Сядь как леди

      Жаркое, душное лето. Вагон пригородного поезда без кондиционера — спасибо, что полупустой. Джуён и так-то сходит с ума, но — Хёнджу сидит напротив него, бессовестно раскинув коленки в стороны. Естественно, взгляд то и дело соскальзывает между её ног, на пересечение швов тонких джинсов.       — Сядь как леди, — Джуён цедит сквозь зубы, но абсолютно беззлобно. Он знает, что Хёнджу умеет превращаться в милую девочку, просто делать этого очень не любит.       В ответ Хёнджу бросает на него не самый мягкий взгляд и… боги — разводит коленки ещё шире.       Джуён нервно сглатывает, уже в открытую пялясь, и думает, что его девушка над ним издевается. Хёнджу, уткнувшись носом в телефон, пытается не улыбаться, но легко дёрнувшиеся уголки губ всё равно её выдали.       Это невозможно. Джуён переводит взгляд на потолок, но бесполезно — картинка всё равно отпечаталась перед его глазами и теперь сводила с ума ещё сильнее душной жары. Он ведь знает, какая Хёнджу между ног — как выглядит, как пахнет, какая на вкус, какой бывает мокрой и как послушно принимает его…       Хёнджу хихикает над ним, совершенно не скрывая этого. Улыбка у неё чудесная, искорки в глазах такие задорно-яркие, а переливы рыжины в кудряшках жгут глаза ещё сильнее, чем горячее солнце. Джуён влюбляется ещё раз, глядя на неё такую — солнечно-яркую и летне-тёплую.       Но перестать думать о том, что между её ног, не может.       — Я знаю, куда ты смотришь, — она заигрывает интонацией голоса. — Расскажи мне, что ты хочешь сделать со мной.       Что он хочет сделать?..       Для начала — избавиться от этих чёртовых джинсов, перекрестье швов которых расположилось аккурат на самом интересном месте. Затем — нырнуть лицом между худых бёдер, поцеловать, облизать, зарыться ртом и языком поглубже, сжать и смять ладонями нежную кожу, повторить ещё раз десять с пункта о поцелуях и далее, чтобы Хёнджу успела хорошенько намокнуть и немного раскрыться для него. После — ей бы так пошло опереться локтями и грудью на высокую спинку сидения и было бы так удобно отставить подрумяненный парой ласковых шлепков зад…       Это невыносимо!       — Ты точно издеваешься! — Джуён мотает головой в попытках прогнать наваждение. — У меня и так уже чуть ли не стоит.       Издевается. Читает все мысли Джуёна по выражению лица и тому, как пристыженный взгляд бегло прячется то в окне, то в дальнем углу вагона, то где-то ещё, но только не на ней.       На одной из станций в вагон заходит старушка с клюкой и, чтобы не уходить далеко от дверей, присаживается как раз через сидение от Хёнджу. Джуёну становится до густого румянца неловко, его вдруг окатывает пониманием того, что всеми этими пошлостями они занимаются на глазах у целого (пускай и полупустого) вагона людей… Хёнджу на это плевать — она откидывается на спинку сидения и расслабленно опускает свободную от телефона руку вниз. Аккурат между ног.       Джуён вспоминает, как её узловатые пальцы раздвигали в стороны мягкие, влажные края, и сглатывает так шумно, что у самого стреляет в ухо.       В кармане вибрирует телефон от входящего сообщения.       «Я тоже мокрая».       «Приедем домой и трахнемся прямо в прихожей».       Хёнджу печатает эти пошлости с совершенно каменным лицом, как будто не происходит ровным счётом ничего криминального. Джуён ёрзает и поднимает взгляд к небу (потолку вагона), собираясь воззвать к богам и их милости, но единственное, что получается — подумать о том, что очень хочет видеть сейчас лицо Хёнджу, сидящей сверху на нём и на его члене.       Казалось, что ещё сильнее одуреть Джуён уже не мог, но — он дуреет и плавится, стекаясь всем своим существом ко всё крепнущему стояку. Его любимая издевается над ним, как хочет, а он не столько не в состоянии — не очень-то хочет ей возражать. Его сводит с ума то, как Хёнджу каждый раз оказывается ведущей и сверху, и это ещё один повод стыдливо раскраснеться, когда кроткий кашель старушки отвлекает от сладостных мыслей.       «Нет».       «Никакого секса».       «Издеваешься тут надо мной и думаешь, что я пойду у тебя на поводу?»       Сопротивляться Джуён, разумеется, не хочет и не будет, но сейчас ему ничего не мешает поддеть в ответ и немного набить себе цену (он знает, что для Хёнджу в любом случае бесценный, но так интереснее). Хёнджу возьмёт его либо силой, либо лаской, но что бы она ни выбрала — это будет невероятно, как и всё то, что она уже с ним сотворила.       Хёнджу ощутимо удивлена; щурится сильнее, вглядываясь в экран телефона, нервно перебирает пальцами по воздуху и быстро-быстро думает, как же ответить — пошутить про то, что её малыш слишком много себе позволяет, или ласково спросить, не обижается ли он на эти шутки и подколы (и готов ли будет простить её, если она загладит свою вину). Начинает что-то печатать, а у Джуёна спирает дыхание и поджимается всё внутри… а потом Хёнджу отвлекается на другое сообщение, хмурится, как тучка, начинает печатать в другой диалог уже обеими руками…       Она только что бросила его?.. Одного в этой уже начатой прелюдии-игре, раззадоренного и жаждущего продолжения?.. Ради чего?.. И ради кого?..       «С кем ты так увлечённо пишешься?»       Да, он ревнует. Потому что доводить его до полувозбуждённого состояния — это одна грань издевательского удовольствия, а оставлять на полпути — совершенно другая и крайне непростительная.       «Прости т.т».       «Тут Рюджинни фотки шлёт — как раз будет, на что вечерком передёрнуть».       «Если хочешь, можем передёрнуть вместе. Дрочка ≠ секс».       Сексуальное возбуждение — прекрасная основа для вспыхнувшего внутри негодования, которое рисковало бы обернуться настоящим гневом. Но Джуён не умеет картинно и громогласно злиться, да и слишком сильно он любит свою рыжую бестию, чтобы злиться и обижаться всерьёз. К тому же, слова про Рюджин — наверняка очередная уловка, чтобы распалить и зацепить его, чтобы в прихожей они задержались гораздо дольше.       Хёнджу взяла его хитростью — но и это поражение признавать безумно приятно.       Телефон блокируется и убирается в карман, потому что больше Джуён ничего не хочет слышать. Точнее, хочет, но — постонать в голос только после того, как за ними закроется входная дверь.       А он постарается, чтобы Хёнджу не смогла отмолчаться.