Однажды под ивой

      Его рубашка задралась до неприличия, которое нельзя было игнорировать. Юра после конфуза на утренней зарядке, где шорты Володи слишком аппетитно мелькали перед его карими глазами и заставляли смущаться от собственной реакции на это, более не мог спокойно смотреть на вожатого пятого отряда.              Отныне это — его точка невозврата. Он пока не понимал, почему, но Володя стал для него магнитом. У Юры ещё не было таких чувств и такой тяги к другим людям. Что-то пыталось проснуться к Анечке, которая была в прошлом году в «Ласточке», но то, что ворочалось где-то в душе при виде лучезарной девушки — там и осталось.              А теперь и вовсе испарилось, потому что рядом был реальный Володя Давыдов.              Очень привлекательный Володя Давыдов.              Теперь Юра понимал девчонок. Разве можно было не обратить внимания на такого красивого парня, приехавшего прямо из столицы?              Хотя… Даже если бы Володя приехал из забытой Богом деревни, Юра был уверен — Володя бы рано или поздно его покорил.              И вот теперь эта чёртова вожатская рубашка, всегда такая ровная, идеально выглаженная, задралась неидеально хорошо, открывая вид на слегка загорелую кожу, подтянутый живот и редкую тёмную полоску волос, что уходила прямиком вглубь под ремень синих шорт.              Нестерпимо хотелось протянуть руку. Провести пальцами, едва-едва касаясь, будто кончики — пёрышко, чтобы просто понять: какая у Володи кожа на ощупь. Мягкая или чуть грубая? И вообще, отличался ли он чем-нибудь от Юры? Они ведь были… Из одного теста. Ну, по крайней мере, анатомически.              Но, несмотря на это, Юрке всё же было… Очень любопытно.              Огромный соблазн коснуться Володи закрался в Юрину душу. И он почти не совладал с собой, держался до последнего.              И как хорошо, что Володя спал и не видел Юркиного голодного взгляда.              Но неожиданно тишина под ивой была нарушена:              — Нравится? — внезапно раздался голос Володи, и Юрка вздрогнул. Глаза его в испуге поднялись выше и наткнулись на насмешливо-задумчивый взгляд серо-зелёных. Они были спокойными, излучали лишь добро.              Юрка сглотнул. Ощутил предательский румянец на щеках, который пошёл ниже, ошпаривая шею и грудь.              — Я… — и как теперь оправдываться? — Это не то, что ты подумал… Я…              Тут Володя резко подобрался, принял сидячее положение и оказался непозволительно близко. Юра хотел было отодвинуться дальше, но его пятая точка словно приросла к земле, а мозг отключился и в него более не поступали действия.              — А мне кажется, — голос Володи стал на октаву ниже, и, о Боже, разве так можно вообще разговаривать? — Я всё правильно подумал, — рука Володи накрыла Юрину, и Юрка вновь сглотнул. Пальцы Володи начали невесомо гладить внешнюю сторону ладони. Как же было приятно! — Я ещё на зарядке заметил твой… Заинтересованный взгляд. Неужели я так привлекательно делаю наклоны? — казалось, Володя смеялся. Юра готов был сгореть от стыда. Готов был провалиться вниз, к самому центру Земли, и испепелиться в высокой температуре земного ядра.              Юра молчал. Казалось, что ему отрезали язык, и теперь всё, что ему осталось — хлопать глазами, не понимая, как он так нелепо мог просчитаться.              Володя не должен был заметить его взглядов! Не должен был!              Как же стыдно. Ужасно. Что теперь будет с их дружбой?              Володя придвинулся чуть ближе, его пальцы поднялись к запястью и нащупали резко подскочивший в своих ударах пульс, который был похож на бешеного зверя.              — Ты взволнован, — говорил Володя, применяя особые интонации. — Чего ты хочешь, Юрочка?              «Юрочка» — как много было в этом ласковом имени. Юре понравилось.              Чего он хотел? Сократить расстояние. Прижаться ближе. Хотел, чтобы Володя позволил ему дотронуться до всего, что видели и не видели глаза.              Но в то же время от таких мыслей стало… Страшно. Разве это нормально — хотеть прикоснуться к человеку своего пола? И почему Володя не возражает? Почему смотрит так… Томно?              — Можно я тебя поцелую? — выпаливает резко, неожиданно, и тут же захлопывает рот, прикрывая его свободной рукой — другая всё ещё находится под пальцами Володи. Глаза Юры расширяются. И он уже хочет бросить извинения, встать с этого места и сверкнуть пятками, чтобы Володя даже не смог его догнать.              Но ничего из этого он сделать не успевает: Володя другой рукой берёт его за руку, которая прячет рот, подносит её ближе к своим губам, и в следующую секунду тёплые, чуть сухие губы Володи касаются подушечек Юриных пальцев.              Если бы сердцу можно было — оно бы тотчас выпрыгнуло бы из груди и помчалось бы вскачь в своём направлении.              Могли ли его удары сломать грудную клетку? Юра точно не знал. Он плохо изучал раздел анатомии в школе, но сейчас казалось, что этот жизненно важный орган вполне мог проломить кости.              