Натуральный обмен

Астарион отсиживался в лагере уже который день. Он делал вид, что занят чтением своего некромантского фолианта, но Тав видела, что на самом деле он часами сидел недвижимо, казалось, не дыша, впадая в некое подобие спячки, не закрывая при этом глаз. Он был похож на статую, выточенную из камня, такой же прекрасный и неживой, посеревший, потерявший все краски. У нее было слишком мало времени, чтобы обращать на это много внимания и думать над этим. Проклятые земли не давали никакого шанса расслабиться, выдохнуть и присмотреться. Только после того, как им с Халсином удалось обнаружить Таниэля (его часть), выдался день, когда двигаться дальше было бессмысленно. Халсин сказал, что ему нужно время, чтобы понять, что с мальчиком, и что делать дальше. Тав не была уверена, какое сейчас время суток. Густая темнота окутывала все пространство вокруг их освещенного лагеря, и пусть благословение держало сжирающую тьму подальше от них всех, неуютно было вот так делать хоть шаг в эту темноту. И все же Тав отошла от разговоров и костра, ища единения. Долго он, впрочем, не продлилось. — Луна красивая сегодня, — заявил Астарион. Тав даже не вздрогнула и взгляд на него перевела нарочито медленно. Он стоял над ней, одетый в рубаху с расшнурованным широко раздвинутым воротом. Луны на небе не было. Неба, впрочем, не было тоже. Он сел возле нее, вытягивая стройные ноги, облепленные кожей брюк. — Так далеко от костра ты устроилась. Смотрю, ты ищешь приключений на свою хорошенькую… Тав вскинула брови, посмотрев на него. Астарион был бледен и, даже когда говорил, почти не двигал лицом. Обычно выразительная мимика больше теперь напоминала восковую маску. — Кхм, это я к тому, — Астарион вложил в голос скрипучую сладость и подался к ней, кокетливо выгибая плечо, — что мы тут только вдвоем, пока другие заняты принтереснейшими беседами. Тав смотрела на него, не моргая. — И мы могли бы… — продолжал Астарион, изобразив на лице чуть больше живости, — тоже заняться чем-нибудь… приятнейшим… Тав все еще смотрела, не двигаясь. Астарион разочарованно устало вздохнул. — Секс, Тав. Я говорю про секс. — А, — ответила Тав. И неопределенно обвела рукой пространство, сожранное проклятьем, вокруг них. — Прямо здесь? Мы не можем спокойно спать в этом месте, справедливо опасаясь нападения с любой стороны, а ты предлагаешь трахаться? — Разве тебе не хотелось бы расслабиться? — он привалился к ее плечу, смотря цепкими, но чуть мутными глазами. — Столько дней сплошная беготня. Я только и делаю, что скучаю тут в лагере без тебя, моя дорогая… Он изогнул шею, заглядывая ей в лицо снизу-вверх. Для эльфийки Тав была очень крупной. Такой уж уродилась. Они с Халсином на пару шутили про это. Она не уступала ему ни в росте, ни в широте плеч. И Астарион был меньше ее, хрупче — на вид. И как же удобно было сжимать его и держать, накрыв собой. Они уже проверили это, тогда, в первый раз, пьяные от алкоголя, веселья и героизма на празднике благодарных тифлингов. Тогда Тав дала ему себя укусить — не впервые, но во время секса это ощущалось иначе. Так, что от воспоминаний сладко съеживало между ног. Ей нравилось, что он меньше. Она вгляделась в черноту вокруг них, прислушалась к звукам, долетающим из близкого лагеря, вздохнула и положила ладонь на внутреннюю сторону его бедра.

