La vie ne connaît pas la pitié

Вечер в столице Кореи выглядит необычайно красиво. Всё вокруг играет пестрыми красками, превращая город не в тусклое серое место, где течёт только одна рутина, а в самый настоящий осенний гербарий. Серьёзно. Всё пестрит яркими огнями, неоновыми вывесками. Ночь для крупного города - самое красивое время суток. Оно напоминает огонь во всех смыслах. Начиная с того, что ночью город в прямом смысле слова горит яркими красками и даже банальным освещением фонарей, которых в Сеуле больше, чем листьев на деревьях, заканчивая обычными огнями в квартирах. Но, стоит помнить, огонь имеет и тёмную сторону. Сторону, об которую можно обжечься. Так же и в столице Кореи. Ночь этого города невероятно прекрасна. Смотря на все эти неописуемые украшения и вывески на магазинах - замирает сердце. Но сердце замирает ночью и от другого. От тёмной стороны ночи. Ночь - время красоты. Ночь - время мафии. Так было всегда. Так было заведено. Ночь - время мафиози. Ночь - время, когда все снимают маски, показывая Свету истинное и кровожадное лицо. * * * * * Вечер стремительно близится к ночи. Включаются фонари и свет загорается практически в каждой квартире. Это безумно красиво, с этим не поспоришь, но сейчас многим, кто находится в небольшом, но очень стильном и элитном баре «Domino», не до этой красоты города. Сейчас эти люди сидят за огромными столами бара и играют в карты. Обычный дурак, правда колода не 36 карт, как все привыкли, а на 52, чтобы игра длилась дольше. Правда, странность игры не только в колоде. Ещё и в правилах игры. Люди здесь ставят огромные ставки в казалось бы такой простой и даже детской игре. Больше, чем у половины людей, которые играют в карты первая карточная игра в которую они научились играть - именно дурак. Правила этой игры довольно просты и их можно быстро выучить. Но ставки, несмотря на простоту этой игры, стоят огромные. Молодой парень двадцати трех лет, очень красивой внешности, подходящий практически под все стандарты корейской красоты, сидит за одним из многочисленных столов. У юноши глубокие карие глаза, в которых, кажется, можно утонуть. Пухлые губы, которые каждый омега хотел бы зацеловать. Его внешность очень красивая и невероятно утонченная для альфы. И имя у него не менее красивое, под стать внешности. Хван Хёнджин. Невероятное имя и не менее невероятная внешность. Этот парень поставил в ставку новую феррари, которую, в случае проигрыша, отдаст победителю. Обычно он играет в покер, но сегодня было принято решение изменить традиции и отвлечься от несколько надоевшей игры. Поэтому, вот он. Сидит за одним из столов в баре «Domino» и играет в обычного дурака. Справа от Хёнджина сидит мужчина намного старше самого Хвана. У него тоже очень красивая внешность: тёмные, словно каштан, волосы, карие глаза и небольшие губы. Мужчина тоже альфа и он не хилого телосложения. Старший проигрывает уже третий раз подряд. Сначала это была крупная сумма денег. Потом машина. Дальше в ход пошла квартира. Сейчас на кону стоит загородный дом. Зовут этого Альфу Ли Бао. Одет он не очень дорого, это наводит на мысль, что тот не особенно богат и в мире мафии совсем недавно или вообще не знает про тёмную сторону ночи. Ставки он ставит простые, житейские, поэтому, вероятно, это обычный семьянин который неизвестным образом попал в этот бар и теперь играет в карточную игру «дурак» вместе с одними из самых богатых людей в стране. Дальше сидит девушка с темными волосами и карими глазами. Одета та весьма элегантно и женственно. На ней платье, обтягивающее её стройные бёдра и подчёркивающее идеальную фигуру беты. Девушку зовут Хван Йеджи. Та сидит напротив Хёнджина, своего брата. Родственники они по отцу, мамы у них разные. Особой любви между ними никогда не было. Дошло даже до того, что они основали разные организации и стали соперниками друг друга в деле бизнеса и мафии. Но Йеджи знает, что если ей будет угрожать опасность или, тем более, смерть, Хёнджин бросит