Ошибка
«Падальщик»
Она сказала это так спокойно – просто констатировала факт, как врач, ставящий диагноз безнадежному пациенту. И ведь, чёрт возьми, она снова права. Он тащил в свое логово объедки, как какой-то отщепенец, воруя из под носа у сильных: запчасти, изобретения, технологии и собирая вокруг свору таких же. Тот же Хирург, к примеру, если бы не он, этот горе-ученый, разыскиваемый, как минимум, в трех странах, отправился бы на пожизненное. Посему выходит что они – и впрямь лишь свора драных бродяг. Стая грифов, парящая над полем боя.«Ты не похож на человека».
Сайлас хмыкнул. А на кого тогда? В кодекс яутжа он, по словам космического кибернетического паукообразного, умеющего переконструировать члены своего тела в боевой вертолёт, тоже не вписывается. Двигаясь на автопилоте, свернул в проход, толкнул плечом тяжелую дверь и на пару секунд ослеп. Он сделал шаг в залитый желтым светом проём и попал во внутренний двор, если это вообще можно было так назвать: просто проасфальтированный прямоугольник, зажатый между двух зданий и трехметровым забором из сетки-рябицы, обтянутым поверху ржавой колючей проволокой. От земли поднимался жар, из под столбиков забора, из трещин в полотне асфальта торчала сухая трава, на мили тянулась тонкая, серая полоска дороги, голубое небо и прожженная солнцем пустошь. Он постоял так, щурясь, и подставив лицо свету, затем дернул рукой без перчатки обжигающе-горячий поручень двери и оказался в ангаре с техникой. Здесь было темно и душно, пахло маслом, соляркой, резиной и раскаленным за день металлом. Вдоль стен выстроились машины: джипы, пара военных грузовиков, а посредине - вертолет. Ворота технического ангара были чуть приоткрыты, узкая полоса света лежала на пыльном бетонном полу, на закаленном стекле кабины и вертолетных лопастях. Снаружи — Невада. Камни, пустошь и тишина. Взгляд упал на крайнюю машину – М922 HEMTT, старенький восьмиколесный грузовик, похожий не то на танк «Джаггернаут» из звёздный войн, не то на почтовую коробку. В кабине было тесно, пыльно но спокойно. Здесь стоял запах старого пластика, кожзама, рассохшегося брезента и чужого пота. Сайлас откинул сиденье, насколько позволяло пространство, и закрыл глаза. Рука привычно легла на металлическую панель ручника. Тут было даже уютно: машины всегда молчат и не задают вопросов. Рация осталась в кабинете, при себе у него не было ничего, кроме тактического ножа. Мысли текли медленно, неохотно. Он думал о разговоре и о, том что с этим всем делать. О том, что будет после завершения проекта, ведь одна несчастная машина на дистанционном управлении не «игрушка», но и не ключ к успеху. О том, что будь у него возможность просто уйти – бросить всё к чертям, и укатить на этой старенькой колымажке в пустыню, навсегда раствориться в мареве горячего воздуха и пыли он, наверное, так бы и сделал. Эйрахнида. Что ж, стыдно признать, но в ней было то, чего он лишился давным-давно, а точнее, то, чего не имел никогда. Свобода. Чистая, дикая, не отягощенная ответственностью. Она могла позволить себе быть просто собой – хищником, убийцей, одиночкой. В то время, как он сам заперся в клетке с голодными гиенами и выкинул ключи. Старый дурак с комплексом бога и манией величия. За размышлениями, он не заметил, как провалился в сон. Его разбудил свет и стук по стеклу. Резкий, настойчивый, совсем близко. Сайлас дернулся, рука машинально скользнула сначала к пустой кобуре, а затем к ножу. За окном кабины маячил темный силуэт, он удосужился наконец отвести фонарь в сторону и приблизился лицом к стеклу. Хирург. Сварочные очки болтались на шее, в руке – фонарь, луч которого прорезал темноту, но отраженного света хватало чтобы разглядеть, что вид у механика был какой-то озадаченный. Сайлас выпустил рукоять, сдвинул брови и потянулся к ручке, без предупреждения толкнув дверь от себя, заставляя механика отскочить с подножки на пол. Внутрь кабины ворвалась освежающая прохлада.- Какого чёрта ты сюда приперся? – Голос сел после сна, звучал хрипло и, как он сам чувствовал, неубедительно.
