Накануне мы проиграли

      Дима сквозь одышку тащился к костёлу, стараясь двигаться пободрее.       Катись оно всё к рандому! Он сильно сомневался, что Арс увидел, что охотники и гражданские не справляются по обоим фронтам, и решил пожертвовать собой. Наверняка этот полоумный заранее планировал отколоть что-то в таком духе. Вон, сколько у источника было сервокамней – и все с магией. Там по-любому всё под завязку напичкано негативными эмоциями, спизженными у массивцев. Раньше Дима об этом как-то не думал, зато теперь не сомневался. Да и сам источник этот. «Чем больше из него берёшь – тем больше он становится». Это ведь Арс его увеличил со временем. Когда они были детьми, там было что-то вроде небольшой лужи. Все эти омаживания стёкол были только для того, чтобы приманить тварей на большой объём техномагии. И всё ради чего?!       Ради того, что никого в Массиве, кроме тёти Полины, не сожрали твари?       Причина была тупая и слишком пафосная: ну не стал бы нормальный человек выжидать восемнадцать лет, чтобы отомстить мёртвым животным, причём, даже не тем же самым. Но то нормальный человек, а это – Арс. Этот мог бы. А другой причины, зачем бы ему понадобилось всё это проворачивать, Дима придумать не мог. Поэтому всю ту недлинную дорогу до костёла, которую, запыхавшись от усталости, он пытался пробежать-проплестись, как можно скорее, от нарастающей тревоги как-то пыталась отвлекать одна-единственная хлипкая мысль:       «Долбоёб!».       Дверь костёла поддалась не сразу, но со второго рывка Дима бесцеремонно распахнул её настежь, впуская в эту замшелую коробку свет восходящего солнца и разгоняя остатки глупых тайн и давно отживших свой век поверий.       Внутри было тихо и всё равно темно. Больше не светился до выпитый до последней капли источник техномагии. Без него и без гудения сервокамней костёл теперь создавал впечатление потускневшей стекляшки, которую поначалу приняли за драгоценный камень. Дима пробирался внутрь почти наощупь, то и дело наступая на лапы и животы устилавших пол животных и по инерции ловя отголоски страха, что кто-нибудь вопьётся зубами – на этот раз в ногу. Ближе к источнику трупы образовывали небольшое возвышение, накладываясь друг на друга – там Дима и начал «откапывать».       Первым пришлось оттащить за единственный уцелевший рог лося. Он был таким тяжёлым, а Дима – таким уставшим, что было почти всё равно на то, что у него оголено полчерепа: содрано вместе с рогом, ухом, кожей и частью мышц. Вот почему в лесу издалека эта часть головы казалась неестественно гладкой.       Волки, лисы – все как будто уснули, пригревшись на Арсе. Первой из-под этого шерстяного одеяла показалась его грудь, и Дима спешно раскидал в стороны животных с шеи и лица.       Рассеянный взгляд Арса был устремлён куда-то в небо, скрытое сводами костёла. Дима сильно не сразу нащупал артерию и, прижав, наконец, указательный и средний пальцы, задержал дыхание, чтобы не пропустить пульс. Арс опустил на него взгляд и попытался сфокусироваться, но, не найдя в себе достаточно сил, снова расслабился.       – Долбоёб, – почти выкрикнул Дима единственную из роя мыслей, предназначавшуюся живому Арсу, и сердито прижался к его губам. Арс не ответил на поцелуй, не попытался вывернуться – вообще никак не отреагировал. – Мстил?! За тётю Полину?       Лицо Арса почти не изменилось: Дима, скорее, чутьём уловил, как шевельнулось его настроение, и только спустя несколько мгновений заметил, как дрогнул уголок губ, едва обозначив нечто, что, видимо, должно было быть довольной улыбкой. А потом взгляд Арса снова начал расплываться.       – Нет, – категорично запретил Дима, поднимаясь на ноги и ожесточённо продолжая стаскивать с Арса обмякшие звериные тела. – Даже не думай откинуться.       И вместе с заново накатившим страхом его пронзила обида.       Обида на Арса. На его решение держаться плана до конца. На то, что выбирая между Димой и принесением себя в жертву, он выбрал второе.       – Почему?! – он ещё раз поглядел на Арса сквозь застрявшую в горле горечь.       И, не надеясь получить ответ, потому что а когда его вообще удостаивали ответами, злобно отвернулся и продолжил бросать в сторону мёртвых животных.       «Выбрал источник техномагии, потому что прикипел к тебе». Чушь! Арс никогда Диму не выбирал. Глядишь, и вчерашний вечер был так… Заглушить на время мысли о скорой кончине. С Димой или с кем-нибудь другим – без разницы.       – Дим… – его позвали мягко и, несмотря на всю бесцветность голоса, как будто виновато.       И Дима замер, словно раненый горячей стрелой, уже не в состоянии злиться, но ещё не в силах простить. Он смотрел «в пол» как бы. На самом деле – на мягкую и ещё пока блестящую шерсть, покрывающую ухо мёртвой лисы.       – Не злись на меня, пожалуйста, – снова попросили его так осторожно, что осколки обиды перестали быть острыми и сжались в комочки стыда.       Потому что ведь Арс скоро умрёт – в этом сомнений не было: Дима Видел по его сухим глазам, что у него внутри осело слишком много эмоций тяжёлых настолько, что они его самого утягивали куда-то на дно, так глубоко, что Дима не мог эту глубину ни достичь, ни постичь. И он заставил себя перестать убирать с Арса животных. Найти в себе силы признать, что это бессмысленно и никак не исправит ситуацию. И снова опуститься на колени рядом с ним. Встретиться с его взглядом, бесконечно уставшим и оттого, возможно, впервые настолько смягчённым.       – Зачем ты это сделал? – и в голове тут же мелькнуло понимание, насколько же это был глупый вопрос.       Арс, если бы мог, наверное, пожал бы плечами:       – Я должен был.       – Не должен, – эту фразу Дима почти выкрикнул, злой на себя за то, что заново начал эту тему.       Внутри снова зашевелилась обида – но замерла, когда Арс снова сложил губы в подобие улыбки. На этот раз не ядовитой, не злобно-удовлетворённой: на этот раз улыбка предназначалась Диме.       – Это хорошо, что ты пришёл, – казалось, Арс впервые говорил с ним настолько ласково. – У меня остался для тебя подарок.       И эта фраза напугала. Потому что стало понятно, что настал момент прощания и что что бы Дима сейчас ни сделал, отсрочить этот момент не получится.       – Для меня будет подарком, если ты не откинешься.       Узнавать, что там за подарок, не хотелось категорически, но у Арса планы были другие. Он повёл глазами куда-то Диме за спину:       – Вон там… – чувствовалось, что слова Арс собирает из себя по крупицам с трудом, – Остался последний камень. Твой.       – Какой камень… – камни Диму сейчас интересовали меньше всего.       – С сервомагией, – Арс отвёл глаза в сторону и некоторое время как будто на что-то решался, а потом снова посмотрел на Диму: – Я обманул тебя… В тот день, когда тебе привезли Джема, я не выбросил твою радость.       Димины брови дрогнули внутрь, отчего взгляд стал болезненным.       – Она невредима. Здесь. Ты можешь забрать её.       В ушах шумела кровь. Некоторое время Дима молча держался за Арсов взгляд, а потом вскочил на ноги, в два шага миновал дно пересохшего источника и принялся разгребать в стороны потускневшие куски горных пород.       – Где? Где?!       – Не там… – Арс слабо пытался направлять. – Правее… И дальше.       О гладкие камни ломались ногти.       – Где, рандом разрази, этот булыжник?!       Дима ожесточённо отшвырнул крупный сервокамень и, наконец, нашёл его. Камешек, помещавшийся в ладонь, ещё подсвечивал прожилки голубым и издавал негромкое мерное гудение.       Дима вернулся к Арсу и снова опустился на колени.       – Ну, вот и всё, – удовлетворённо кивнул Арс. – Ты разбей его – и получишь радость назад.       – Нет, – разозлился Дима, – Так ничего не сработает.       Арс посмотрел на него потерянно:       – Должно сработать… – ответил он наконец. – Это же сервокамень.       – Да конечно, нашёл лоха, – в Димином голосе появились металлические нотки. – Ты забрал мою радость – ты мне её отдашь. Сделаешь со мной то же самое, что сделал с Кириллом. И с ними, – кивнул на лежавших животных.       – Дим, – Арс звучал мягко, но безмерно устало: – Я не смогу.       Но прежде, чем он попытался отвернуться, Дима схватил его за скулы и грубо развернул на себя:       – Ты это сделаешь, мать твою. Или я тебя не отпущу.       Арс умоляюще посмотрел на Диму, но, не найдя ни сочувствия, ни желания понять, снова поблёк. Отвёл взгляд – видимо, собирая последние крохи воли и сил, – и, кажется, не позволил себе отчаяться исключительно от обиды.       – Посмотри мне в глаза, – наконец, велел он Диме со злобным безразличием. – Ближе…       Дима наклонился к Арсу, встречаясь с его холодным взглядом.       Некоторое время они ещё смотрели друг на друга молча – а потом в груди как будто распахнули шторы, и Дима почувствовал, как внутрь золотой патокой полилось чистое, концентрированное чувство. Оно растекалось по дорожкам нервов в каждую клеточку тела, заставляя трепетать волоски на поверхности кожи и словно подсвечивая изнутри. Дима чувствовал это и видел перед собой потрясённый взгляд Арса – и знал, что в данный момент Арс тоже это чувствует. Проклятие и благословение его дара – разделять с жертвой те чувства, которые он ей передаёт. И сейчас этой добровольной жертвой был Дима. А может, наоборот, невольно стал ей ещё несколько лет назад: там, у крыльца собственного дома, прижимая к груди незнакомца, но уже самого искреннего друга – пса, который был настолько рад их встрече, что эта радость не помещалась внутри, вырываясь наружу через виляния хвостом, через обрывистый дружелюбный лай и через каждый выдох с высунутым наружу языком. И теперь Арс, когда-то попытавшийся украсть чужие светлые чувства и по-чёрному в них разочаровавшийся, возможно впервые ощущал настолько сильную, лишённую корыстной подоплёки эмоцию. Его взгляд сначала смягчался – а потом Дима заметил, как проступили слёзы. И он осторожно сжал ладонь Арса своей ладонью, боясь сдавить слишком сильно: «Я держу тебя. Я с тобой», – и надеясь, что эта радость сможет вытеснить всю боль и ужас, которыми Арс недавно себя заполнил.       Когда камень в Диминых руках остыл и ощущения постепенно утихли, Арс ещё некоторое время продолжал на него смотреть как будто сердцем – а потом его глаза медленно закрылись.       Дима снова положил указательный и средний пальцы Арсу на горло в лихорадочных поисках пульса. Под пальцами лениво шевельнулось и замерло.       И Дима тоже замер, ожидая следующий удар. И сердце колотилось слишком громко, и было ужасно страшно, что, возможно, в этот момент он остался в костёле совсем один, и одновременно нависала, как за плечом, будто вне его, мысль о том, что Арс, по крайней мере, умер счастливым.       Под пальцами снова пробежал едва уловимый импульс – и снова замер. И у Димы в груди сначала радостно ухнуло, а потом обвалилось в страх, и одиночество отозвалось ещё ярче, чем несколько секунд назад.       Дима обернулся туда, где ещё сегодня ночью завитками клубилась техномагия и приглушённо мерцали голубыми прожилками сервокамни. Всё померкло – и казалось, это потому что из костёла навсегда ушёл его единственный хозяин, прихватив с собой несколько десятков тварей.       Под пальцами снова шевельнулось.       Дима впился в Арса взглядом, а потом услышал, как кто-то шаркает по песчано-каменистой дороге к костёлу.       – Дима? Арс? Помощь нужна? – раздался уставший, но всё ещё собранный голос дяди Серёжи.       И Дима почувствовал, как с плеч спадает тяжёлое. Что-то, что он и не заметил, как там оказалось, – видимо, постепенно навалилось, когда он остался один с охотниками, когда пытался думать за всех: за своих, за дяди Серёжиных, за Ваню с Юрком, за Арса.       – Здесь чисто, – с охотой отозвался он. – Заходите.       