все свои силы на помощь сестре и поможет. И Йеджи, не сомневаясь ни секунды, поступит аналогично в такой ситуации. Её ставка - огромная сумма денег. Ей не жалко её проиграть и для неё это копейки. Со стороны может показаться, что Йеджи - избалованная девочка, которой всё достаётся по щелчку пальца и по своей натуре она безответственная и стоит на посту своей организации только из-за брата, но на самом деле это далеко не так. Когда дело касается работы Хван Йеджи - очень серьёзный и собранный человек. Последний, четвёртый игрок сидит в аккуратно выглаженом пиджаке, подчёркивающем его мускулистое телосложение и небольшой цепью на шее. Зовут этого мужчину, вторичный пол которого Альфа, Кристофер Бан Чан. Тот родом из Австралии и в Корее живёт всего семь лет, но уже добился огромных успехов в мире мафии и бизнеса. Его ставка тоже сумма денег. – Вот наша игра и подходит к концу. – Усмехаясь заявляет Хван Хёнджин смотря растерянному Ли Бао в глаза. Старший нервно сглатывает и это не остаётся незамеченным. Мужчина кидает на стол пикового короля. В этой игре пика была козырем, поэтому побить такую карту сможет только козырный, то бишь пиковый, туз. Хёнджин усмехается и кидает на стол... Козырного туза. Ли Бао метает свой взгляд в немой истерике и понимает, что проиграл всё. Всё, что у него было. Дом, квартира, деньги. – Дядь, ты знал, куда шёл. – Так же усмехается Йеджи смотря на мужчину с усмешкой в глазах. – Наверное, нам придётся найти другого четвёртого игрока. Ты ведь, наверно, уже ничего не поставишь. – Йеджи. – Присекает её Хёнджин и та недовольно закатывает глаза, цокая. То же мне, командует тут. – У-у меня есть ещё ставка! Мой сын-омега! – Выкрикивает Ли Бао и тянется в карман за телефоном, чтобы показать фото омеги. Хёнджин с Кристофером с интересом ждут фотографию омежки, а Йеджи вновь недовольно цокает, отворачиваясь. Она бета и ей этот омега и нафиг не сдался. – А он красивый. – Подмечает Хёнджин, смотря в экран телефона. На фото изображен очень красивый и миловидный омега. Вероятно, был брюнетом, но осветлил волосы и теперь блондин. Это можно понять по чуть-чуть отросшим корням. На лице, словно разбрызганная художником краска, маленькие крапинки веснушек. Руки, которые видны на фото, так как оно сделано в полный рост, похожи на кошачьи лапки. Роста омежка не высокого, глазки карие и такие нежные, что хочется зацеловать и омежку и эти глаза. Ещё, нельзя не отметить, у него очень красивое телосложение и прекрасный выбор в одежде. – Я бы сыграл на него. – Честно признается Кристофер, смотря на фото. – Хёнджин прав, омежка очень красивый. – Я тоже на него сыграть хочу! Выиграю и продам Хёнджину. – Выкрикивает Йеджи, тоже заглядывая на фото. Девушка сразу отмечает, что у него гладкая и светлая, словно фарфор, кожа, а значит он хорошо следит за собой. А Хван-младшая очень любила ухоженных парней. – Мы не будем на него играть. Я покупаю его. – Резко отвечает Хёнджин, разрушая азарт, который закипел в жилах Йеджи и Бан Чана. – Сколько за него хочешь? Сто двадцать миллионов? Сто тридцать? – Сколько? – Мужчина чуть воздухом не подавился. Тридцать миллионов? За его сына? Это же так... Так... Много... Таких денег он в руках в жизни не держал. Жена у него ещё молодая, родит им сына, будет даже хорошо, если не омегу, а альфу, можно сказать, так будет даже лучше, а этого... Этого за такие огромные деньги и отдать не жалко. – Я ставлю двести сорок миллионов на него. – Открывает аукцион Кристофер и смотрит сначала на Ли Бао, который второй раз давится воздухом, а после смотрит на Хёнджина, который, кажется, очень недоволен словами Чана. Ну, а что? Омежка красивый, хочется его урвать себе. – Двести пятьдесят миллионов! – Кричит Йеджи, а после усмехается реакции брата. Хван-старший сейчас готов гром и молнии метать, настолько он был зол и на неё и на Кристофера. – триста семьдесят и вопрос закрыт. – Забирайте его! – Отвечает мужчина Хёнджину, а после смотрит выжидающе, желая