*

Тав разложила его перед собой, моментально дурея и намокая от его податливости. Астарион смотрел снизу вверх, не моргая, дыша сквозь чувственно приоткрытые серые губы. Он выглядел уставшим и измученным, хотя едва двигался последние несколько суток, но даже несмотря на это был все таким же красивым. И желанным настолько, что его хотелось надкусить. Тав надкусывала. Она не отказывала себе в том, чтобы, без труда придерживая его, искусать его подставленное горло и обнаженные ключицы. На них она попыталась оставить следы, но они проступали неохотно, точно крови в Астарионе не осталось совсем. Она вжалась в него всем телом, грея собой холодную кожу. Прижалась бедрами к его бедрам, притираясь, чувствуя пока только намек на заметное возбуждение. Это не вязалось с тем, как усиленно изображая страсть, Астарион отвечал на ее прикосновения и поцелуи и забирался шаловливыми руками ей под одежду. — Это нам не понадобится, — прошептал Астарион с придыханием, стремясь стянуть ткань. Тав помогла ему, пришлось приподняться. Холодные руки сразу же скользнули по ее груди, и волоски у Тав на предплечьях встали дыбом от мурашек. — Это нам не понадобится тоже, — ответила Тав, цепляясь за ремень. Астарион согласно промычал. Пришлось оторваться друг от друга, чтобы избавиться от одежды. Тав устроилась между его разведенных бедер, хлопнула по внутренней стороне ладонью, вынуждая приподнять ноги. Астарион послушался, выжидающе смотря на нее большими мутными глазами. Тав подсела вплотную, кладя его ноги себе на бедра, царапнула ногтями выступающие косточки. Потом провела ладонью по животу, ощутимо надавливая, и огладила лежащий на нем слегка мягкий член. В паху волосы были светлые, сворачивались трогательными колечками. Вампиром Тав не была, но сожрать его хотелось страшно. Всего. Астарион красиво прогнул спину. Из такой позы он едва мог дотянуться стопами до земли, так что оказывался практически обездвижен. Тав надавила рукой ему на грудь, не чувствуя биения сердца, и наклонилась. Она жарко выдохнула в раскрытый клыкастый рот, жадно притираясь мокрой вульвой к члену. Астарион надсадно вздохнул, издавая высокий призвук на выдохе, — она обожала то, как он мог стонать от любых малейших прикосновений, из иных мужчин звуки было не вытянуть, но Астарион мог быть очень громким. Голос у него был красивый. Как раз для того, чтобы стонать. Тав выпрямилась, садясь удобнее. Астарион приподнялся на локте, но она метнула на него взгляд и велела: — Лежи. Он фыркнул и послушно — всегда такой послушный — растянулся на спине опять, смотря на нее из-под светлых ресниц. Тав выпрямилась над ним, зачесывая волосы назад пятерней. Сердце гулко бухало в груди, между ног было мокро, жарко и томительно. Она придержала его за колено, сжала в пальцах крепко, до боли, наверное, второй рукой направив член в себя. Сначала она помедлила, хотя вообще-то была такой мокрой, что внутрь проскальзывало без затруднения и боли. Но еще не хотелось торопиться. И она перехватила Астариона под коленом, надавила, вынуждая его сильнее задрать ногу, и подняла взгляд на его лицо, прежде чем насадиться до конца. Смотря на нее в ответ, он с призвуком выдохнул, прихватывая зубами нижнюю губу. Красивый. Он с ней что-то такое делал одним своим видом. Что хотелось его выкрутить хорошенько, измучить и приласкать одновременно. Тав двинулась на пробу, привыкая. У них долго не было времени ни на какой секс, и теперь ощущения ее оглушали. Чтобы удержать равновесие, она держалась за его бедра, давя на внутренние стороны, чтобы не сводил ноги и не мешал ей двигаться. Она намокла настолько, что это было даже слишком просто, но только… Что-то было не так. Она даже не сразу поняла, но буквально через пару движений вдруг стало неудобно, и ощущаться стало иначе, пока вовсе почти не пропало. Тав прищурилась и приподняла бедра. Мягкий упавший член вывалился из нее, влажный от смазки. Она метнула взгляд к лицу Астариона: полуприкрытые глаза совсем потускнели. Он вздрогнул, будто только очнулся, приоткрыл рот, подобрался и выдохнул: — Я… Тав подалась вперед и сжала его рукой