ОтметОчки

      Как ни странно, Эндрю никогда не ревновал Рольфа к чужим телам. К бывшим, с которыми его связывали некогда тёплые, душевные отношения — это да. Поэтому, когда они в очередной раз зависали вместе в клубе, и он заметил интерес альфы к местным стриптизёрам, то лишь спросил у него на ухо, хочет ли он, чтобы Эндрю станцевал перед ним также.       Конечно Рольф хотел! До звёздочек в глазах и в ту же секунду закаменевшего от подобных предложений члена!       Возможность претворить это в жизнь предоставилась следующим же вечером, когда они были немного пьяны, а Эндрю — разгорячён.       — Иди в комнату и дождись меня там. — мурлыкнул он ему на ушко, за секунду до того, как Рольф успел сграбастать его в объятиях и унести в спальню.       Посередине комнаты стоял стул, мягкое освещение создавало интимную обстановку, а где-то, судя по приятному запаху, горели ароматические свечи. Эндрю подготовился.       В комнату он тоже вошёл подготовленным — Рольф чуть не задохнулся от вида своего омеги в символичном — от которого одно слово — белье и полупрозрачных тёмных тканях. И чуть не подавился воздухом во второй раз, когда Эндрю оградил его довольной улыбкой и молча прошёл, смахнув аккуратным пальчиком по телефону, из которого тут же зазвучала музыка.       Рольф всегда знал о его гибкости, но одно — когда тот извивается под тобой или верхом на тебе, насаживаясь на член, и совсем другое — когда так, в танце, с грацией дикого кота и хитрым взглядом лисицы. Он гнётся всем телом разом, плавно двигает руками и крутит соблазнительными бёдрами восьмёрку, завораживая, увлекая. Мягкий свет обводит его ключицы, кадык, рисуя контур; отблёскивает от металлических украшений на лице. Его тело кажется миражом в какой-то момент, призрачным образом какого-то юноши из сказок для взрослых. Притом в нём совершенно нет пошлости — одна какая-то обожествлённая красота.       Когда полупрозрачная ткань падает к его тонким лодыжкам, а сам он приближается к Рольфу, удерживая зрительный контакт, альфа сглатывает судорожно, прикованный к месту, хотя его ничто физически не связывало. Эндрю — какой-то другой, совершенно нереальный — опускается на его колени, оплетает бёдрами. И это плавное движение — тоже танец, от которого невозможно оторваться. Рольф ощущает трение, от которого простреливает просто болезненным возбуждением, но по-прежнему остаётся не в силах пошевелиться. Тело ватное, взгляд устремлён наверх, к лицу его невероятного омеги, полный восторга и трепета.       Эндрю подаётся вновь бёдрами, а сам держит альфу за подбородок и в напряжении, облизывая искусительски губы. Рольф не верил до этой поры, что действительно можно кончить от фроттажа. Но, когда Эндрю сам тянет его к своим губам, целуя властно и горячо, когда самолично кладёт его ладони на свои ягодицы, приказывая движением сжимать, тоже ласкать, стонет, чувствуя, как становится мокро под даже не расстёгнутыми штанами.       — Боже, Эндрю, ты просто… — задыхаясь даже после разрядки, смотря восторженно, не может подобрать слов — Я не знаю… ты восхитителен… Эндрю улыбается легко, вновь по-знакомому, но Рольф от этого шалеет только больше.       — Спасибо. — звучит по-настоящему скромно, учитывая, что он тут только что вытворял.       Рольф целует его без слов снова и поднимается вместе с ним на руках, сжимая бёдра и мысленно обещая подарить своему омеге небо в алмазах этой ночью, не меньше.