узнать следующий план действий. Они поедут сейчас домой за его сыном? Или завтра? – Я поехал за ним. Йеджи, много не пей. – Хёнджин встаёт из-за стола, а после, проходя мимо сестры встречается с ней взглядом. Они смотрят друг на друга очень странно. Одновременно нежно и одновременно угрожающе. Но у них, что взгляды, что отношения - очень странные. Но, поскольку Хван-старший владеет самой крупной организацией в Корее, никто никогда к нему с распросами не лез. Ли Бао идёт следом за Хёнджином, попутно печатая жене о том, что у них будут гости и их сыну нужно принарядиться. Женщина на это отвечает коротким: «Хорошо, любимый, ждём» и выходит из сети. От волнения у альфы руки трясутся. Хёнджин подходит к черному мерседесу и поворачивается к Ли. – Садитесь сзади и говорите адрес. – После этого, он открывает дверь и садится внутрь, сразу же заводя транспорт. Дверь на заднем сидении тоже открывается и внутрь садится Ли Бао, у которого всё ещё трясутся руки. Конечно, не каждый день продаёшь сына за триста семьдесят миллионов вон! * * * * * – Дорогая, я дома! – Кричит Бао, заходя в квартиру. Хёнджин стоит рядом и выжидающе смотрит на супругов, желая увидеть омегу. – Где Феликс? – Он у себя, пойду позову его. – Девушка уходит, по логике вещей, в комнату к омеге, а Хёнджина уже происходящее начинает раздражать. Сначала эти двое развели тут телячьи нежности, так ещё и этого Феликса надо ждать. Ждать пришлось, на самом деле, не так уж и долго. Уже через пару минут в проходе появился омега вместе с матерью. В жизни ещё прекрасней, чем на фото. На нём бежевые брюки, светло-серая кофта. В сочетании с таким милым лицом это выглядит просто невероятно. Омежка такой красивый и милый, что хочется его зацеловать, но Хван понимает, что сейчас этого не сделает - слишком много чести целовать его тут при всех. Пусть лучше подумают, что Хван с ним жесток и почувствуют укол совести. Хотя, может ли быть совесть у человека, который продал собственного сына? Сначала этот Ли Бао проиграл в несчастные карты всё своё имение, а после хотел поставить сына-омегу. Мразь. Хван, на самом деле, не из жалостливых и омегу в задницу целовать уж точно не планирует. – Господин Хван, как он Вам? – Интересуется Бао, разрушая размышления Хёнджина. Хван хмыкает и делает шаг к омеге. – Красивый. Ещё, наверное, и стонет громко. По крайней мере, я надеюсь на это. – Хван подходит всё ближе и ближе к Феликсу, наблюдая, как улыбка исчезает с веснушчатого лица. В карих глазах напротив появляется страх и паника от непонимания происходящего. Щеки нещадно алеют, слова Хвана его, вероятно, очень смутили. – Я прав? Или ты ещё девственник? – Он девственник, господин Хван. Он вообще очень хороший... Многое умеет. И готовить, и стирать, и на танцы ходил растяжка у него просто отличная. – Отец, мама что происходит? – Спрашивает молчавший до этого момента омега. Голос Феликса просто неописуемый. Такой глубокий и грубый... Не подходит для омеги, но Хёнджину нравится. Хван всегда любил нестандартность, любил, чтобы в человеке была своя изюминка. – Пригодится только последнее, остальным займутся слуги. Вот часть денег. Остальные переведу на карту. – Хёнджин протягивает пачку с сорока миллионами и приподнимает голову Феликса за подбородок заставляя смотреть ему в глаза. Взгляды встречаются и альфа откровенно наслаждается страхом в глазах на против. – Бао! Что происходит? –Кричит мать Феликса, смотря на Хёнджина и Феликса. Глаза женщины так же наполнены страхом, прям как и у сына. – Я... Я продал Феликса. За триста семьдесят миллионов вон. Этого хватит нам на многое... – Что?! Да как ты посмел, скотина! – Старшая омега замахивается для удара и в помещении раздаётся звук удара. Женщина, не жалея сил, прописала мужу пощёчину, да так, что тот аж чуть равновесение не потерял. – Хватит. Я устал от этого цирка. – Хван хватает Феликса за запястья и грубо тащит к входной двери. – Отец?! – Выкрикивает Феликс в панике, пытаясь вырваться из хватки, но