И в дверном проёме, уже залитым нежно-золотистым солнечным светом, появился дядя Серёжа. Как они давно не виделись! Его поддерживала тётя Ира, взвалив его руку себе на плечо. И по тому, как они приближались: как тётя Ира пыталась облегчить каждый его шаг, а дядя Серёжа, хоть и старался её сильно не тяготить, всё-таки с благодарностью принимал её помощь – как бы то ни было, тридцать одна тварь даже самому опытному бойцу будет стоить сил, – по всем невысказанным, но явным новым условностям, появившимся между ними, Дима понял: теперь тётя Ира знает. Знает – и не против. И дядя Серёжа больше не скрывается и, возможно, никогда не признается в том, что в глубине души бесконечно этому рад, но, по крайней мере, сдержанно согласится, что он тоже «не против, раз уж так вышло».       Дима куснул себя за губу, чтобы не так явно улыбаться, глядя на этих двоих. Бродячий пёс, всегда мечтавший о крыше над головой, теперь обретёт хозяина. Сегодня дядя Серёжа уснёт и проснётся не на тахте в трейлере, а на белых простынях. И в одной этой мысли было столько неявной нежности, что и Диме захотелось скорее поднять на руки Арса – этого своего долбоёба – а дальше уже и не важно, что.       – Пульс слабый, но стабильный, – подтвердил дядя Серёжа, прощупывая артерию у Арса на шее. – Давай, поднимаем его и отнесём до больницы. Там уже Дронов его на ноги поставит, когда сам немного отойдёт от сегодняшнего.       Дима приподнял Арса, перехватывая под мышками:       – Там ещё в лесу ребята остались.       – Я уже наших послал за ними, – успокоил дядя Серёжа.       В этот момент они с Димой оба напряглись было, потому что тётя Ира внезапно выхватила из дяди Серёжиной кобуры кликер и пальнула по дёрнувшейся твари. На мгновение костёл озарило яркой золотой вспышкой, что с кликером, с его точечной, узко направленной волной, ещё нужно постараться сделать. Видимо, с Оксаной это у них семейное…       <Из дневника Майкла Дарлинга>       Ну что, Нэна, тебе понравилось Никогде?       Я ведь обещал.       Это Вэнди привела нас туда сегодня ночью, и назад вас не пустят.       Дима осторожно размотал перевязку на руке. Последние витки пришлось осторожно отдирать от кожи и волос из-за спёкшейся крови. Витастор хорошо сделал своё дело: раны уже мягко зарубцевались, и Дима разжал пальцы, позволяя засохшим бинтам упасть на пол. Теперь шрамам нужно было дать как следует высохнуть.       С соседней кровати слышалось размеренное дыхание спящего Арса. Дима решил остаться вместе с ним в больнице. Во-первых, теперь этого долбоёба он точно одного не оставит, а во-вторых, Диме бы и самому не помешало прийти в себя после сегодняшней ночи. На удивление, кроме них, в палате больше никто не появился. Оксана с Костиком, видимо, решили приходить в себя в собственных постелях. А вот Юрок-то почему? Неужели уже очнулся и запретил нести себя в больницу? Дима шёпотом посмеялся: с него станется, ещё, поди, и скандал пригрозил учинить.       Из-за слишком сильной усталости сон никак не настигал, и Дима открыл Ультранет, чтобы уже по привычке проверить, какие сегодня новости.       Вместо привычных заголовков-ссылок на главной странице было вывешено одно-единственное сообщение:       «Сегодня, двадцать восьмого августа, уже около ста тысяч жителей Функционала и периферии не смогли снять механические браслеты, блокирующие использование магии.       Неизвестный сбой произошёл во всех устройствах, снимающих браслеты. Таким образом, все, кто сегодня утром передвигался на общественном транспорте, пользовался услугами банков или находился в больнице на операции или в интенсивной терапии, не смогли избавиться от блокаторов.       В настоящий момент ведётся расследование, а специалисты стараются как можно бастрее устранить неполадки. Больницы сообщили, что отдел реанимации готов временно принимать пациентов с браслетами-резинками. Настоятельно просим всех сохранять спокойствие».       Что за чушь?       