Володя поцеловал каждый палец — мягко, нежно, и при этом совершенно не отводил взгляда от Юры. Продолжал смотреть из полуопущенных ресниц, словно это Юра его смущает, а не наоборот.              — Володя… — это всё, на что хватило Юру, потому что голос сорвался, а внутри появилось то сладкое чувство, которое Юра уже испытывал по отношению к Володе. И теперь оно начало набирать обороты.              Володя отпустил Юрину руку, их взгляды на секунду встретились, а потом наступил тот миг, который запустил цепную реакцию.              Губы встретились, руки — тоже.              У Юры это был первый поцелуй, и он двигал своими губами беспорядочно, не понимая, как надо и как лучше, но чувствовал, что Володе хорошо. Тот сжимал его в своих руках, водил раскрытыми ладонями по плечам, опускал их к бёдрам, когда оба встали на колени, и даже позволил себе погладить Юрины ягодицы.              Они целовались — слишком долго и слишком горячо. Юра и не думал, что при поцелуях может так сносить крышу, но теперь понимал своих друзей со двора, которые хвалились тем, что уже успели поцеловаться. От Володи приятно пахло. И губы у него имели яблочную привкусицу, что ещё больше распаляло желание Юрки.              В какой-то момент Володя положил руки на Юрины бёдра и притянул к себе — и вот тогда Юра по-настоящему ощутил, что такое желание.              Оно было твёрдым, ищущим свободы, пульсирующим.              Оторвавшись на секунду от Юриных губ, Володя потянул его за собой: затуманенный мозг послушно исполнял чужие веления.              Через миг Юра оказался сидящим сверху на Володе, пока тот спиной прижимался к стволу ивы. Его ноги были согнуты в коленях, и получилось так, что Юра принял позу наездника.              Теперь возбуждение Володи чувствовалось ещё острее и ещё сильнее. Юра позволил себе поёрзать, чем вызвал приглушённый стон Володи, который в это время одаривал поцелуями Юрину шею, заставляя покрываться всё тело колкими, горячими мурашками.              Юра ёрзал от каждого поцелуя. Ему нравилось ощущать под собой упругую плоть, нравилось, как она упиралась в бедро, нравилось, как его собственный член соприкасался с членом Володи при каждом движении.              Руки Володи спустились ниже, забрались под рубашку, прошлись по спине, выводя на ней непонятные иероглифы, и от этого Юре казалось, что Володя везде. Его руки продолжали совершать движения от талии до груди, с каждым разом приобретая всё больший радиус.              — Могу ли я?.. — скромно спросил Володя, и Юра закатил глаза на этот вопрос, но кивнул. После его согласия Володя расстегнул ремень, спустил язычок молнии вниз — стало чуть легче. — Приподнимись, — Юра сделал то, что ему велели, и Володя слегка стянул с него вещи, чтобы было удобнее забраться под резинку трусов.              На секунду Юру охватили сомнения: правильно ли они поступают, что вот так вот бросаются во что-то неизведанное и спонтанное, но потом он встретился с Володиными глазами, цвет которых был способен останавливать внутренний монолог и давал возможность находиться в безвременье и покое, и понял, что его не бросят, что они вместе и они со всем справятся.              Рука Володи аккуратно прошлась по просящему ласки члену Юры, и Юра задрожал. Это было гораздо лучше и гораздо ярче, чем тогда, когда он делал это сам.              Володина рука касалась трепетно, с особой нежностью. Водила вверх-вниз, сжимала у основания, гладила набухшие венки.              Юра сходил с ума. Его тело подрагивало от новых ощущений, что ворвались внутрь него непрошенными, но такими долгожданными гостями.              Он нашёл Володины губы и поцеловал всё ещё неумело, но с жаром, пытаясь поделиться своей нарастающей страстью, что коконом окутывала их обоих.              Как хорошо было находиться здесь, вдали от чужаков, рядом с тем, с кем сердце трепетало.              Юра понял, что ещё при первом взгляде на Володю в нём зародилась симпатия. Просто тогда он её не осознал. Он не мог объяснить, почему он настолько проникся к новому вожатому, однако сейчас всё постиг. И теперь все разом свалившиеся чувства трудно было описать.              Юра не сдержался и застонал: громко, чувственно, так, что даже сам смутился этим чудесным звукам, вырвавшимся из собственного горла. Интересно, у Володи это также… Возбуждающе?              — Всё хорошо, любимый? — ласково прошептал Володя Юре на ухо и чуть прихватил губами мочку. — Тебе нравится, когда я делаю так? — рука чуть сжала, чем вызвала новый, протяжный стон.              А ещё это «любимый» добавляло щемящего ощущения в общие действия.              Как красиво звучало оно здесь и сейчас. И как уместно.              Юра очень хотел быть любимым. И именно любимым Володей.              — Всё… Х… Хорошо, — голос предательски трясся и пропадал. Мысли совершенно не хотели собираться воедино: с каждым новым хаотичным движением они рассыпались.              