его запястья крепко держит Хван, не давая даже дёрнуться. – За что? Что я тебе сделал? Мама... Помогите же! Ну кто-нибудь! – Заткнись. Бесишь. – Хёнджин, вместе с Феликсом, выходит из квартиры и громко хлопает дверью, ставя точку в диалоге. По щекам омеги текут слезы, стекая по щекам к красивым пухленьким губам, которые, наверное, ещё и невероятно мягкие. – Что я Вам сделал? За что? – Сквозь всхлипы спрашивает Феликс, когда они уже вышли из подъезда. Хван игнорирует вопрос и уверенно идёт к своей феррари. Его уже, если честно, начинают бесить эти сопли омеги. Тоже мне, блять, разнылся. Хёнджин открывает заднюю дверь машины и усаживает туда Феликса, после чего и сам садится рядом. Сначала нужно прояснить омеге всю ситуацию, а потом уже можно садится за руль и ехать. – И так, расскажу историю с самого начала. Твой отец пришёл в бар и решил сыграть. Поставил много не хилых ставок, но, если честно, для меня они копейки, как, наверное, и для остальных, поэтому взяли мы его просто из жалости. Сначала ставкой были деньги, потом машина, потом квартира, потом ваш загородный дом. И всё это он успешно проиграл. После ставкой стал ты. Я решил, что выкуплю тебя. Слишком уж жалко мне стало твою смазливую мордашку. Ведь, не куплю я - выиграл бы кто-нибудь другой тебя. Твой отец не остановился если бы выиграл. Поэтому, можешь называть меня своим героем. К слову, если ты уже успел обрадоваться, то рано. – Блеск и надежда в глазах напротив быстро меркнут, снова выступают слёзы. – Ныть не надо, я это не приветствую. И так, как ты понял, я не из бедных, поэтому выполнять роль примерной омеги тебе не надо. Готовить будут слуги, стирать тоже они, в общем твоя роль будет только, удовлетворять меня в сексуальном плане. Понял? – Не надо... Пожалуйста, не надо... – Феликс вновь всхлипывает и опускает взгляд в пол, чтобы не показывать слезы, которые так и блестят на глазах, а после скатываются по веснусчатым щекам, капая на бежевые брюки омеги. Вечер в столице Корее выглядит необычайно красиво. Всё вокруг играет пестрыми красками, превращая город не в тусклое серое место, а в самый настоящий осенний гербарий. Серьёзно. Всё пестрит яркими огнями, неоновыми вывесками. Ночь для крупного города - самое красивое время суток. Оно напоминает огонь во всех смыслах. Начиная с того, что ночью город в прямом смысле слова горит яркими красками и даже банальным освещением фонерей, которых в Сеуле больше, чем листьев на деревьях. Но огонь имеет и тёмную сторону. Сторону, об которую можно обжечься. Так же и в столице Кореи. Ночь этого города невероятна прекрасна. Смотря на все эти неописуемые украшения и вывески на магазинах, замирает сердце. Но сердце замирает ночью и от другого. От тёмной стороны ночи. Ночь - время красоты. Ночь - время мафии. * * * * * Вечер стремительно близится к ночи. Включаются фонари и свет загорается практически в каждой квартире. Это безумно красиво, с этим не поспоришь, но сейчас многим, кто находится в небольшом, но очень стильном и элитном баре «Domino», не до этой красоты города. Сейчас эти люди сидят за огромными столами бара и играют в карты. Обычный дурак, правда колода не 32 карты, как все привыкли, а на 52, чтобы игра длилась дольше. Правда, странность игры не только в колоде. Ещё и в правилах игры. Люди здесь ставят огромные ставки в казалось бы такой простой и даже детской игре. Но ставки стоят огромные. Молодой парень двадцати трех лет, очень красивой внешности, подходящей практически под все стандарты корейской красоты. У юноши глубокие карие глаза, в которых, кажется, можно утонуть. Пухлые губы, которые каждый омега хотел бы зацеловать. Его внешность очень красивая и невероятно утонченная для альфы. И имя у него не менее красивое, под стать внешности. Хван Хёнджин. Невероятное имя и не менее невероятная внешность. Этот парень поставил в ставку новую феррари, которую, в случае проигрыша, отдаст победителю. Обычно он играет в покер, но сегодня было принято решение изменить