Пятьдесят оттенков чувств

      Приезд в Сочи — это всегда маленький праздник. Несколько дней непрекращающегося кутежа. И пусть твою игру снимают десятки камер Игорю это не мешает, а только сильнее подстёгивает азарт и желание побеждать. Он любит эту атмосферу, а после того как начал выигрывать, полюбил поездки в Сочи ещё больше. Ему всё это напоминает детский лагерь, только с взрослыми развлечениями. Покер, караоке, алкоголь и Дима. Идеальный коктейль для вечера пятницы. И плевать, что на календаре всего лишь четверг.       Он не может отказать себе в удовольствии заглянуть в комментаторскую на правах победителя прошлого турнира. Дима пришел раньше, и они успели перекинутся с Леонидом парой слов.       Игорь приходит в последний момент. Ему до сих пор странно, как всё это стало реальностью. Ещё недавно они обсуждали игроков где-то в коридорах и курилках, вне камер, а теперь Дима с привычной лёгкостью говорит зрителям про замену на первом столе. Он становится таким спокойным и уверенным, когда не надо сидеть за стол пытаться придумывать шутки и поддерживать достойную игру. Ему хватало выдержки, но не хватало удачи и желания рисковать. Может поэтому он и перестал играть. Проигрыши бьют по нему сильнее, чем по остальным.       Игорь его понимает. После трех побед, вариант с поражением не хочется рассматривать.       — Давайте обсудим первый стол, — предлагает Игорь, когда Леонид пытается расспросить его про впечатления от очередной победы.       Потому, что это титул, которому нужно соответствовать и это давит сильнее, чем он предполагал.       — Да, давайте, — сразу подхватывает Дима. — Можем дать прогнозы. Но вы на них особо не опирайтесь. Может, мы вообще ничего не понимаем. Я вот за Гороха, потому что он мой друг. Я бы болел за него, даже если бы он вообще не умел играть в покер.       — Но он умеет играть в покер, — поправляет его Леонид.       — Тем более, — кивает Дима с абсолютно серьёзным видом.       — Поэтому ты с ним и дружишь, — поддевает Игорь и почти сразу жалеет об этом.       Фраза вылетает слишком быстро. Почти ревниво. Дима усмехается, считывает недовольство и решате подразнить.       — Да, хитрый я. Выбираю друзей, которые хоть что-то умеют. А зачем мне друзья, которые ничего не умеют? Правильно, Игорь?       — Согласен, — кивает он.       И тут же думает совсем не о покере.       О том, что умеет он сам.       О том, как всего несколько часов назад стоял у Димы в номере, прижимаясь лбом к его бедру, как обхватывал губами его возбужденный член. Желая что бы именно эта странная традиция принесла ему победу.       Смешно.       Это не Дима раздает удачу на покерном турнире, раньше он был и вовсе, тем кто её забирает, по крайне мере у самого Игоря. Но теперь все изменилось. Дима больше не играет, а Игорь выигрывает.       — Вот с Игорем я тоже дружу, — между делом замечает Дима, и Игорь почти уверен, что тот сейчас вспоминает ровно то же самое.       Он переводит взгляд на него.       В чёрных очках и наушниках Дима выглядит как босс мафии — расслабленный, опасный, слишком уверенный в себе. На губах мягкая улыбка.       — Но с ним я начал дружить ещё до того, как он стал чемпионом в первый раз.       — До того, как я вообще хоть что-то умел. Когда лежал и плакал, — легко отвечает Игорь.       Все смеются.       И он тоже.       Хотя внутри неприятно дёргает: в этой шутке слишком много правды. Они действительно сошлись тогда, когда Игорь был никем. Только выбрался из-за кулис, нервный, дёрганый, вечно сомневающийся в себе. Он тогда даже не понимал толком, кто он такой, а Дима уже сидел рядом. Поддерживал, подсказывал, помогал пережить развод, обнимал, слушал о его желании умереть и то и дело подкидывал идеи для совместного суицида. Черный юмор понятный им двоих свел их в далеком прошлом. Сейчас все изменилось.       — Вместо Гурама — NC.              Игорь понимает, что улетел в свои мысли и пропустил, то как Леонид начинал рассказывать про рассадку игроков.       — Да, — кивает Дима.       — Если бы он не согласился, стек бы просто лежал и таял.       — Я хотел пойти, — вставляет Игорь. — Чисто из дружеских соображений. Но мне сказали, что мне туда не надо. Так что знайте: я предлагал.       И это правда.       Он действительно хотел.       Не только из-за дружбы. Просто Дима с утра предупредил, что у него режим, что после первого стола он уже может не вывезти второй эфир. А Игорю почему-то всегда важно быть рядом в такие моменты. Он хочет, чтобы именно Дима поддержал его после выиграша, поздравил так как умеет только он.       Или утешил, но проигрывать не хочется. Слишком уж Игорь полюбил вот эти прямые выходы в финал. Эту традицию он тоже не планирует менять.       — Эй, если мы сейчас будем внешность обсуждать, то Горох точно выглядит лучше всех, — внезапно говорит Дима, читая какой-то комментарий.       Игорь теряет суть, но слова цепляют.       Дима уже второй раз выделяет Гороха. Игорь прекрасно понимает, что не имеет никакого права ревновать. Никакого. Но это бесит. Он любит Гороха, он веселый парень, с ним легко. Он крутой игрок, но он не хочет, чтобы Дима хвалил кого-то другого. Он хочет, чтобы он был только с ним. Но это к сожалению, еще более нереально чем выигрыш в покерном турнире. На это как показала практика он может расчитывать. А вот Дима принадлежит всему миру, всем вокруг и никому конкретно. Даже себе он кажется давно перестал принадлежать.       — Но, кстати, да, — всё-таки соглашается Игорь, натягивая привычную улыбку.       Разговор снова уходит в обсуждение игроков, стеков и шансов на проход дальше. Игорь включается автоматически — объясняет систему докупок, раскладывает турнирную сетку, спорит о стратегии. Он говорит уверенно, спокойно, почти профессионально. Они переключаются на чтение чатов.       — Давайте меньше агрессии, — просит Игорь, и взгляд натыкается на то что он не может не прочитать, — Позов ты лучше всех. Видишь тебе пишут капсом.       — Пишите все капсом.       — Я реально не успеваю за твичем, — жалуется Игорь, — Игорь ты красивый, о вот это успел. Спасибо большое.       — Ну это объективно, — серьезно говорит Дима, и с сердце Игоря пропускает удар.       — Спасибо тебе, — Игорь поворачивается, — Это ты написал?       — Да.       — Это очень приятно, это главная моя сила, — говорит Игорь это не о красоте, а о том что любой комплимент адресованный Игорю он готов приписать свое авторство. Хочется верить, что он тоже немного ревнует. И тоже хочет быть единственным в жизни Игоря.       «Никто не хочет», — шепчет внутренний голос.       Но Игорь старательно игнорирует его и улыбается.       Так начинается первый день очередного Winline Media Poker. Они комментируют игру других участников, обсуждают стол, шутят про тотальное невезение Сани Вудуша — не только в прошлых турнирах, но, кажется, и в этом тоже. Игорь сидит рядом с Димой, смотрит на огромный экран, где мелькают карты, цифры банка и чужие эмоции. Вокруг шумно: смех, звон фишек, ведущие, камеры. Всё привычно. Всё как всегда. И всё равно внутри неприятно подрагивает азарт.       Потом Игорь уходит готовиться.       У него впереди свой стол.       Он краем глаза продолжает следить за эфиром, ждёт, кто выйдет в топ-2, машинально листает телефон, почти не слушая чужие разговоры. Напряжение медленно собирается под рёбрами. Не страх даже — скорее предчувствие длинной ночи, где любая ошибка может стоить слишком дорого.       Перед началом он выходит покурить. Курилка — главное место встречи на этом турнире. Здесь пересекаются все: вылетевшие, победители, комментаторы, стримеры, люди с бокалами и люди с потухшим взглядом после очередного переезда. Здесь обсуждают раздачи громче, чем за столами.       Именно здесь его и находит Дима. Он становится рядом, плечом почти касается плеча Игоря, и ободряюще улыбается. Игорь бы предпочёл объятие, но Дима просто решает покурить рядом.       — Переживаешь?       — Нет, — хмыкает Игорь, выдыхая дым в сторону. — Как только мы перестали оказываться за одним столом, я начал побеждать.       Дима усмехается уголком губ.       — Думаешь, проблема во мне?       — Нет. В королях. И в том, что удача любит тебя сильнее.       — Но, тем не менее, когда я участвовал, я жёстко сосал.       — Не тому сосал, — мгновенно парирует Игорь.       Дима фыркает со смеху, качает головой и на секунду опускает взгляд в пол, пряча улыбку. За дверью кто-то громко обсуждает олл-ин, хлопает дверь, мимо проходят люди, но у Игоря вдруг появляется странное ощущение тишины — короткой, хрупкой, существующей только между ними двумя.       — Удачи, мой мальчик, — тихо говорит Дима. — Выеби там всех.       Игорь улыбается уже искренне.       — Будешь за меня болеть?       — Ну-у… — Дима делает вид, что серьёзно задумывается. — Ты входишь в мой топ-5.       Игорь замирает.       Топ-5.       Не первый.       Даже не второй.       Даже не тройка.       Это обидно. Хотя он уже трижды чемпион.       Он убеждает себя это просто шутка, она не должна задевать. Только внутри что-то неприятно тянет. Старое, глупое чувство, которое он давно пытается в себе задавить. Желание быть для Димы не «одним из». Не в топ пять.       Главным.       Дима, кажется, этого даже не замечает. Или делает вид, что не замечает. Он легко толкает Игоря плечом и кивает в сторону зала.       — Иди давай. А то сейчас без тебя весь стек раздадут.       — Если выиграю, ты обязан будешь признать, что я топ-1.       — Посмотрим по результатам, — лениво тянет Дима.       Игорь кивает, хотя внутри оседает горькое чувство фатализма. Их история не про «жили они долго и счастливо».       Он знает: где-то в Питере Диму ждёт тот, кто вообще никого не ждёт.       Что Антон обязательно заглянет за поцелуем на удачу — у них история длиной почти в жизнь. И Антон любит Диму почти так же как сам Игорь и они не однократно это обсуждали. У них есть своя история. Яркая, красочная, но другая. Потому, что только рядом с Димой они чувствуют себя иначе.       Что Серёжа вытащит из курилки, даже если Дима будет сопротивляться. И останется у него ночевать, не желая слушать что он будет думать по этому поводу.       Что Горох зайдёт за советом, и получит свой поцелуй за костюм, за выиграш, за то что не сдавался и за красивую игру. Они обнимутся, посмеются, обсудят рецепты и возможно не только не их, а и костюм Сережи, который Дима снимет.       Что Вудуш будет смотреть долго-долго, молча, и, возможно, между ними тоже что-то есть — больше, чем просто старые турниры.       Игорь тоже есть в этом списке любимчиков, но явно не на первом месте, возможно он и замыкает пятерку этих любимчиков и это обидно.       Игорь тоже не один. У него есть девушка — где-то неподалёку, переживает за него. Она красивая.             Дима ему ничего не должен. Они даже не встречаются. И обычно Игоря все устраистраивает, но сейчас от этого больно.       — Но я буду за тебя болеть, — говорит Дима уже мягче.       Тянет его к себе, заставляя наклониться, и коротко целует, передавая свою поддержку. Как будто это можно раздавать всем. Игорь улыбается. Почти искренне. Разворачивается и уходит играть, а Дима возвращается в комментаторскую — туда, где его ждёт весь остальной мир.       Начинается его стол. В первой же раздаче Игорю заходят тузы. Олег Майами решает поиграть и, конечно, доехать не может. Игорь забирает максимум, довольно улыбается и мысленно отбивает пять Госпоже Удаче и всем Богам Покера сразу. Надеется, что поцелуй на удачу сработал.       Он докажет, что топ один. Но удача решает иначе и демонстративно поворачивается к нему спиной.       Игорь доволен своим столом, ему должно было быть весело. Ему нравится Олег своей неуемной энергией. Умением веселится даже тогда, когда нужно думать или хочется умереть. Обычно они ловят одну волну, но сегодня Игорь разучился плавать. В голове всплывает момент, как Олег и Дима радостно обнимались при встрече.       — Игорь, ты просто обязан спеть. Ты лучший, — говорил ему на удачу Дима.       И вроде он говорил это всем. Но Олег слишком громкий, он дергает Антона. Он раздевается, бегает, поет, играет в ладушки.       — Всё нормально? — осторожно интересуется он у Антона, когда они остаются одни в курилке.       — Да. Конечно сосредоточится не реально, за то не скучно.       — Очень.       — Он не испепелится перед его взглядом, как бы ты не пытался, — говорит Антон и Игорю жаль, что он прав.       Они обнимаются на удачу и возвращаются. Но удача не возвращается к ним.       Олега так много, что мозг начинает кипеть.       После перерыва Антон вылетает первым. Делает абсолютно не свойственный для себя ход и в этот момент становится очевидно госпожа удача выбрала себе нового любимчика Олега Маями. И это действует на него, так же как на детей действует сладкое. Он становится еще более гиперактивным.       Собственное раздражение скрыть становится почти не реально. Сережа в какой-то момент отодвигает микрафон и пока Олег показывает очередной перфоманс, сжимает руку и интересуется.       — Ты как?       — Пиздец, —выдыхает Игорь.       Олег носится по залу так, будто приехал не на покерный турнир, а в детский лагерь. Поёт песни, отжимается прямо между раздачами, бегает кого-то обнимать, орёт через весь зал. Игорь пару раз пересекался с детьми Димы и дочкой Ромы — так вот, эти трое вместе создавали меньше хаоса, чем один Олег Майами. При этом дочери Ромы не было и двух лет. Сережа сжимает руку чуть сильнее.       — Ты сильный. Приходи к Диме сегодня, тебе явно нужнее.       — А Антон?       — Его я беру на себя, — ухмыляется Сережа.       Игорь кивает. Всё-таки Дима прав Сережа уютный и понимающий. Он видит, как он что-то шепчет такой же, как и он заведенной Коре. Как пытается переключать внимание Олега на себя и утихомирить этого разошедшегося ребенка. Смотрит он на его так же, с покорностью и принятием матери понимающей, что ребенок пока не набегается не угомонится.       Игорь обычно такой же, но в этот раз нервы сдают. И Сережка становится бустером помогающей Игорю не сорваться и не наорать на Олега. От последнего останавливает только рука Сережи на колене и остатки здравого смысла. Игорь ему благодарен, потому что-то сфокусироваться не получается, и он чувствует себя так же, как на своих первых турнирах. Ты вроде всё делаешь правильно. Нормально ставишь, нормально читаешь стол, не творишь откровенной херни — и всё равно сидишь внизу таблицы. Карты не идут, а когда наконец приходят, обязательно находится кто-то, у кого комбинация лучше.       И этим кем-то почему-то постоянно оказывается Олег.       Но самое мерзкое — ему реально везёт.       Будто покерные боги решили: да, вот этот шумный придурок сегодня наш главный герой. Мы не оставим его, он нас радует и веселит. А то все остальные сидят такие соредоточенные забывая, что в их стриме еще есть приставка медиа.       Игорю же кажется, что вся его удача закончилась на двух стартовых тузах. Набить стек не получается. Он то чуть поднимается, то снова скатывается вниз, застревая где-то в раздражающей середине.       Только у Серёжи удаётся выигрывать олл-ины.       Забавно даже. Серёже рядом с Димой везёт примерно так же, как Игорю рядом с ним — не везёт. Словно у удачи тоже есть любимчики и сложные отношения.       В итоге Олег топит их обоих. Формально Игоря выбивает Коря. Но это вообще не помогает смириться.       Три процента.       Сука. Три процента на проигрыш. И именно они, конечно же, и сыграли.       Особенно бесит, как Рамзес орёт против него через весь зал, как Олег носится счастливый и продолжает устраивать шоу, будто это всё не турнир, а его персональный концерт.       Игорь отходит от стола злой, выжатый и до смешного опустошённый. Адреналин ещё шумит в крови, но внутри уже пустота.       — Не оставляй меня, — тихо говорит Серёжа.       