под челюстью, держа, как принято держать змей, чтобы не укусили. Астарион хрипло вдохнул (она почувствовала ток воздуха под ладонью) и обнажил клыки, смотря снизу вверх немного дикими красными глазами. Зрачок мистически отражал свет, как у кошки. Кожа под ее прикосновениями оставалась холодной и серой. И все равно он был бесконечно красив, вот такой, растянутый под ней, обнаженный, тяжело хватающий воздух пережатым горлом. Он вцепился рукой в ее запястье, и Тав ощутила намек на силу, способную уместиться в его костях. Но сейчас Астарион едва мог держать поднятой руку. Она шевельнулась. Мягко притерлась к члену губами, подалась бедрами вперед, вырывая у него вздох. Светлые длинные ресницы вздрогнули и на краткое забывчивое мгновение опустились. Лицо расслабилось и тут же снова приобрело хищные страдальческие черты. — У тебя почти не стоит, — сказала Тав и сильнее надавила под челюстью, вынуждая шире оскалиться, показывая зубы. — Ты голоден. Она не спрашивала. За время, что они провели вместе, она уже успела понять, как выглядит и ведет себя голодное вампирское отродье. У Астариона серела и холодела кожа, на ней словно проступало больше морщин, мерк блеск кудрей, он быстро терял концентрацию, становился раздражительным, неуклюжим и слабым. Может, поэтому Казадор держал его впроголодь и кормил лишь крысами. Ведь напившись крови, он словно восставал, обретая все те черты, что отличают живых от мертвых. И силы в его теле оказывалось столько, что он мог бы разорвать пасть дракону голыми руками. Сейчас же он едва мог шевелиться. Стоило догадаться, что он голодал все это время. Питаться ему тут определенно было нечем. И несмотря на то, что иногда она разрешала ему испить своей крови, этого не происходило последние дни, и сам он не просил. И стоило догадаться, почему он предложил трахаться именно сейчас и именно здесь. Тав склонилась над ним, качнув бедрами. Член был слишком мягким, чтобы можно было на нем двигаться. Она убрала руку с горла Астариона и уперлась ей сбоку от его головы, чтобы удобнее было склониться. И обронила, подставив горло: — Пей. Она почувствовала, как быстро скользнул по ее коже его выдох, и Астарион приподнял голову. Зубы дразняще царапнули по своим же следам и в следующую секунду проткнули кожу. Тав слегка вздрогнула, свистяще втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Краткая вспышка острой боли обожгла ее всю, а потом сконцентрировалась в двух точках и начала стихать. Тав одной рукой поудобнее уперлась в лежанку, вторую положила ему под затылок, сжимая в пальцах кудри и придерживая. Астарион сделал глоток и протяжно приглушенно застонал. Его тяжелая все еще плохо слушающаяся рука легла Тав на заднюю сторону шеи, придавливая. Второй рукой он обхватил ее за талию, привлекая к себе ближе. Тав прогнулась, притираясь к нему. У нее быстро зашумело в ушах, она ощутила, как немеет лицо и холодеют пальцы. Ей стало нечем дышать, хотя ее не душили. Сердце забухало прямо в висках, в ушах и в венах на внутренних сторонах бедер. Астарион шевельнулся, едва подавшись бедрами вверх, насколько ему позволяло положение. Тав негромко ухнула, резко выдыхая. Он быстро приходил в себя, и окрепший член внутрь толкнулся, как надо. Ее обдало жаром. Тав ощутила, как теплеет под ее грудью его кожа. Она крепче сжала его волосы в пальцах, предостерегая. Голова начинала кружиться сильнее, ее обкатывало то жаром, то морозящим непонятным холодом. Удерживать вес тела на руке становилось все сложнее. Она не планировала отключаться от потери крови, она еще надеялась на секс. Астарион двигал бедрами неторопливо и мелко, потому что едва мог упереться ногами в землю, больше сосредоточенный на том, чтобы пить, а не на том, чтобы трахаться. Тав медленно дышала, этих мелких движений было недостаточно, они только распаляли и дразнили. Тав зашипела и, собрав силы в кулак, приподнялась над ним сильнее. Астарион потянулся за ней, но Тав стиснула его волосы, удерживая на месте. Он шикнул тоже, отрываясь от ее горла, и она взглянула в его лицо. Огромные глаза лихорадочно блестели. У него нежно краснели