Хирург стоял на земле, уперев руки в бока и злобно смотрел на него снизу вверх, фонарь он при этом не выключил, опустил в пол.- О, так вы здесь, сер,- Хирург говорил тихо, но в голосе засело напряжение, - Я уже обыскался, думал вас пришельцы похитили.
- Нет как видишь, - фыркнул он, чуть тише, отведя взгляд в сторону ворот. Снаружи было темно. – А который сейчас час?
- В районе одиннадцати вечера.
- Благодарю, - Сайлас падает спиной обратно на сиденье.
- Сер, нам нужно решить, что делать с образцом, - механик перешел к делу без предисловий. – Я понимаю, научный интерес и все такое, но она – угроза. Вы видели, что она сделала с этим… Как его…
Он не успевает сообразить, Сайлас, не поворачиваясь, раздраженным тоном вставляет:- С Брейкдауном.
Хирург пару раз моргает, сдерживая рвущихся наружу демоном, но выпаливает сухо:- С этим самым, - и на выдохе продолжает,- Понимаете ли, если она , по всем правилам дрянного кино, внезапно решит освободиться, то нам всем ну очень не поздоровиться, - он помолчал, давая словам осесть. – Я могу подготовить все за пару часов. Работа чистая, без накладок, уйдет часов пять – шесть. Если вы так сильно устали, то можете даже не присутствовать, я справлюсь.
Слова Хирурга звучали разумно. Правильно. И именно поэтому бесили до скрежета зубов.- Я сказал, - Сайлас говорил медленно, чеканя каждое слово, - что думаю над этим.
- Сер, я не давлю, просто…
- Просто суёшь свой нос куда не просят! – Сайлас отлип от седушки, спрыгнул на бетонный пол, оказавшись в плотную к Хирургу, с силой захлопнув дверь кабины.
Парень от неожиданности инстинктивно отшатнулся, сглотнул, но взгляда не отвёл:- Понятно.
Сайлас обошел его, направившись к ангарным воротам. Он не видел лица механика, но чувствовал спиной его взгляд – обиженный, злой и недоумевающий. У самых ворот он остановился, не оборачиваясь, бросил тихо:- На сегодня свободен.
После чего толкнул с натужным скрипом приоткрывающуюся створку и бочком просочился в образовавшуюся щель, исчезая в ночи. Хирург остался стоять на месте, провожая уже скрывшуюся в темноте фигуру. Потом перевел взгляд на темный ряд техники, снова глянул на приоткрытые ворота, за которыми расползалась ночь, и медленно выдохнул.- Да что ж с тобой такое? — спросил он у темноты, но темнота не ответила.
***
Во втором ангаре было так же темно, только экраны у стены штатно отбрасывали на пол бледные отсветы. Он подошел к столу, громко кинув на него выключенный фонарь, краем глаза следя, не среагирует ли на резкий звук стальная бестия. Она оставалась неподвижна, даже не дрогнув. Славно. Щёлкающе моргнув, с гулом вспыхивают галогенные лампы, заливая пространство холодным, режущим глаза светом.- Ну здравствуй,- бросил он не оглядываясь, шумно сгребая содержимое стола и сортируя его по ящикам, - Рада меня видеть?
Хирург замолчал, с головой погружаясь в работу. Нужно было привести в порядок всё рабочее пространство, снять датчики, архивировать собранные данные, перекалибровать аппаратуру и подготовить инструменты. Для начала, закончив с содержимым стола и всех прочих рабочих поверхностей, он метнулся к стойке с экранами, завершил сбор данных, отключил датчики от аппаратуры, сверил, архивировал.- Командир наш совсем кукухой крякнул, - буркнул, все так же не смотря на собеседника. – Мне уже кажется, что я единственный тут при рассудке, - Он отлип от оборудования и замер, чувствуя на себе взгляд: холодный, изучающий.
