Прокатишься на мне?

— Дазай, не останавливайся! Ах, быстрее, ну же! — жалобно всхлипывает Чуя и запрокидывает голову, в то время как Дазай методично двигает пальцами, растягивая податливые стенки всё больше и больше, проникая глубже и глубже. Наверное, стоит пояснить, как они вообще оказались в одной постели с учётом всех обстоятельств, настроенных против их сближения. Даже сейчас Дазаю сложно поверить в то, что он видит. Картина перед глазами настолько чарующая и желанная, что похожа на сон. Один из тех, которые снились ему в пубертатном возрасте, когда гормоны скакали с невероятной скоростью, а строптивый напарник становился с каждым годом всё привлекательнее и привлекательнее. Дазай — альфа, этот факт, в целом, очевиден. Он статен, высок, ни разу не брезглив, доминантен (практически всегда), прекрасный лидер с замашками гения. Даже если отбросить все навязанные обществом стандарты, его вторичный пол всё равно довольно-таки очевиден для всех, у кого есть глаза и толика мозга. Однако в напарники в далёкие пятнадцать ему достался омега. И вот по нему определить вторичный пол с первого раза было практически невозможно. Чуя не подходил ни под один из стереотипов про мягких и послушных омег, чьё предназначение сидеть дома и следить за детьми. На самом деле, Дазай никогда не был сексистом, что тогда, что сейчас ему плевать на гендерные рамки, в которые люди так любили загонять себя и других, ему претили ограничения, которые нужно было соблюдать лишь из-за тараканов в голове не дотягивающих до его интеллекта людей. Так что, когда Мори-сан торжественно объявил, что отныне они с Чуей-куном будут работать вместе, особых эмоций по этому поводу он не испытал. Ну разве что отвращение вкупе с хорошо скрытым интересом, прикрытым мнимым раздражением. Он был каким-то неправильным омегой со всей этой своей горой мускулов, терпким запахом вишни, смешавшимся с теми ужасными сигаретами, которые Дазай постоянно таскал из чужой пачки, с неукротимостью, громкостью и матом через каждое слово. Говоря кратко, Чуя представлял собой олицетворение бушующего урагана, шторма, способного смести всё что угодно на своём пути. И всё бы ничего, но Чуя был везде. Он буквально заполнял собой всё пространство вокруг, не давая другим ни шанса на то, чтобы просто пройти мимо или проигнорировать его. Это бесило. Ох, как же Дазая это бесило, слов не подобрать, как же он хотел спрятаться в свой кокон отчуждения и притвориться мёртвым, чтобы этот вечно орущий комок ярости перестал занимать его время и разбавлять серые будни. Даже в самые мрачные дни, когда руки сами тянулись к лезвиям и верёвке, Чуя не переставал быть собой, неизменно вытаскивал его из пучин сознания и ломал несколько рёбер в ярости на нервной почве. После подобных “спасений” желание выпилиться пропадало далеко и надолго, а на его место всегда приходило раздражение. Из-за чего Дазай старался избегать встреч с этим несносным Чибико столько, сколько мог, пока их не вызывали на совместную миссию. Но проходило какое-то время, и всё опять начиналось по новой. Чуя отвлекал и увлекал за собой, на него хотелось смотреть, за ним хотелось идти из-за всего этого света, наполненного жизнью, который скопился в его душе, что так манил Дазая, побуждая продолжать своё пребывание на этом свете. И в какой-то момент до него дошло, что все взгляды, которые он бросал на своего напарника, были вызваны не раздражением и не желанием убедиться в том, что его пёсик не потерялся среди людей нормального размера. Влюблённость, какое же жуткое слово. Признавшись в чувствах к Чуе в своих мыслях, Дазай осознавал, что при всём желании не сможет открыть рот в реальности из-за многих обстоятельств. А потом Одасаку умер, и жизнь потеряла ещё больше красок на и без того скудной цветовой палитре. С его уходом из мафии общение с Чуей прекратилось на долгие четыре года, пока они все разбирались то с Гильдией, то с Достоевским. В общем, времени на выяснение отношений у них просто не оставалось. И так бы они и остались порознь, если бы не неожиданная для Дазая смелость в тот вечер, когда члены ВДА и Портовой мафии обсуждали очередное соглашение. То ли умиротворённая атмосфера, то ли необычайно хорошее настроение, но Осаму