традиции и отвлечься от уже, несколько надоевшей, игры. Поэтому, вот он. Сидит за одним из столов в баре «Domino» и играет в обычного дурака. Справа от Хёнджина сидит мужчина намного старше самого Хвана. У него тоже очень красивая внешность: тёмные, словно каштан, волосы, карие глаза и небольшие губы. Мужчина тоже альфа и он не хилого телосложения. Мужчина проигрывает уже третий раз подряд. Сначала это была крупная сумма денег. Потом машина. Дальше в ход пошла квартира. Сейчас на кону стоит загородный дом. Зовут этого Альфу Ли Бао. Одет он не очень богато, это наводит на мысль, что тот не особенно богат и в мире мафии совсем недавно или вообще не знает про тёмную сторону ночи. Играет тот по-крупному, но очень расстраивается в случае проигрыша, чего о остальных не скажешь. Поэтому, он, вероятно, очень беден. Дальше сидит девушка с темными, волосами и карими глазами. Одета та весьма элегантно и женственно. На ней платье, обтягивающее её стройные бёдра и подчёркивающее идеальную фигуру беты. Девушку зовут Хван Ейджи. Та сидит напротив Хёнджина, своего брата. Родственники они по отцу, мамы у них разные. Особой любви между ними никогда не было. Дошло даже до того, что они основали разные организации и стали соперниками друг друга в деле бизнеса и мафии. Но Ейджи знает, что если ей будет угрожать опасность или, тем более, смерть, Хёнджин бросит все свои силы на помощь сестре и поможет. И Ейджи, не сомневаясь ни секунды, поступит аналогично в такой ситуации. Её ставка огромная сумма денег. Последний, четвёртый игрок сидит в аккуратно выглаженом пиджаке, подчёркивающем его мускулистое телосложение и небольшой цепью на шее. Зовут этого мужчину, вторичный пол которого Альфа, Кристофер Бан Чан. Тот родом из Австралии и в Корее живёт всего семь лет, но уже добился огромных успехов в мире мафии и бизнеса. Его ставка тоже сумма денег. – Вот наша игра и подходит к концу. – Усмехаясь заявляет Хван Хёнджин смотря растерянному Ли Бао в глаза. Старший нервно сглатывает и это не остаётся незамеченным. Мужчина кидает на стол пикового короля. В этой игре пика была козырем, поэтому побить такую карту сможет только козырный, то бишь пиковый, туз. Хёнджин усмехается и кидает на стол... Козырного туза. Ли Бао метает свой взгляд в немой истерике и понимает, что проиграл всё. Всё, что у него было. Дом, квартира, деньги. – Дядь, ты знал, куда шёл. – Так же усмехается Йеджи смотря на мужчину с усмешкой в глазах. – Наверное, нам придётся найти другого четвёртого игрока. Ты ведь, наверно, уж же ничего не поставишь. –Йеджи – Присекает её Хёнджин и та недовольно закатывает глаза, цокая. То же мне, командует тут. – У-у меня есть ещё ставка! Мой сын-омега! – Выкрикивает Ли Бао и тянется в карман за телефоном, чтобы показать фото омеги. Хёнджин с Кристофером с интересом ждут фотографию омежки, а Ейджи недовольно цокает, отворачиваясь. Она бета и ей этот омега и нафиг не сдался. – А он красивый. – Подмечает Хёнджин, смотря в экран телефона. На фото изображен очень красивый и миловидный. Вероятно, был брюнетом, но осветлил волосы и теперь блондин. Это можно понять по чуть-чуть отросшим корным. На лице, словно разбрызганная художником краска, маленькие крапинки веснушек. Руки, которые видны на фото, та как оно сделано в полный рост, похожи на кошачьи лапки. Роста омежка не высокого, глазки карие и такие нежные, что хочется зацеловать и омежку и эти глаза. Ещё, нельзя не отметить, у него очень красивое телосложение и прекрасный выбор в одежде. – Я бы сыграл на него. – Честно признается Кристофер, смотря на фото. – Хёнджин прав, омежка очень красивый. – Я тоже на него сыграть хочу! Выиграю и продам Хёнджину. – Выкрикивает Йеджи , тоже заглядывая на фото. Девушка сразу отмечает, что у него гладкая и светлая, словно фарфор, кожа, а значит он хорошо следит за собой. А Хван-младшая очень любила ухоженных парней. – Мы не будем на него играть. Я покупаю его. – Резко отвечает Хёнджин, разрушая азарт, который закипел