Родная кровь

      На Змиулан опустились чёрные тени.       С момента приезда важного гостя замок оживился — начались непонятные жителям перестановки в пустующем крыле. Когда-то оно вмещало в себя множество учеников Великого Духа разных мастей: всех, кроме хозяев — Драгоциев. В связи с этим, среди последних, да и среди прислуги, если быть честными, пошли слухи о том, что Астрагор намеревается вернуть былое величие, вновь открыв двери своего мрачного замка.       Да и сам Астрагор изменился. Несмотря на возраст его тела, подолгу прогуливался с приятелем по округе, да и в целом приободрился.       Радовало ли, пугало ли это учеников — сказать сложно, в воздухе витали смешанные чувства. Кто-то не хотел быть причастен к переменам, привыкнув к старому укладу жизни, а кто-то не мог дождаться новых «жертв».       Учёба в Змиулане привлекала своей свободой, секретами и тайнами, томящимися за старыми часами, древним и мрачным часодейством, открывающим новые возможности. С другой стороны, безумно пугали правдоподобные рассказы о жестоких наказаниях, темницах и пытках, о неприязни со стороны Драгоциев к другим ученикам.       Ясно было одно — ни одна эфларская или даже остальская часовая школа не была похожа на эту, по уровню знаний и количеству практики ей не было равных. Трудно приблизиться к той, которой заведует старейших Дух, переживший за свои воплощения не одну часовую эпоху. Собрав все знания времени он охотно готов был делится ими со своими последователями. Как только часодей получал метку Ордена Непростых — для него открывались безграничные возможности.       Но каждые свободы несут за собой обязательства. Через татуировку в виде крыла летучей мыши Великий Дух мог следить за своими учениками. А при заключении договора узнавал самое сокровенное — числовое имя, личный код часовщика, чьё произнесение наоборот угрожает носителю кое-чем страшнее смерти — зачасованием.       Зачасованные вынужденны вечно скитаться по Безвременью, не в силах обрести покой. Так Астрагор наказывал за предательство — жестоко, но, по его мнению, вполне справедливо. Великий Дух хотел гарантий, что ученики, вкусившие плод запретного часодейства, не пойдут против него его же методами. И желал быть уверенным в том, что накопленные им знания не попадут не в те руки, что не появится кто-то, кто сможет с ним сравниться.       Конечно, у хозяина Змиулана был и круг лиц, которым он мог доверять все свои планы. Вот уж кто точно знал, с чего в замке начались такие изменения. Одним из них был Артур, давний друг Великого Духа, один из предводителей армии последней часовой войны, пропавший без вести на долгие сорок лет.       Вот и сейчас они обыденно прогуливались по пустующему крылу, там, где их точно никто не услышит. — Как думаешь, удастся ли через взрослого ребёнка разузнать нечто крайне интересующее меня касаемо его родителя? — внезапно спросил Великий Дух, опустив капюшон тёмно-фиолетовой мантии на плечи. — Это гипотетический вопрос? — Практический, мой юный друг.       Лицо Астрагора, холодное и худущее, ничего не отражало, однако в его голосе проскользнули металлические нотки. — Смотря какие методы в этом деле применять. Манипуляции и угрозы жизни ещё ни разу никого не подводили в этом славном деле. Хотя если между родителем и ребёнком зияет пропасть… Такие «близкие» всё равно что незнакомцы.       Артур любил рассуждать и, по всеобщему мнению, обладал ораторским талантом. Правда, рассуждать ли ему о семье, отказавшись от своей… — По себе и своему сыну судишь? — В том числе. Великий Дух замедлил шаг, размышляя о чём-то своём, но внезапно решил продолжить разговор: — Неужели ты никогда не жалел о том, что всё вышло вот так? Неужели не хотел воспитать сына таким же сильным Духом, чтобы он продолжил твоё дело? — Зачем? Нам, Духам, не обязательно обрастать корнями, чтобы продолжать свою бренную жизнь. Наш брак был договором, союзом во благо. Одному знаменитому часодею необходимо было выдать замуж единственную дочь, а я искал сильного наставника, достойного соперничать с тобой, Великий Дух. Признаться, я и не рассчитывал на рождение сына. Моя жена — умная женщина, и она понимала, что рано или поздно я уйду, и что такая жизнь далека от моих мечтаний. Видела мое стремление к духовному началу и верила в твои идеи. Но изменилась, сбежала, родила ребёнка на Эфларе. Ты сам знаешь, он этого хотел. Изменить природу Духа… жалкое зрелище. — Стоит отдать ему должное, то, что он проделал — не каждому под силу повторить. Мы так и не приблизились к его секретам.       Не в силах больше сдержать своих эмоций, Артур швырнул бумаги на пол. В нём кипела злоба, смешанная с обидой: «Эфларский» Дух путал ему карты, не позволяя осуществить задуманное. В жажде мести и превосходства бывший зять и не заметил, как сменил её курс с Эфлары на него.       На Родиона Хардиуса Огнева.       На бледном лице Великого Духа Осталы можно было различить тень улыбки. Его ничуть не смущала бурная, недостойная культурного часовщика, реакция — она лишь разжигала огонь живого пламени в мёртвом сердце.       Он не ошибся с выбором союзника. В немолодой душе Артура таилась и множилась ненависть, подобная его собственной.       Нет, феи и Эфлара — это частность. Главная цель — безумный часодей, снискавший в обществе дурную славу. Признаться, Астрагор приложил и к этому делу свою руку. В надежде на то, что после исчезновения о нём и не вспомнят, он заковал Родиона в петле, заставляя снова и снова посвящать новых Непростых без особого на то желания только потому, что хотел унизить, показать что тот — лишь функция в масштабном плане хозяина Змиулана.       Но Астрагор и Артур — разные.       Астрагор — старый Дух, переживший уже не одно воплощение, следующий к своей цели с отрешённостью и холодной головой. Медленно, по этапам. По плану.       Артур — молодое поколение, если можно его таковым назвать. Свежая кровь, огонь в груди, пыл и эмоции, а главное — умение вести людей за собой.       Разум и красноречие, огонь и лёд, орёл и решка — две стороны одной монеты, решающей судьбы миллионов. Но прежде всего — его судьбу.       Судьбу Родиона Хардиуса Огнева.