И это звучит неожиданно мило.       Он едва ощутимо сжимает руку Игоря, словно случайно, но этого хватает, чтобы тот наконец выдохнул.       Рядом почти сразу появляется Дима.       — Ты как? — осторожно спрашивает он.       Игорь коротко смеётся: нервно и безрадостно.       — Ну это пиздец.       — За то ты не можешь сказать, что это я виноват.       — От тебя вылетать было не так обидно, — бурчит Игорь. — Сука. Четыре аута.       Дима понимающе морщится.       — Не везёт в картах — повезёт в любви.       — Придёшь меня утешить? — цепляется за эту фразу Игорь.       На секунду Дима зависает, ловит обреченную интонацию, что-то просчитывает в своей голове и кивает.       — Приду, — говорит Дима.       Но приходит к нему в номер все равно Игорь. Он не знает, чего ждать и ждать ли. Но у него в комнате его девушка, которая сейчас бесит так же как и Олег.       Он почти уверен она знает куда он идети зачем, но ей все равно. Вернее, её устраивает, что расстроенный и злой он идет не к ней. К ней он вернется в отличном распоряжении духа. Сейчас же Игорь чувствует разочарование и фатализм. Он обречен, во всех смыслах. В картах, в любви.       Дима открывает дверь спустя три стука, когда Игорь достает телефон чтобы написать ему. Он делает шаг в сторону, позволяя Игорю войти.       — Я думал ты пригласил меня к себе.             Игорь растерянно пожимает плечами и чувствует себя хуже, собирается выйти. Это было не разумно.       — Стоять.       Игорь останавливается. Забавно, он смотрит на него сверху вниз, но кажется наоборот. Игорь чувствует усталость боль, разочарование, злость на Богов Покера и на весь мир.       — Проходи.       Игорь заходит в номер. Он точно такой же как у него самого. Та же кровать, шкаф, душ за дверью. Он чувствует растерянность. Он шел сюда с твердым намерением расслабится. Он надеялся, что, хотя бы тут удача повернется к нему лицом. Но видимо она разочаровалась в нем окончательно и оставила навсегда.       — Чего ты хочешь? — видя его растерянность спрашивает Дима.       — Тебя, — едва слышно выдыхает он.       — Что именно? — уточняет он.       — Дим, пожалуйста.       — Что? Ты же знаешь, я не умею читать мыслей.       — Мне нужно расслабиться. Мне нужно забыть этот гребанный день, выкинуть его из головы, — тараторит Игорь. Он ненавидит проговаривать свои желания в слух, не любит говорить, что это ему надо, но Дима по-другому не понимает. У него демонов не меньше, чем у самого Игоря, и он должен быть уверен, что их можно ненадолго выгулять.       — Хорошо, раздевайся.       Игорь не медлит. Снимает сначала футболку, застревая локтём в вороте. Штаны — вместе с ремнём, почти порвав петлю. Трусы он стягивает следом, не думая. Ему плевать. Ему хочется забыть, как в последней раздаче его два туза разбились о стрит, собранный на ривере.       Он опускается на колени. Пол жесткий, ковёр не спасает. Опускает взгляд вниз, потому что смотреть в лицо Диме сейчас, всё равно что смотреть в солнце. Они редко такое практикуют, только когда Игорь доходит до внутренней грани. Только когда знает, если он не передаст контроль он пойдет и выпрыгнет с ближайшего окна. Потому, что он больше не справляется. Потому, что или в уверенные руки Димы или под поезд иного пути у Игоря нет.       — Даже так? Все настолько плохо? — ласково спрашивает Дима гладя его по голове.       Игоря хватает лишь на то чтобы кивнуть. Обычно он не опускает взгляд, обычно он не снимает одежду. Обычно он такого не просит. Но Дима не сдается подымает голову, смотрит в глаза, наклоняется и целует. Твердо, властно, заставляя подчинится.       — Стоп слово? — спрашивает он и Игорь понимает он согласен. Ему не придется возвращаться к себе в номер, не придется разговаривать с Дашей, не придется говорить, что он не расстроился.       — Два туза, — выдает Игорь.       