На секунду, на периферии, мелькнуло движение – поворот шлема, сиреневый блик, тихое металлическое шарканье. По позвоночнику пробежал электрический разряд. Он рывком обернулся - ничего.- Ну и, что уставилась? – нервно бросил парень, вопросительно вскидывая бровь, но кибертронка не ответила. Даже больше, осталась нема, глуха и неподвижна. Ни на миллиметр не сдвинулась.
Показалось. Нужно было снять датчики с её брони, чтобы переподключить их завтра. Он выдохнул, и, как можно увереннее, шагнул ближе. Внутри еще кипели остатки злости, именно они придавали смелости. Он ловко заскочил на платформу. Хирург смотрел на неё сверху вниз и не понимал, зачем он вообще торчит здесь, вместо того, чтобы просто пойти и как следует отдохнуть. Он грубовато дернул провод первого датчика, с намеренным шумом сматывая шматок кабеля на руку и безотрывно заглядывая той прямо в лицевую, ожидая реакции. Тишина. Шум приборов. Тихий, мерный гул вентиляционных систем. Он выдохнул и, подавляя тревогу и принялся за работу, уже аккуратнее отсоединяя датчики и сматывая мотки проводов себе на руку. - Ты только не дергайся, я тебя не режу, пока, только аппаратуру снимаю. Радуйся, - он говорил скорее сам с собой, чем с ней. Потому, что тишина давила. Потому, что механик интуитивно ощущал залегающую под бронёй машины потенциальную энергию, готовую в любую в секунду перейти в кинетическую.- Ты хоть понимаешь, сколько времени я на тебя потратил? Имей совесть. Я пашу тут сутками, как ломовая лошадь, пока он, - Хирург махнул свободной рукой куда-то назад, - Либо спит, либо бухтит, как старая бабка. Что он вообще в тебе нашёл?
Очередной датчик, отцепляясь, звякнул о металл. Наматывая шумно волочащийся по платформе провод на руку, он на секунду замер, разглядывая оплавленный бок паучихи, в месте где виднелся гладкий, аккуратный сварочный шов.- Боже, и на что я трачу своё время?
Ему в голову пришла идея он ухмыльнулся сам себе:- Расскажи ты своим что тебя меховских механик залатал – они б не поверили. Ну ничего, я тоже в инопланетян не верил.
Закончив с датчиками, он сложил смотанные кабеля на стеллаж и принялся перенастраивать аппаратуру, мечась туда-сюда, негромко позвякивая. Работа монотонная, требующая внимания, но мысли от чего-то вились вокруг парадоксальной фигуры лидера М.Е.Х. и его не поддающейся уму снисходительности, в сторону этой…Кибер-гниды… Или как-там её на самом зовут? Ай, да не важно. Ну и имена, прям как у злодеев в могучих рейнджерах… Закончив, он облокотился на платформу. Взгляд сам собой скользнул по каркасу «Химеры», чернеющему на стене. По хорошему, он думал, что в такие моменты его конструкторский гений должна настигать гордость, но нет; всякое хобби теряет свой шарм, когда становится работой и частью каждодневной рутины.- Ладно, - сказал он обращаясь больше к себе, нежели к десептикону, - Если наш лидер наконец до чего-нибудь додумается, то встретимся завтра. Бывай.
***
В ангаре было темно и пусто. Гудела аппаратура, горели приглушенно экраны. А там, за стенами, было прохладно, стрекотали сверчки, и на мили вокруг тянулись лишь пустошь и синее небо с мириадами мелких звёзд. К сожалению, немое созерцание пришлось прекратить, когда от сидения на покрышке с запрокинутой вверх головой окончательно затекли шея и поясница. Оставить в прошлом мечты о становлении астронавтом было лучшим решением - все возможности стать первым, среди этой непроглядной черноты, в обозримом настоящем, уже были заняты кем-то другим. Довелось бы стать, разве что, первым человеком, сдохшим на МКС со скуки. Сайлас понятия не имел зачем он снова пришёл сюда. Дверной проём ощущался как красная линий, горизонт событий, точка невозврата из которой нет пути назад и он нехотя, но перешагнул эту черту. Когда заметил у мониторов черный силуэт – прищурился, близорукость, мать её. Хирург? Почему он всё ещё здесь? Он подошёл ближе, но силуэт не обернулся на звук, слишком был поглощён своим делом. Он был крупноватым для Хирурга, а еще стоял прямо, по струнке, ни капли не сутулясь.- Не мешаю? – голос выстрелом рассёк тишину.