захотелось поговорить с Чуей, вдохнуть присущий ему запах тела, будто случайно потереться своим плечом о чужое, пару раз безобидно подколоть, чтобы посмотреть на бурную реакцию, а после прийти в общежитие и впервые за последнее время крепко заснуть, вспоминая чужой прокуренный, приятный голос с хрипотцой, вдыхая эфемерный запах, покрытый сверху слоем одеколона. Однако всё пошло немного не по плану. Вместо того, чтобы поболтать на месте пару минут и разойтись, Чуя решил затащить их в расположенный неподалёку ресторан, а то он, видите ли, «голодный, как собака, а тут ты ещё решил оттянуть мой ужин своими разговорами». Так что их беседа, на удивление, была практически беззлобной. Разумеется, было пару острых моментов, из-за долгого перерыва в общении, но, в целом, они очень мило поболтали. Когда эта мысль пришла в голову идущему в общежитие Дазаю, он почти запнулся на ровном месте из-за странного ступора, в который впал его мозг. А потом они договорились ещё на одну, и ещё, и на множество других. Расположенные поблизости кафе, рестораны, кинотеатры, парки, даже Чуин дом, они разговаривали везде. Понадобилось приличное количество времени, чтобы объясниться в ранее совершённых поступках, ранее сказанных и так и невысказанных словах. Словом, с каждой подобной встречей они всё больше раскрывались друг другу, перемывали своим коллегам косточки время от времени, смеялись с абсурдных ситуаций на работе, плавно обходя острые темы. Положа руку на сердце, Дазай не смог предугадать такое развитие событий. Он вообще не ожидал, что Чуя, оказывается, тоже испытывал недвусмысленную симпатию к бесноватому напарнику помимо обоюдного раздражения. Они как-то замяли эту тему, которая в последствии всплыла на попойке, которую они устроили у Чуи в квартире, накидавшись очередной кислятиной из драгоценной коллекции хозяина. Дазая впервые за последние годы так сильно развезло из-за этого виноградного сока, наверное, потому что он отказался от предложенной Чуей закуски, а тому, в свою очередь, много и не надо. Поэтому в тот вечер они были ужасно пьяны, как никогда открыты, что в итоге сыграло с ними злую шутку. Никто не помнит, кто полез первым, однако множество пьяных поцелуев остались на совести обоих. Но они уже не были застенчивыми подростками, пускай и словами через рот общаться было до сих пор сложновато. Прогресс, которого они смогли добиться вместе, ошеломлял и побуждал не опускать руки, не останавливаться на достигнутом результате. Поэтому они снова поговорили, сломали правда в процессе пару кружек, табурет и кухонный стол, но им удалось прийти к соглашению. Так они и начали свои отношения. Дазай до сих пор не может поверить в то, что ему удалось по собственной воле ввязаться в отношения, надеть удавку обязательств на свою шею и затянуть её покрепче. Хотя он быстро втянулся, что бы не говорил его дрянной язык, удавка на деле оказалась мягким шарфом, в котором по своей глупости оказались они оба. Так что когда он смог спокойно проникать в чужую квартиру, спать и просыпаться рядом с другим человеком, который всегда был способен выслушать и понять, Дазай мог признать, что отношения могут быть неплохой затеей. Разумеется, не обходится без ссор, криков и жарких примирений, но, в целом, Дазая всё устраивает. Вот так они и перенесли свои отношения в горизонтальную плоскость. Это был период открытий, мелких и больших, очень важных. Дазай всегда любил головоломки и загадки, которые можно разгадывать часами напролёт. А тут ему предоставили полную свободу действий, вверили своё тело в его умелые, но такие ненадёжные руки. Или так считает только он сам. По всей видимости, Чуя всегда верил в него, рисковал своей жизнью, полностью доверяя Дазаю, который старался никогда не подводить своего партнёра. Брошенный вызов «найти самые чувствительные места на теле Чуи и довести его до невменяемого состояния» был принят с особенной прытью. Как и все их взаимодействия, заниматься сексом с Чуей оказалось невообразимо хорошо. Сладкие поцелуи вместе с собственническими укусами возбуждали их обоих. Плотный жар вокруг члена, податливое тело на его бёдрах и очаровательные глубокие стоны, которые срывались с покрасневших губ — картина, достойная звания