Дима хмыкает. В горле застряет сухой смешок. Игорь почти уверен: он хочет сказать, что «два туза» — это два слова. Что это некорректно. Что стоп-слово должно быть коротким и глупым, вроде «ананас» или «красный». Но эти тузы Игорь не скоро забудет. Они вознесли его, они же и погубили. Судьба оказалась той еще сукой.       — Хорошо, — всё же соглашается Дима. — Два туза. Запомнил.       Он поднимается, делает шаг назад и наклоняет голову. Смотрит на него изучающе, как кот, который ещё не решил, играть с мышью или уйти спать.       — Сколько по десятибалльной? — спрашивает вдруг.       Игорь удивленно поднимает глаза. Разговоры бесят.       — Шкала дерьма, Игорь. Где 0 — «у меня всё отлично», а 10 — «я хочу умереть прямо здесь».       — Девять, — выдавливает Игорь. — Восемь с половиной? Девять. Без разницы.       Дима кивает. Медленно. И делает то, чего Игорь совсем не ожидает. Он опускается на колени напротив. Берёт лицо Игоря в ладони — жёстко, но не больно. Вдавливает большие пальцы в скулы и целует. Жадно глубоко. Перехватывая инициативу и заставляя стонать прямо в губы.       Затем встает и снимает футболку. Абсолютно не возмутимо, словно не было этого порыва, словно это не он только, что заставил все мысли покинуть его дурную голову. Пусть всего на мгновение, но это заставило Игоря почувствовать пол под ногами и себя человеком.       — Я сейчас задам тебе вопрос, — говорит Дима. — Отвечай честно, не думая. Ты хочешь, чтобы я тебя ударил?       Игорь замирает. Вопрос бьёт в солнечное сплетение.       — Я… — голос ломается. — Не знаю.       — Плохой ответ. Да или нет?       Игорь сглатывает. Он заебался, завтра ему играть стол лузеров, который с легкой руки окрестил Дима. Если все будет хорошо и он выиграет, то у него еще один стол. Шансы на победу почти нулевые. В голове сразу всплывает последняя раздача. Три процента. Становится больно. Внутри разгорается лава из чужого смеха и голосов. Не вольно в голову приходит вопрос. А если внешняя боль поможет заглушить внутреннюю?       — Да, — говорит он твёрже, чем чувствует. — Хочу.       Дима кивает. Встаёт. Подходит к столику у окна, берёт бутылку воды, делает два глотка. Игорь ждёт, колени начинают неметь.       — Встань.       Игорь поднимается с трудом — затекли ноги. Стоит, не прячась. В номере полумрак, только настольная лампа у кровати.       Дима подходит вплотную. Берёт Игоря за затылок и притягивает к себе заставляя наклонится. Их лбы почти касаются.       — Стоп-слово. Повтори.       — Два туза.       — Если скажешь «два туза» — я остановлюсь. Если просто заплачешь или закричишь — не остановлюсь. Это понятно?       — Да.       — Ты не жертва, Игорь. Ты доброволец. Запомни это сейчас, потому что потом будет больно, и мозг захочет сделать тебя жертвой. Не позволяй ему. Дима отталкивает его — несильно, но неожиданно. Игорь делает шаг назад, теряет равновесие, но удерживается. Дима ждёт, пока он выпрямится.       — Ложись на кровать. Ничком. Руки в стороны.       Игорь ложится. Простыня холодная, пахнет порошком и чужим табаком. Он слышит, как Дима идёт к двери — щелчок замка. Шаги возвращаются. Лампа гаснет. Темнота.       — Закрой глаза, — команда из темноты. Игорь подчиняется.       Он слышит, как Дима снимает ремень. Кожа скользит о джинсовую петлю. Звук в тишине громче пощёчины.       Игорь задерживает дыхание.       Первый удар приходится на ягодицы — широкий, плоский, от ремня. Звук хлёсткий, боль вспыхивает и тут же отдаётся в поясницу. Игорь не кричит. Только сжимает край подушки. Второй — ниже, по задней поверхности бедра. Жжение острее. Игорь выдыхает сквозь зубы. Третий — крест-накрест, по тому же месту. На коже выступает жар.       — Считай, — голос Димы ровный, будто он делает упражнение.       — Раз, — шепчет Игорь. — Два. Три.       — Громче.       — Четыре! — выкрикивает Игорь. Голос срывается. В глазах темно, но темнота изнутри пульсирует красным.       Пятый удар. Игорь не ожидал его — Дима сменил ритм. Удар пришёлся на поясницу, и ногу сводит судорогой. Игорь всхлипывает. И тут же злится на себя за этот звук.       — Пять, — голос мокрый.       Ремень глухо ложится на кровать рядом с ним — тёмная полоса на белой простыне. Дима садится на край, пружины скрипят, матрас чуть проседает под его весом. Он кладёт руку на спину Игоря — горячую, сбитую, с покрасневшими полосами от пряжки. Поглаживает, грубыми подушечками пальцев, ведёт вдоль позвоночника, не задевая больные места, но чувствуя, как под кожей колотится пульс.       — Дыши.       Игорь не может. Он лежит, распластавшись, щекой в подушку, и всё тело бьёт мелкая дрожь — от лопаток до пяток, так что простыня под ним ходит ходуном. Но внутри — странно, неправильно — становится легче. Гнев, который сидел под рёбрами со вчерашнего вечера, который жёг горло и туманил взгляд, начинает распадаться на мелкие куски, как старая штукатурка. Вместо него — пустота. И в этой пустоте что-то теплое только начинает прорастать. Дима отодвигает ремень ногой на пол, чтобы не мешал, и гладит Игоря по голове. Пальцы путаются в коротких волосах на затылке, давят едва заметно — успокаивающе, собственнически. Голос низкий, чуть хриплый, но нежный:       — Ты такой хороший. Ты молодец. Ты всё делал правильно. Ты умница. Ты такой красивый. Каждое слово — как камень в воду. Круги расходятся по всему телу. Игорь чувствует, как краснеет — щёки теплеют, даже уши горят. Впервые за день ему становится хорошо и спокойно. Не просто легче — а правильно. Будто долго шёл не в ту сторону и наконец свернул туда, куда надо.       Он расслабляется под мягкие слова Димы, под его прикосновения. Мышцы отпускают одна за другой: сперва плечи, потом поясница, потом пальцы, которые он даже не замечал, что сжимал в кулак. Голова начинает пустеть — приятно, туманно, как перед сном. Но не до конца. В голове снова всплывают эти грёбаные тузы. Их лица. Их голоса. Унижение, которое он проглотил вчера, но оно застряло где-то под диафрагмой. Этого мало. Одного ремня и добрых слов мало. Ему нужно больше. Сильнее. Чтобы настоящая боль затерла ту, другую. Он с трудом переворачивается на бок, опирается на локоть, тянется к губам Димы. Тот не отстраняется. Целует — спокойно, не торопясь, с прикусом нижней губы. Коротко. Потом отстраняется на сантиметр, смотрит в глаза.       — Пришёл в себя?       — Да, — выдыхает Игорь. Голос севший, чужой.       — Хочешь ещё?       — Хочу тебя.       — Как? — Дима не улыбается, он серьёзен. В его взгляде нет игры, только вопрос. Сегодня его демоны сидят на цепи. Сегодня все для Игоря и он это чувствует и от этого становится еще лучше.       Игорь растерянно пожимает плечами. Потому что не знает, как назвать то, что ему нужно. Не знает слов для этого. Он просто чувствует пульсирующую пустоту внутри — и хочет, чтобы Дима её заполнил. Любым способом.       Дима молчит несколько секунд. Потом снова целует его — в лоб, как ребёнка, и встаёт. Игорь думает, что он уходит, и внутри холодеет. Но Дима просто подходит к комоду, достаёт новый тюбик — аптечный, прозрачный, не блестящий. Кладёт на прикроватную тумбочку. Садится обратно, скидывает с себя футболку одним движением через голову.       — Тогда слушай меня, — говорит он, и голос становится твёрже. — Ты будешь делать только то, что я скажу. Сначала — ничего. Потом — чуть-чуть. Если захочешь остановиться — говори «два тузу». Понял? Игорь кивает. Сердце снова колотится, но теперь уже от предвкушения.       — Я сказал — отвечай, — Дима берёт его за подбородок, чуть сжимает.       — Понял, — шепчет Игорь.       Дима отпускает. Берёт тюбик, выдавливает немного на пальцы. Неторопливо растирает, чтобы согреть. И смотрит на Игоря сверху вниз — долго, изучающе, так, что мурашки бегут по позвоночнику заново.       — Хорошо, — говорит он наконец. — Повернись на спину.       Игорь подчиняется. Потому что это единственное, что он сейчас умеет делать правильно. Потому, что это единственное, что ему нужно.       