Дима наспех просмотрел другие сайты, но везде была одна и та же информация: все, кто сегодня дал на себя надеть эти некомфортные громоздкие фиговины, теперь так с ними и ходят.       Внутри нехорошо шевельнулось, но тут же успокоилось: это сто процентов починят и, скорее всего, быстро. И наверняка сделают выводы, потому что, если представить, что кто-нибудь решит этим воспользоваться, – это пиздец.       В верхней части экрана мелькнуло уведомление от УльтраВидео: одна рекомендация – актуальное, пользователь – государственный канал.       Дима щёлкнул по окошку и сначала по инерции обрадовался, увидев Викино лицо, а потом прочитал название ролика: «Обращение к гражданам».       Вика была серьёзной, если не сказать суровой. За её спиной стояло трое военных высоких рангов.       – Уважаемые граждане, – начала Вика. – Сегодня утром часть из вас успела попробовать, что значит в современном мире не обладать магическими способностями, и, полагаю, уже столкнулась с некоторыми неудобствами. К ним придётся привыкнуть. Впереди вас ждёт увлекательный квест с возможностью научиться «не ныть» и «просто стараться», как вы когда-то советовали нам, людям, в которых не была открыта магия. Что ж, мы открыли её сами – и теперь ваша жизнь изменится. Жители Функционала, в течение недели к вам придут представители вооружённых сил для того, чтобы надеть механические браслеты. В ваших интересах не оказывать сопротивление. Жители окраин, у вас есть выбор: прийти в столицу добровольно или остаться в своих деревнях. В случае, если вы выберете остаться, вас не будут разыскивать, но помните, что после сегодняшней ночи у вас на исходе боеприпасы, а пополнения вы больше не получите. Как не получите и новые вакцины. Через некоторое время периферия будет кишеть тварями, которые охотятся на источники магии, так что вы либо позволите надеть на вас блокаторы, либо ваша жизнь превратится в выживание…       Дима нажал на паузу и оглядел больничную палату, пытаясь замедлить участившиеся пульс. Пересчитал ножки у кроватей, комочки неровно засохшей штукатурки на потолке. А потом в мессенджер пришло сообщение от Вики: «Ты уже посмотрел видео?». Дима отвёл взгляд и снова попытался отстраниться, но Викино сообщение теперь пульсировало в сознании, не пуская туда другие мысли. «Уже посмотрел», – ответил он и получил, в каком-то смысле, ожидаемый вопрос: «И как?». «Впечатляет, – признался он. – Можно поинтересоваться, какая скрытая способность у тебя обнаружилась?». Некоторое время Вика помедлила с ответом, но потом, видимо, решила, что излишняя скрвтность с Димой ей не нужна: «Внушение. Я контролирую генералов, а они – остальную армию». Дима смотрел куда-то сквозь экран. «Да, это действительно впечатляет», – ответил он спустя ещё пару мгновений. Викин статус «печатает…» после долгой минуты исчез, а потом вместо него появилось сообщение: «Приходи добровольно. Мне нужен человек, с которым я смогу советоваться. Хочу, чтобы им был ты».       В том, что случилось, Дима явственно чувствовал свою вину. С Викой он, можно сказать, поступил примерно, как с Арсом: исчез с радаров сразу после трудного происшествия. Видит рандом, он не хотел бросать Вику после проваленных экзаменов, но его отослали в Массив буквально спустя пару недель. И вот, во что это вызрело. Парень, снявший свою «резинку» во время экзамена, дорого за это поплатился. И не только он.       И Дима понимал, что должен быть там, рядом с Викой. Чтобы что? Рандом его знает. Чтобы советовать? Чтобы объяснить ей, как серьёзно она ошиблась? Чтобы помочь «вершить правосудие»? Одно было ясно наверняка: у него больше нет права бросать близких людей разбираться с проблемами в одиночку. То, что произошло сегодня ночью, было последствиями его вины, и теперь именно он должен был иметь дело с последствиями.       На соседней кровати послышался вздох, и Арс зашуршал одеялом, ворочаясь во сне, и Дима понял, что в ближайшее время ни он, ни, вероятно, дядя Серёжа не поспят, обнимая любимого человека.