Силуэт дёрнулся и резко обернулся, нащупывая рукой лежащий на приборной панели пистолет с глушителем, но увидев кто перед ним, застыл в замешательстве.- Добрый вечер, сэр…
Он узнал его по голосу. Новобранец. Был завербован пару месяцев назад. Молодой, перспективный зовут, кажется, Коулом или Кристианом, или что-то вроде. Даже позывного толком вспомнить не выходило.- Вольно, солдат, - Сайлас шагнул ближе, - Тебя утром назначили на охрану периметра. Давно смена кончилась?
- Нет, с час назад, - он улыбнулся под маской, рука тянувшаяся к пистолету медленно сползла со стойки, незаметна подцепив с неё кое-что другое – Простите, я вообще из интереса зашёл. Знаю, странно выглядит.
- Хорошо. – Сайлас остановился, примерно, в шагах шести, - Ещё что придумаешь?
Повисла неловкая пауза.- Я вообще-то… - агент, кажется, Коул, сделал шаг в сторону, будто собираясь уйти, но взгляд его истерически метнулся к лежащему на панели пистолету.
-Стоять.
Тот замер, в его позе считывалось что-то нехорошее. Не паника не страх, скорее попытка взвесить свои шансы. Он был молод, авантюрен, и, вероятно, не очень-то умён.- Ну, я хотел…
- Правая рука. Покажи что в ней, - Сайлас грубо перебил его, - И объясни каким таким образом тебе, олуху, удалось взломать камеры?
Агент застыл уставившись на него. Во взгляде немой вопрос: «Как он узнал?». Но Сайлас не знал. Так блефовал. Какой такой дурак будет воровать информацию под видеонаблюдением? Агент разжал руку, в его пальцах показалась маленькая серебристая флешка. Вот же крысёныш.- А теперь, ты отдашь её мне и я сделаю вид, что этого не видел, - не просьба, приказ.
- А то что? – тот дёргано ухмыльнулся – Вы меня пристрелите?
Сайлас ничего не ответил, просто усмехнулся в ответ. И малец принял это за вызов. Тот двигался быстро, даже слишком. Пистолет взметнулся в воздух, палец лёг на спусковой крючок. Он же ушёл в сторону, рука потянулась к единственному что оставалось при нем - рукояти тактического ножа, но мышцы отзывалось с задержкой. Годы брали своё и скорость реакций начинала подводить. Прозвучал глухой выстрел, пуля чиркнула по плечу обжигая болью. От неожиданности он споткнулся на ходу и нелепо завалился набок, как в вестернах заваливается подстреленная лошадь. Нож зазвенел по полу. Быстрые шаги и прежде, чем он сгруппировался чтобы вскочить на ноги, агент, может, всё же Кристиан, стоял над ним. На закрытом маской лице считывалась ехидная усмешка. Пистолетное дуло уставилось в переносицу. «Когда вождь стаи промахивается, его зовут мёртвым волком, хотя он ещё жив, потому что жить ему уже остаётся недолго». Сайлас смотрел в чёрное окошечко ствола, чувствуя, как по плечу течет что-то горячее. «Акелла промахнулся, — сказала ему пантера». Где-то на периферии что-то лязгнуло. Мелькнуло движение, но он не придал этому значения. Слишком поздно для чудес. Щелчок. Но выстрела не последовало, вместо него раздался короткий вскрик и удар. Силуэт стоящий над ним исчез, его пистолет выстрелил в потолок, пуля звякнула рикошетом, само оружие грохнуло о пол. С опозданием раздался истерический вопль:- АААААА ЧТО ЗА?!