Игорь ложится на спину. Смотрит в потолок — там трещина, похожая на молнию, но мысли уже начинают путаться. Дима нависает сверху, широкий в плечах, спокойный. Берёт подушку — подсовывает под поясницу Игоря, чтобы было выше. Так удобнее. Игорь чувствует себя открытым, беспомощным — и это почему-то не пугает, а наоборот, расслабляет.       Проводит рукой по следам от ремня.       Игорь шипит, кожа еще слишком чувствительная.       Дима смазывает пальцы не спеша, наблюдая за реакцией. Потом придвигается ближе, коленями раздвигает бёдра Игоря. Медленно. Первое прикосновение — гель холодный, Игорь вздрагивает. Но Дима не торопится. Круговые движения, тихий шёпот «дыши», и когда Игорь наконец выдыхает, зажмурившись от напряжения, Дима входит. Мягко. Сначала чуть-чуть, только кончик. Игорь хватает ртом воздух, и тут же всё тело вспыхивает — нет боли, нет резкости, только заполнение. Словно долго был пустой сосуд, и вот в него начинают лить тёплое масло. Только сейчас он осознает, что это всё время был возбужден. Что ему нравилось все от первого до последнего прикосновения.       Дима замирает, даёт привыкнуть, проводит несколько раз вдоль возбужденного члена.              — Хорошо?       — Да… — шепчет Игорь, и сам не узнаёт свой голос — низкий, просящий.       Дима продвигается глубже. Плавно, без рывков, считая про себя. Игорь чувствует, как мысли ичезает. Сначала ушёл стыд. Потом гнев. Потом страх. Осталось только тело: горячее, влажное, живое. Ритм. Ладони Димы на его бёдрах. Тяжёлое дыхание сверху.       — Тесно, — выдыхает Игорь.       — Терпи, — тихо отвечает Дима, и это слово работает лучше любого наркотика.       Через минуту привыкает. Ему уже мало. Он сам двигается навстречу, сбивая дыхание Димы, и шепчет:       — Сильнее. Ещё.       Дима останавливается на секунду. Смотрит в глаза — проверяет, там ли Игорь, не улетел ли в панику. Игорь отвечает взглядом — мокрым, но ясным. Кивает.       Тогда Дима ускоряется. Каждый толчок — глубже, весомее. Он берёт рукой за горло — не сдавливает по-настоящему, пальцы ложатся на яремную ямку и по бокам, туда, где пульс. Чуть надавливает — воздух проходит, но перекрывается наполовину. Звёздочки перед глазами. И в тот же момент тело простреливает волной — от низа живота до кончиков пальцев.       Игорь не может ни вздохнуть, ни закричать. Только смотрит в потолок, но не видит трещины — только белый свет. Дима сжимает сильнее, кончая с глухим рыком, уткнувшись лицом в плечо Игоря, и в этот самый миг мир Игоря распадается. На миллион осколков. Трещина с потолка сыплется на него, комната идёт ходуном, а он сам — только пульс, только толчки, только горячая волна внутри. Потом всё исчезает. Нет ни тузов, ни стыда, ни мыслей. Только темнота и покой. Он не помнит, как закрыл глаза, как кончил. Очнулся от того, что Дима гладит его по щеке тыльной стороной ладони.       — Ты здесь?       Игорь кивает. Голоса нет.       Дима убирает руку с горла, осторожно выходит, ложится рядом, натягивает одеяло на обоих. Игорь чувствует, как тело гудит — сладко, устало, до костей. Он поворачивается на бок, утыкается носом в шею Димы и выдыхает:       — Спасибо.       А за окном уже сереет. Где-то далеко залаяла собака. Но внутри — абсолютная, блаженная пустота. И это лучшее, что Игорь чувствовал за последние дни. Он позволяет себе расслабится. Мыслям покинуть голову.       Ему просто хорошо и плевать, на проигрыш, на все проблемы.       На следующей день снова игры и в этот раз Игорю удается словить нужный настрой. Он знает, что Дима за него болеет. Он поцеловал его на удачу, сказал, что он его фаворит и это не звучало как давление. Это звучало как поддержка. Если ты упадешь я словлю, но я верю что это не случится.       Свой стол фрибетов Игорь уверенно выигрывает, как и стал фрибетов. А вот с финальным расправится так легко не удается, но учитывая его усталость и почти случившийся конфликт с Олегом в прямом эфире ему плевать, потому что он знает если он придет к Диме, то чувство фатализма его обязательно покинет.