в жилах Ейджи и Бан Чана. – Сколько за него хочешь? Стодвадцать миллионов? Стотридцать? – Сколько? – Мужчина чуть воздухом не подавился. Тридцать миллионов? За его сына? Это же так... Так... Много... Таких денег он в руках в жизни не держал. Жена у него ещё молодая, родит им сына, будет даже хорошо, если не омегу, а альфу, можно сказать, так будет даже лучше, а этого... Этого за такие огромные деньги и отдать не жалко. – Я ставлю двестисорок миллионов на него. – Открывает аукцион Кристофер и смотрит сначала на Ли Бао, который второй раз давится воздухом, а после смотрит на Хёнджина, который, кажется, очень недоволен словами Чана. Ну, а что? Омежка красивый, хочется его урвать себе. –двестипятьдесят миллионов! – Кричит Ейджи, а после усмехается реакции брата. Хван-старший сейчас готов гром и молнии метать, настолько он был зол и на неё и на Кристофера. – тристасемьдесят и вопрос закрыт. – Забирайте его! – Отвечает мужчина Хёнджину, а после смотрит выжидающе, желая узнать следующий план действий. Они поедут сейчас домой за его сыном? Или завтра? – Я поехал за ним. Йеджи, много не пей. – Хёнджин встаёт из-за стола, а после, проходя мимо сестры встречается с ней взглядом. Они смотрят друг на друга очень странно. Одновременно нежно и одновременно угрожающе. Но у них, что взгляды, что отношения - очень странные. Но, по скольку Хван-старший владеет самой крупной организацией в Корее, никто никогда к нему с распросами не лез. Ли Бао идёт следом за Хёнджином, попутно печатая жене о том, что у них будут гости и их сыну нужно принарядиться. Женщина на это отвечает коротким: «Хорошо, любимый, ждём» и выходит из сети. От волнения у альфы руки трясутся. Хёнджин подходит к черному мерседесу и поворачивается к Ли. – Садитесь сзади и говорите адрес. – После этого, он открывает дверь и садится внутрь, сразу же заводя транспорт. Дверь на заднем сидении тоже открывается и внутрь садится Ли Бао, у которого всё ещё трясутся руки. Конечно, не каждый день продаёшь сына за семьдесят миллионов вон! * * * * * – Дорогая, я дома! – Кричит Бао, заходя в квартиру. Хёнджин стоит рядом и выжидающе смотрит на супругов, желая увидеть омегу. – Где Феликс? – Он у себя, пойду позову его. – Девушка уходит, по логике вещей, в комнату к омеге, а Хёнджина уже происходящее начинает раздражать. Сначала эти двое развели тут телячьи нежности, так ещё и это Феликса надо ждать. Ждать пришлось, на самом деле, не так уж и долго. Уже через пару минут в проходе появился омега вместе с матерью. В жизни ещё прекрасней, чем на фото. На нём бежевые брюки, светло-серая кофта. В сочетании с таким милым лицом это выглядит просто невероятно. Омежка такой красивый и милый, что хочется его зацеловать, но Хван понимает, что сейчас этого не сделает - слишком много чести целовать его тут при всех. Пусть лучше подумают, что Хван с ним жесток и почувствуют укол совести. Хотя, может ли быть совесть у человека, который продал собственного сына? Сначала этот Ли Бао проиграл в несчастные карты всё своё имение, а после хотел поставить сына-омегу. Мразь. Хван, на самом деле, не из жалостливых и омегу в задницу целовать уж точно не планирует. – Господин Хван, как он Вам? – Интересуется Бао, разрушая размышления Хёнджина. Хван хмыкает и делает шаг к омеге. – Красивый. Ещё, наверное, и стонет громко. По крайней мере, я надеюсь на это. – Хван подходит всё ближе и ближе к Феликсу, наблюдая, как улыбка исчезает с веснушчатого лица. В карих глазах напротив появляется страх и паника от непонимания происходящего. Щеки нещадно алеют, слова Хвана его, вероятно, очень смутили. – Я прав? Или ты ещё девственник? – Он девственник, господин Хван. Он вообще очень хороший... Многое умеет. И готовить, и стирать, и на танцы ходил растяжка у него просто отличная. – Отец, мама что происходит? – Спрашивает молчавший до этого момента омега. Голос Феликса просто неописуемый. Такой голубокий и грубый... Не подходит для омеги, но Хёнджину нравится. Хван всегда