Сайлас перекатился, вскакивая на одно колено и зажимая рукой саднящее плечо. Он был удивлён, обнаружив, что предателя отбросил и пригвоздил к стене заряд паутины. Он выдохнул, поднялся, бегло осмотрел ранение – ничего серьёзного, так, царапина, но кровь обильно текла по рукаву. Он стряхнул её с руки, обтёр ладонь о штанину, и поднял с пола упавший пистолет. Пока юнец ругался и дергался, в попытке вывернуться из липкого кокона, он подошёл ближе и спокойно бросил:-Тебя как зовут, засранец?
Агент застыл и удивленно уставился сначала на него, потом на собственный пистолет и, видимо, порядком перепугался, потому что голос его вдруг задрожал:- Я… Джордж… Кажется…
- Хорошая работа, Джордж, - он почтительно кивнул и крепко зарядил ему по голове прикладом.
Джордж отключился, Сайлас бросил пистолет на пол, достал из подсумка свои перчатки, и нерасторопно натянул на руки. Затем метнулся к стойке, сгребая на стол висящие на стене инструменты и выудил из этой кучи монтировку и кусачки для арматуры. Времени оставалось не так много. Единственное верное решение нашло его само. Не прошло и минуты, а он уже один за другим ослабляет стальные стропы крепко удерживающие многотонную живую машину.- Что ты делаешь? – в презрительном шипении нотка удивления.
Человек вооруженный кусачками для арматуры, отвечает коротко:- Совершаю ошибку.
Оптика Эйрахниды округлилась – он понял это, по осветившей ангар сиреневой вспышке. Кажется, в этот момент паучиха что-то для себя уясняла, потому что вдруг очень тревожно стихла. Загнанная в угол Эйрахнида - фактор риска, стоило спасать положение:- Спокойно, - коротко шипит мужчина с силой срывая очередной зажим, массивный стальной трос гулко ухает на пол.
Фем с удивлением подтягивает к себе освобождённый манипулятор разминая застоявшиеся сочленения. Секунда. Надрывно лязгают крепления и помещение содрогается волной низкого гула. На конце одного из стальных стропов что-то с треском лопапается, отпружинив как канцелярская резинка, тяжелый трос чуть не ударяет вовремя отскочившего главу М.Е.Х. по спине, влетает в заваленную грудой приборов стойку содержимое раскатывается с жутким грохотом.- Твою ж мать, тише!- Раздражённо рявкает Сайлас сквозь звон разлетающейся по полу аппаратуры.
Мужчина нервно мечется вокруг, спотыкаясь о битое стекло, металл, пластик, инструменты и мотки кабеля. Эйрахнида так и застыла, опираясь на локоть, настороженно следя за тем взглядом. Сайлас рычит, мучая крепление за креплением, а кусачки клацают клювом, соскальзывая с металла, будто плюют ругательства. Та смотрит на него хищно, с ноткой злого непонимания и он, ни разу не подняв глаз, чувствует это кожей. Эта не доходчивость начинает раздражать. Он не сдерживается, вглядывается в её оптику закинув арматурные кусачки на плечо. Она явно либо из особо непонятливых, либо из крайне упертых, что же... Он чуть улыбается, беззлобно, так как улыбаются успокаивая маленьких детей, подходя ближе. Эйрахнида замирает отстраняясь, насколько позволяют уцелевшие оковы. Это – инстинкт, не больше, она скорее сбита с толку, чем враждебна.- Я сказал тихо. Тебе ясно?
Человеческие руки смело легли на её напряженный манипулятор, заставляя поджать когти. Наглость – по истине безотказное средство. Внезапно Эйрахнида поддаётся и медленно, с недоверием, опускается на стол. Он отстраняется, на последок, по-товарищески похлопав ладонью гладкий металл в области запястья. Ещё долгие минуты в ангаре висит неловкая пауза, разбиваемая лишь гудением аппаратуры, и клацаньем кусачек.- Сайлас… - начала было паучиха в своей привычной манере, но была тут же перебита.
- Нет уж. Молчи. Эйрахрида возмущенно хмыкает но продолжает, еще более слащаво-приторным тоном: - Неужели ты решил сдержать своё слово? У Сайласа на лице на секунду отразилась тень замешательства вперемешку с раздражением. Он закатывает глаза и фыркает:- Так будет лучше для всех нас.