щеки, и он продолжал скалиться, часто хватая воздух раскрытым ртом. Его рот был в крови. Тав цокнула. Едва держа себя одной рукой, большим пальцем второй она надавила на его нижнюю губу, слегка оттягивая, и сказала: — Какой ты неаккуратный. Язык у нее заплетался, как если бы она выпила вина, но выпили здесь только ее. Все теперь казалось тяжелым: собственное тело, его длинные ноги, которые она держала на своих бедрах, и даже член внутри. Астарион усмехнулся, облизывая губы. Он заметно повеселел. — Бедняжка, — мурлыкнул он, следя за ее неуклюжими теперь движениями. Голос разлился, как сладкая-сладкая патока. Он придержал Тав за плечи сильными руками, помогая ей поддерживать вес своего тела. Она негромко зашипела. — Совсем выбилась из сил, — он улыбался, такой довольный, что немножко хотелось его треснуть. — Ну ничего, я могу тебе помочь. Тав встрепенулась и большим усилием заставила себя сесть. От резкого движения у нее повело голову. Она снова взяла его за бедра, оттолкнув руки — Астарион уронил их на лежанку возле своей головы и теперь просто следил за ней, не переставая улыбаться. — А силы в тебе еще остались, — протянул он с деланным удивлением. — Да в тебе крови хватило бы и на двух отродий. Тав подалась назад, почти выпуская член из себя, и ущипнула Астариона за кожу близко к его основанию. Он вздрогнул. — Впрочем, я делиться не готов, — заявил он. — Как хорошо, что у тебя нет больше бледных друзей… Тав вжалась обратно, принимая его до основания. Голос у Астариона красиво надломился: — … только я. Он слегка запрокинул голову и на краткое мгновение заломил брови, но быстро посмотрел на Тав опять, когда ее движения последовали не сразу. Все еще как будто потешаясь над тем, как сложно ей заставить свое тело двигаться, Астарион продолжал ухмыляться, хотя и задышал рвано. Он облизал губы, прихватывая нижнюю зубами, и, слегка склонив голову вбок, зарылся ладонью в свои волосы, сжимая. А вторую руку — говнюк, знал же, что делал, — опустил себе на грудь и сжал, вминая пальцы в мягкую кожу. Тав жарко выдохнула. Эту ухмылку с красивого лица хотелось стереть, сделать ему немножко больно. Она вжалась в него резче и быстрее, но так немного больно стало только ей. Она раздосадованного шикнула, отняла руку от бедра и сильно выкрутила ему сосок. Астарион вздрогнул, подавившись воздухом. — Какие грязные приемы, — обронил он игриво. У Тав страшно затекали руки и ноги, начинала отваливаться спина. Довольный, пусть и слегка придушенный, голос нисколько ей не помогал, но заткнуть Астариона или стереть ухмылку с его лица возможности не было. Тав раздосадовано рыкнула, сдаваясь и опуская руку вниз, чтобы помочь себе. Хотелось еще, хотелось дольше, но она чувствовала, что еще немного и просто не сможет кончить, потому что слишком устанет. Ей достаточно было придавить клитор пальцами и двигаться на члене чуть резче. Второй рукой она уперлась Астариону в живот, возможно, давя слишком сильно, так, что он негромко ухнул, но ничего не сказал. Перелилось через край. Тав подавилась воздухом, задрожала, припав к нему всем телом и вытолкнула из себя стон через силу, сжимаясь. Оргазм прокатился по телу большой тяжелой волной, высасывая из тела вообще все силы. Закололо кончик и корень языка, в висках затарабанило, а в ушах зашумело, как будто дождь пошел. Астарион судорожно выдохнул ей на ухо от того, как сильно она его сжала. Клитор сладко спазмировало, но еще лучше стало от разом отпустившей все напряженные мышцы нагрузки.

*

Смотря, как он одевается, избегая ее взгляда, Тав обронила: — Тебе необязательно платить мне сексом за кровь, знаешь. Ты мог просто попросить. Астарион вздрогнул. Спина напряглась, линия плеч закаменела. Потом он выпустил воздух из груди и обернулся на нее с улыбкой, натянутой на лицо. Улыбка так хорошо мимикрировала под искренность, что Тав бы повелась, если бы знала его хуже. — Необязательно, — мурлыкнул он с каким-то мрачным выражением в глазах, поводя плечом. И таким же помрачневшим, как будто пытающимся обвинить и ткнуть носом тоном добавил, — и все же ты от платы не отказалась.