любил нестандартность, любил, чтобы в человеке была своя изюминка. – Пригодится только последнее, остальным займутся слуги. Вот часть денег. Остальные переведу на карту. – Хёнджин протягивает пачку с сорока миллионами и приподнимает голову Феликса за подбородок заставляя смотреть ему в глаза. Взгляды встречаются и альфа откровенно наслаждается страхом в глазах на против. – Бао! Что происходит? –Кричит мать Феликса, смотря на Хёнджина и Феликса. Глаза женщины так же наполнены страхом, прям как и у сына. – Я... Я продал Феликса. За тристасемьдесят миллионов вон. Этого хватит нам на многое... – Что?! Да как ты посмел, скотина! – Старшая омега замахивается для удара и в помещении раздаётся звук удара. Женщина, не жалея сил, прописала мужу пощёчину, да так, что тот аж чуть равновесение не потерял. – Хватит. Я устал от этого цирка. – Хван хватает Феликса за запястья и грубо тащит к входной двери. Й – Отец?! – Выкрикивает Феликс в панике, пытаясь вырваться из хватки, но его запястья крепко держит Хван, не давая даже дёрнуться. – За что? Что я тебе сделал? Мама... Помогите же! Ну кто-нибудь! – Заткнись. Бесишь. – Хёнджин, вместе с Феликсом, выходит из квартиры и громко хлопает дверью, ставя точку в диалоге. По щекам омеги текут слезы, стекая по щекам к красивым пухленьким губам, которые, наверное, ещё и невероятно мягкие. – Что я Вам сделал? За что? – Сквозь всхлипы спрашивает Феликс, когда они уже вышли из подъезда. Хван игнорирует вопрос и уверенно идёт к своей феррари. Его уже, если честно, начинают бесить эти сопли омеги. Тоже мне, блять, разнылся. Хёнджин открывает заднюю дверь машины и усаживает туда Феликса, после чего и сам садится рядом. Сначала нужно прояснить омеге всю ситуацию, а потом уже можно садится за руль и ехать. – И так, расскажу историю с самого начала. Твой отец пришёл в бар и решил сыграть. Поставил много не хилых ставок, но, если честно, для меня они копейки, как, наверное, и для остальных, поэтому взяли мы его просто из жалости. Сначала ставкой были деньги, потом машина, потом квартира, потом ваш загородный дом. И всё это он успешно проиграл. После ставкой стал ты. Я решил, что выкуплю тебя. Слишком уж жалко мне стало твою смазливую мордашку. Ведь, не куплю я - выиграл бы кто-нибудь другой тебя. Твой отец не остановился если бы выиграл. Поэтому, можешь называть меня своим героем. К слову, если ты уже успел обрадоваться, то рано. – Блеск и надежда в глазах напротив быстро меркнут, снова выступают слёзы. – Ныть не надо, я это не приветствую. И так, как ты понял, я не из бедных, поэтому выполнять роль примерной омеги тебе не надо. Готовить будут слуги, стирать тоже они, в общем твоя роль будет только, удовлетворять меня в сексуальном плане. Потом родишь мне альфу, который станет наследником моей организации. Кстати, попытки сбежать сразу же вычёркивай, если я приду и тебя не будет дома я брошу все силы своей организации, чтобы тебя найти. Если потребуется - поможет моя сестра. В любом случае, я найду тебя и буду относиться не так лояльно, как сейчас. Наоборот, получишь наказание.Понял? – Да, я понял Вас... – Феликс вновь всхлипывает и опускает взгляд в пол, чтобы не показывать слезы, которые так и блестят на глазах, а после скатываются по веснусчатым щекам, капая на бежевые брюки омеги. – Меня, кстати, зовут Хван Хёнджин и в повседневной жизнь так и называй: «Хёнджин». В постели я для тебя Господин Хван. Или Господин Хёнджин. Как тебе больше нравится, так и называй. Дальше, что касается секса, я не дам поблажек. Девственности лишу нежно и осторожно, а потом уже пощады можешь не ждать, жалеть я тебя не буду. Это тоже понял? – Хван поднимает голову Феликса за подбородок так же, как это делал в квартире, и смотрит Ли в глаза. – Да, это тоже понял... – Феликс смотрит альфе в глаза, а после чувствует, как щеки, по которой нещадно текут слезы, касаются чужие нежные губы, собирая всю влагу. Омега от этого движения замирает и, кажется, перестаёт дышать. * * * * *