце Гизата слишком неприятное к телу, ведь ему больше лет, чем им двоим вместе взятым, так Исмагулов и вообще перехотел давать Никите свои вещи. Так стыдно ему ещё не было. И не объяснишь же ему. Было уже поздно. Гизат разместил свои вещи и увидел, что Никита межуется, не зная стоит ли спросить. Стоит ли вообще спрашивать о таких странных вещах? Они часто ходили в душевую вместе, но мылись раздельно, отделившись перегородками. Но, это ведь ничего страшного, если они пойдут вместе в одну, тем более здесь никого кроме них не было. Да и, кажется, это делалось только для Гизата, ведь зрение Горьева позволяло ему спокойно видеть через эту небольшую приграду. Нет, он не пялился, и в этом не было ничего пошлого. Никита сто раз видел, как тот переодевается, так что, это не считалось чем-то сверхъестественным. -Если хочешь, валяй. -Гизат как раз включил воду. Он сразу понял к чему клонит шестиглазый и не стал даже подкалывать. Никита, отложил полотенце и зашёл к соседу. Все шло даже слишком пресно. Исмагулов уставше тёр свои плечи мочалкой, а Никита намылил голову. Пару раз он даже в шутку тыкал Гизата, но когда тот обещал ему устроить акт издевательства посредством щекотки, Никита тут же отстал. -Давай потру.-Горьев видел, что Гизат начал переходить на спину и взял у парня мочалку. Исмагулов встал спиной к шестиглазому и убрал мокрые волосы вперёд, на плечи. Никита тер мягко, старался. Слышалось журчание воды, теплой, даже горячеватой. Никита не первый раз замечал то, что Гизат любил вариться в кипятке, а вот кожа Никиты в этом кипятке сразу краснела. -Слушай, Никит. -М? Горьев все тщательно тер, протирая между лопатками. -Я люблю тебя. На мгновение Никита остановился, будто обдумывая эту информацию. Да, он просто завис. Гизат ведь явно не из тех, кто будет говорить о любви. Он не будет признаваться. Не будет сюсюкаться. Да он и Никиту ругает, когда тот начинает разглагольствовать, мол, слишком громкие слова. А если хочешь показать любовь - показывай делом. -Я знаю что ты меня тоже, можешь не отвечать. - вдруг добавил тот и повернувшись забрал мочалку из рук Никиты. - И вообще, смывай уже шампунь. Спать пора. -Гизат.-голос Горьева по-дурацки нервно надломился.-Я тоже тебя, правда. Я не ожидал, что ты такое вдруг.. -Ну ты еще заплачь тут. Кажется сегодняшнего вечер оказался слишком эмоциональным.