шедевра на миллион долларов. Можно сказать, что только с Чуей Дазай понял, насколько секс может быть комфортным, расслабляющим и дарующим наслаждение. Только с ним он может отпустить самого себя, покорно лежа на мокрых от пота простынях и любуясь игриво улыбающимся божеством, восседающим на его бёдрах. Что касается периодов течки и гона, то тут они полностью подходили друг другу. Складывались как никогда замечательно, помогая справиться с уязвимым для них обоих временем, чистое доверие, проверенное годами, вот, на чём держится их связь. Во время своего гона Дазай редко испытывает сексуальное влечение, в основном, он валяется в своей постели в подавленном состоянии, пока Чуя не придёт и не ляжет под бок, перед этим проверив, съел ли он за день хоть что-нибудь, поскольку Дазай вполне мог попросту не вспомнить об этом. Но Чуя умел одним своим присутствием разгонять тёмные тучи над его бедовой головой, он ложился рядом и гладил по волосам, позволял нюхать загривок, где естественный аромат был ярко выражен, чем очень быстро убаюкивал Дазая, который старался поцелуями выразить свою благодарность. Поглаживания по затылку были особенно приятны в такие дни. А вот течки Чуи были действительно увлекательным временем, в которое Дазай трудился не покладая рук и своего длинного языка. Хотя в обычные дни за подобные намёки ему приходилось работать сверхурочно, но не то чтобы он жаловался. Дазай считал, что удовлетворять омег одним членом сможет каждый дурак, а вот довести омегу за ночь до пяти оргазмов с помощью ловкости рук сможет далеко не каждый. Против его точки зрения Чуя ничего сказать не мог по той простой причине, что задыхался от очередного оргазма, лежа на мокрых от собственной смазки простынях. Они оба любили доставлять друг другу удовольствие разными способами, порой Чуя тоже хотел занять доминирующую позицию и хорошенько отыметь Дазая, засунув пару пальцев ему в рот и довольствуясь жалкими всхлипами партнёра снизу. Они обговаривали желания и делали что хотели. Поэтому сейчас Чуя лежит на спине, растёкшись по их тёмно-синим простыням, заляпанным жидкостями разного происхождения, дрожа от непрекращающихся ласк. Пока кудрявая макушка удобно устроилась между его ног, а длинные пальцы двигаются в хлюпающем от смазки анусе, Чуя выгибается от того, что они наконец проехались по простате. Они только закончили очередной раунд, и Чуя слез с чужих бёдер, стараясь как следует отдышаться. Однако течка – та ещё сука, поэтому уже через несколько минут его член снова стоял, что заметили они оба. Дазай, если быть честным, уже немного выдохся, тем более, что они успели уже заняться сексом во всех возможных позах, так что ему нужна небольшая передышка. Так что Дазай просто сполз вниз, рассматривая прекрасный вид на раскрасневшуюся от шлепков, подтянутую задницу, а затем собрал вытекающую из отверстия смазку и вставил сразу два пальца. Чего уж мелочиться. Стимулируя стенки изнутри, Дазай поймал полный ответного желания взгляд голубых глаз, пока Чуя не откинулся назад, прогнувшись в спине, создавая идеальную волну всем телом. Пожалуй на такого Чую Дазай мог бы молиться, если бы не был занят немного другим делом, ускоряя толчки, как его и просили. — Что такое, Чиби? Хочешь ещё один палец? — немного грубым от возбуждения голосом спрашивает Дазай, пока Чуя мечется по постели, закинув ноги на чужие плечи. В ответ послышался лишь жалобный стон, вызванный точным попаданием по простате, пока между его ног всё ужасно громко хлюпает. Но Дазаю нужен полноценный ответ, так что он лишь продолжает оставлять засосы на внутренней стороне сильных бёдер, пожирая взглядом мощные мышцы и кайфуя от мускусного запаха, витающего в воздухе. Внезапно он чувствует хватку рук, зарывшихся в его волосы, однако позволяет это, чтобы Чуя мог найти в чём-то опору, пока добирается до, чёрт знает, какого уже оргазма за ночь. — Осаму, пожалуйста! — тихо хнычет Чуя, подёргивая Дазая за волосы, призывая добавить ещё один палец. Как же сладко он может умолять, Дазай прекрасно помнит, каким податливым и уязвимым Чуя может быть во время своей течки. Оказанное лишь ему доверие оседает теплом внизу живота. Но как же ему нравится потерявшийся в удовольствии Чуя в моменты, когда