- «Нас?» - она ядовито усмехается
Сайлас кивает в ответ, впиваясь кусачками в очередное крепление. Он торопится и нервничает, воровато озираясь по сторонам.- Знаешь, для инопланетной гадины, ты весьма неплохо разбираешься в людях. – Он ловко запрыгивает на стол – Если ты просто уйдёшь сейчас – так будет лучше, конкретно для меня. Что до тебя, я, конечно, благодарен за спасение, но не думай что меня как-то волнует твоё благополучие.
Откидывая в сторону обломки тросовых зажимов, поближе подтягивает монтировку, берясь за последнее – то, что крепко удерживает паучьи лапы за её спиной. Несколько стальных скоб и толстые цепи. Сайлас возится с этим долгие минуты. Цепи, по одной, железными змеями сползают на пол. Лом, вышибая искры, сбивает заклёпки стального хомута. Эйрахнида, чувствуя это, дергается, с лязгом разрывая последнюю скобу и, со скоростью, которую, кажется, не успевает воспринять человеческий глаз, грациозно приземляясь сразу на все свои паучьи конечности.Сайлас не успевает этого заметить: отшатнувшись, он упал с платформы, и теперь с хмурым видом видом вылезал из кучи обломков. Эйрахниде нет до этого дела. Теперь она разминает застоявшиеся сочленения, подобрав за спину три пары тонких, острых лапок. Она разминает запястье, разглядывая аккуратные коготки и с лицевой пластины не сходит довольная улыбка. Она сама не до конца верила в произошедшее. Но Эйрахнида никогда не поступит так же. Никогда не встанет на его сторону и кто знает, может, когда-нибудь с радостью прикончит. Она ведь не человек, и даже не дикий зверь. Так, шибанутая помесь ксеноморфа с яутжа. Порождение неизвестного далёкого мира, что-то древнее, чудовищное и неудержимое, как разверзнутое жерло действующего вулкана. Было в этом то, что цепляло. Что вселяло ужас, а вместе с тем завораживало. Нечто похожее на чувство, что возникает у человека стоящего на краю пропасти: «А что если сделать шаг?» Сайлас отходит к стене и набирает что-то на панели, затем перебегает на противоположную сторону, опускает рубильник, пронзительная сирена в ночной тишине бьёт по ушам. Приборные панели озаряют ангар красными всполохами. Она мгновенно оборачивается с таким видом, будто, если бы не этот раздражающий звук, она бы и не вспомнила о факте его существования. В смотрящий сверху вниз оптических сенсорах – немой вопрос. Он видит это и прикрикивает так, чтобы перебить шум:- Уходи!
Раздражение в её взгляде мгновенно сменяется, чем то вроде крайне самодовольного польщения. Наверняка ей до жути льстило, что примитивная углеродная форма жизни, ломая о колено собственное эго, оказывает ей все эти почести. Она улыбается, медленно приближаясь:- Ты удивляешь меня всё больше. Она плавно опускается на одно колено, склоняется ближе и аккуратно поддевает когтем его подбородок. – Спасибо, Сайлас, я запомню это, - и тут же отстраняется.
Сайлас с недовольным видом потирает подбородок рукой и сухо выпаливает:- Впредь будь осторожней, хищник.
Она чуть заметно кивает. Паучьи лапы стремительно поцокали к выходу, сбивая на своём пути стеллажи и столы с приборами. Делала она всё это удивительно грациозно, охотно подыгрывая плану с побегом. Удар – створка ангарных ворот с лязгом вылетела с петель, и та процокав по листу металла, слилась с темнотой. Звук вертолетных лопастей уже практически стих, когда, гулко топая, помещение наполняли ошарашенные агенты. А он стоял на месте и сгоняя с себя это глупое, наивное смущение, зло зыркнул на растерянных бойцов:- Вы чем на посту занимаетесь, кретины!? У нас диверсия! Кто был на камерах?! Тащите его сюда, мне срочно необходимо узнать, не нуждается ли он в принудительной коррекции зрения.