Было невероятно хорошо. Володина рука, его тело под Юриным, его губы на открытых участках кожи — всё это стало даже слишком.              Юру всего трясло от возбуждения. Колотило так, словно его голого выставили в сорокаградусный мороз.              Последние движения Володи он даже и не запомнил — полностью потерял остатки разума и самообладания. Всё, что он чувствовал — тугой узел внутри живота, скрученный сладкой истомой, который вот-вот ослабнет и развяжется, выпустив наружу ненужные элементы.              В следующую секунду так и случилось. Юра почувствовал, как оргазм достиг пика и скинул его с самой высокой вершины. Глаза пришлось закрыть, а взмокшим лбом прижаться куда-то в район Володиного плеча.              — Потрясающе, — через короткое время выдохнул Юрка, ощущая, как сильно вздымается грудь от глубокого дыхания.              Не было ни стеснения, ни чувства стыда.              Только блаженство. И ощущение чужого возбуждения.              — Хочу тебе… — сглотнуть было практически нечем: в горле всё пересохло. — Помочь… Позволь…              Юра поёрзал на Володе, пытаясь сесть чуть ниже, чем вызвал громкий стон.              И да, Юра не ошибся — звук был лакомым кусочком, который захотелось услышать ещё раз.              И тогда Юра повторил. Ещё раз и ещё. Володя схватил его за бёдра и с силой прижал к себе, будто пытался насадить Юру на свой член, и Юра охотно двигал бёдрами, имитируя вращательные движения.              В этот момент в голову стукнула шальная мысль: а каково это, когда член находится непосредственно… Внутри? Тут же вспомнились эти развратные журналы, где женщину имели не только во влагалище, а ещё и красиво брали сзади, в то место, что повыше…              И, судя по всему, ей было хорошо.              Могло ли так быть у Юры с Володей? И как, вообще, этим заниматься двум молодым парням?              Семечко жгучего интереса уже было посажено. Юра хотел бы узнать побольше о таких возможностях и… Перспективах. Захотел бы Володя попробовать что-то такое, если бы Юра предложил? И если да, то как бы они этим занимались?              Тем временем Володя умудрился расстегнуть свои шорты, и одна из его рук ласкала его самого через трусы. Юра, неопытный, но кое-что всё равно знающий, накрыл Володину руку своей и позволил им обоим двигаться в рваном ритме.              Дыхание Володи сбилось и участилось, а это значило, что он недалеко от развязки. Юра сжал ладонь, и Володя прикрыл глаза, откинув голову к стволу дерева, а его губы были так соблазнительно закушены зубами…              Кончил Володя тихо. Юра даже не услышал очередного стона, почувствовал только тепло в том месте, где рука соприкасалась с резинкой трусов.              Через секунду Володя приоткрыл глаза, выглядя невероятно смущённым. Его лицо раскраснелось, чёлка вспотела.              — Это было… Прекрасно, — хрипло прокомментировал он, заполняя тишину. Юра выдохнул и кивнул.              Что теперь их ждёт? Для чего они всё это здесь сегодня сотворили?              Юра понимал, что такой близости ему… Недостаточно. Что ему хочется не просто секса.              Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, как внезапно вдалеке протрубил горн — а это означало, что им пора возвращаться в лагерь.              Но как они могут уйти отсюда, не поговорив?              Вдруг где-то сбоку послышалось шуршание, чьи-то голоса. Юра не на шутку испугался того, что к иве кто-то мог прийти, и уже хотел вскочить с Володи, как увидел, что его очертания становятся расплывчатыми, а потом…              Потом Юра открывает глаза.              Рядом суетится Митька Баранов, — ему сегодня рано утром нужно быть в радиорубке — пытаясь завязать красный галстук перед зеркалом. Другие ребята, как и Юрка, ещё лежат в постелях и пытаются прогнать остатки сна.              Сон.              Это был всего лишь сон.              Влажный. Полный мечтаний о Володе. И о том, как Юра позволяет себе быть смелым.              В голове поселилось разочарование. Потому что всё это было настолько реальным. Настолько… Красивым, что отказаться от всего этого теперь было тяжело.              Такое хотелось повторить в действительности. Но разве мог он хоть словом заикнуться Володе о своих странных снах?              Да и что же такое творил с ним этот товарищ вожатый? Разве это законно?              — Юрка, — его окликнул Ванька, — ты встаёшь или так и будешь лежать, в потолок пялиться?              Юрка моргнул, стараясь подавить в себе огорчение. Реальный Володя точно заметит, что с ним что-то не так, а этого Юра допустить не мог.              Потому что Володе врать не хотелось, а правду Юра ему никогда не скажет.              Пришлось вставать и встречать новый день с улыбкой. И улыбаться и Володе тоже, в сердце лелея ложную надежду, что когда-нибудь его сон станет явью.