Дазай заставляет его умолять. — Что такое? Что ты просишь, Чу? — мурлыкает Дазай, когда смотрит прямо в чужие глаза. — Тебе придётся сказать мне, чего ты хочешь, — хитро улыбаясь, Дазай покрывает поцелуями ствол, добираясь до головки и аккуратно берёт её в рот. От чего Чуя жмурится до бликов перед глазами, вслушивается в громкие причмокивания между своих ног и старается собрать мозги в кучу. — Пожалуйста, — он громко всхлипывает. — Пожалуйста, Осаму, я хочу ещё один палец. Ну как Дазай может отказывать такому милому Чуе, который так хорошо просит добавить третий палец, что он и делает, за что получает особенно громкий стон. Он вытаскивает пальцы, а затем быстро загоняет их по самые костяшки, но сейчас в самый раз, проход разработан после всех их игрищ. — Может, ты хочешь ещё один? — невинно спрашивает Дазай, возвращаясь к посасыванию головки, наблюдая из-под ресниц за выражением чужого лица. Гибкое тело снова красиво изгибается, стараясь сделать так, чтобы пальцы попадали точно по простате, но Дазай играется, то стимулирует лишь её, то отводит их дальше, растягивая податливые стенки. — Да! — практически выкрикивает Чуя, когда Дазай наконец перестаёт издеваться и покорно добавляет четвёртый, проникая глубоко и растягивая проход. — Да, да, да! — заполошно проговаривает Чуя, запрокидывая голову на подушки, невидящим взглядом впиваясь в потолок. Дазай ускоряет движение руки, поглаживая большим пальцем натянутую вокруг пальцев кожу, а затем опускается ниже, втягивая в рот яички и посасывая их по очереди. А сам стонет от всех этих очаровательных звуков удовольствия, которые Чуя издаёт, когда совсем теряется в своём желании. — Не останавливайся! Я так близко, — говорит Чуя, задыхаясь от прошибающих движений внизу, Дазай наконец как следует стимулирует набухшую простату, а под конец берёт член в рот, насколько позволяет рвотный рефлекс. Чуя кончает, ему кажется, что перед глазами вспыхивает фейерверк, настолько хорошо ему сейчас и настолько у него замылено зрение. Узел внизу живота вспыхивает в один миг, а затем потухает, давая небольшую передышку перед следующим раундом. Сперма выстреливает прямо Дазаю в рот, но он вроде бы не жалуется, спокойно проглатывает и отстраняется. Но когда дело доходит до пальцев, он знает, что если вытащить слишком резко, то Чуе будет некомфортно, поэтому он аккуратно вытаскивает пальцы один за другим. Тут же Дазай замечает призывно тянущиеся к нему руки, в которые он охотно заползает, подаваясь на встречу поцелую, сплетаясь языками. Привкус, конечно, такой себе, но ничего страшного, пока его держат за волосы и поглаживают по затылку заботливые руки. Когда они наконец отстраняются друг от друга, Дазай заваливается рядом на простыни, стараясь восстановить дыхание, чтобы быть готовым, когда Чуя вскоре снова возбудится. — Всё хорошо? — спрашивает Дазай, поворачивая голову в сторону лежащего рядом Чуи, покрытого его метками и окутанного его запахом. Возможно, он всё-таки немного собственник, как его постоянно называет Чуя, хотя чья бы корова мычала, у Дазая порой такие укусы по всему телу появляются, что страшно взглянуть, как будто собака покусала, о чём он, естественно говорил Чуе. Тот в восторге от подобных сравнений не был. — Ага, — немного восстановив дыхание, тихо говорит Чуя, после чего переворачивается и седлает чужие бёдра, покрытые его смазкой. Он с горящими желанием глазами осматривает лежащий пока член, подмечает отросток, который он так любит трогать во время их секса, поскольку узел довольно чувствительная часть тела, о чём знают очень немногие. Но Чуя прекрасно знает, как сладко Дазай может скулить от посасываний или лёгких щипков во время сцепки. — Ты как? — В норме, — Дазай впивается в него немного мутным взглядом, а затем смотрит вниз. — Что уже? — Всё-таки омеги в течке действительно могут быть опасны, Дазай чувствует, как хищно Чуя смотрит на его член, который он определённо хочет получить в своей заднице прямо сейчас. Хотя… Рука опускается между его ног, размазывая смазку по стволу и яйцам, медленно опускаясь ниже между ягодиц. Чуя совершенно невинно смотрит ему прямо в глаза, когда склоняет к правому плечу голову и спрашивает хриплым голосом: — Прокатишься на мне?