Счастье любит тишину

Ужин с родителями прошел как всегда, и Чимин, умывшись и приняв быстрый душ, улегся спать. Если честно, то спать уж совсем не хотелось, — все мысли занял Сахарный. «Интересно, как ему Юри на льду, — думалось Паку, пока тот вертелся по постели. — Какой персонаж станет его любимым? А может, вообще не понравится?» Сомкнуть глаз не получилось, даже после одиннадцати. А обычно, вообще-то, Пак в это время видит седьмой сон. <Чимин> Тэша, ты спишь? <Тэхён> Я-то — понятно. А ты чего не спишь? ⊙.☉ <Тэхён> Кто ты такой и куда ты дел моего лучшего друга? Этот зануда в девять ложится спать и просыпается в хуй знает сколько утра. <Чимин> Ты читал мои сообщения выше? <Тэхён> Бля, булка, пять минут, мы этим уродам зад надерем, и я весь твой (~￣³￣)~ Прошло, конечно же, больше пяти минут. Вообще-то, — тридцать пять, и только потом Тэхён соизволил все-таки ответить. За это время, от скуки, Чимин решился посмотреть то самое нашумевшее аниме One Piece. Если Юнги понравилось, то не может же это быть какой-то пустышкой, да? Первая серия утянула с головой, да так, что даже на входящее сообщение Тэхёна не было желания отвечать. Но Чимин, вздохнув, открыл переписку с ним. <Тэхён> Пиздец, булка, мы играли полтора часа. Прикинь! Полтора, мать его, часа! Да у нас трон, считай, голый стоял, а мы взяли и камбекнули. <Тэхён> Прости, что я не ответил, сам понимаешь. Понимаешь же? Бля, может, тебе тоже начать со мной играть? Я бы научил тебя всему. Там слух не нужен. <Чимин> А учить ты меня как будешь? <Тэхён> Презентацию тебе сделаю! А если что, там есть внутриигровой чат! И тебе вообще, считай, повезло. Не будешь слышать всяких обмудков, ха! <Чимин> Вроде тебя?) <Чимин> Я подумаю над твоим предложением. <Тэхён> Обидно, конечно, но ты прав, хаха! Я больше всех там нахуй шлю. <Тэхён> Ты подумай, Чимин, подумай. И что там про того парня, который единственный не скинул тебе член? Вы с ним поболтали уже? Как он тебе? Адекватный? <Чимин> Ага, очень даже. Общаться с ним ненавязчиво и приятно. Общие интересы есть. И что самое важное, он до сих пор не скинул мне ничего запретного, слава богу. Ну, если не считать голосовуху. <Тэхён> О, и что? Ты ему рассказал, что ты глухой? <Чимин> Нет, и не собираюсь. Предположительно, никогда. Ты же знаешь, как это бывает. Расскажешь людям, что ты — инвалид, и они начинают жалеть тебя. Он не жалеет, общается, шутит, подкалывает. И я рад этому. Может, позже и расскажу. <Тэхён> Смотри, булка. Твое решение. Но, если вы вдруг станете близки, я прошу тебя: не затягивай. <Тэхён> Иди отдыхай, Мини. Ты ж завтра как вареная картошка будешь, если режим собьешь. Хочешь, я вообще к тебе сейчас посреди ночи припрусь, и мы будем вместе лежать? <Чимин> Ты серьезно? <Тэхён> Бля, булка, жди. Сейчас буду! Тэхён выходит из сети, и Чимину не остается ничего, кроме как досмотреть серию и лечь спать. Через несколько минут, досмотрев концовку, Пак написал Сахарному пожелания спокойной ночи и лег, закрыв глаза. Сон вновь не шел, мозг был перевозбужден событиями дня, аниме и вообще всем. И Сахарным, и утренними событиями, и тем же аниме, и Тэхёном, конечно. Пак все ждал, когда же. И вот он почувствовал, как кровать прогибается под весом еще одного человека, а затем к нему под одеялом прижимается другое тело. Не нужно быть гением, чтоб понять, что пришел Тэхён. Он, Чимин, перехватив руку Тэ на своей талии, сжал ее, переплетая их пальцы. Ким, уткнувшись лицом в загривок, оставил легкий поцелуй, закидывая на талию Мини свою ногу, обнимая, прижимая ближе к себе. Мягкое и теплое дыхание размеренно расходилось по шее Чимина, успокаивая, и вскоре он провалился в царство сна, отдаваясь мечтам. Снился парень без лица, ну, почти. Его улыбка развеивала густой туман вокруг, словно лучики солнца пробиваются сквозь хмурые облака. Вот и он — как личное солнышко. Его то рыжие, то черные волосы, худи до колена практически и яркая улыбка. За ухом сигарета, а на пальцах многочисленное количество колечек. «Юнги», — хочется позвать. Но страшно. Страшно, что голос дрогнет, что Чимин запищит или, наоборот, закричит. Может, и вовсе шепотом прошепчет так, что парень не услышит. В миг картинка становится темнее, и Юнги испаряется, пока вокруг лишь возникают образы. «Ты предал меня! Соврал!» — где-то в темноте. «Урод! Глухой! Инвалид!» — со стороны. Так и хочется закричать во все горло, пусть и страшно, и стыдно, и все-все на свете, но хочется крикнуть, что Чимин не такой. Он нормальный. Он не урод. Тэхён и мама с папой называют его самым красивым. Он не врал, не хотел. Знал, кому принадлежит этот образ, эта картинка. Нет, только не это. Он не хочет терять единственного друга, кроме Тэхёна, которого только-только обрёл. Не вынесет этого ранимое и нежное сердце. Не вынесут бабочки в животе, опустив свои крылышки, падая в бездну. Не выдержит сердце, болезненно отдаваясь в ребра. Не выдержат руки, неистово дрожа от страха потери. Только не одиночество. Что угодно, но не бросайте. Не оставляйте. Из кошмара вырывает болезненное тормошение, и Чимин, открыв глаза, видит обеспокоенного Тэхёна над собой. Тот, усевшись на его бедра, раскачивал плечи, в попытке разбудить. Краем глаза замечает, что дверь открывается и врываются родители в комнату. — Тэхён, что случилось?! — разбирает по губам мамы, все еще сонно моргая. Тэхён, прижав Пака к себе, мягко стал поглаживать его волосы, успокаивая. И только тогда парень понял, что плачет. По его щекам текли горькие слезы отчаяния и пустоты. Не хочется быть одному. Не хочется больше оставаться в тьме и тишине. Что угодно, но только не это. — Наверное, кошмар. Он внезапно начал кричать. Сначала я думал, что вновь приступ боли, но он спал и не реагировал, продолжая кричать. Говорил, чтоб мы не бросали его, не оставляли. Мама, присев на край кровати, утерла слезинку с щеки Тэхёна, после обнимая обоих мальчиков. — Тише-тише, Тэхён. Мы не оставим ни Чимина, ни тебя. Все хорошо будет, вы только не плачьте… Отдавшись теплым объятиям мамы и Тэхёна, Чимин немедля погрузился в сон — уже более спокойный, мягкий. Такой же, как Тэхён. Тэхён, помимо хаоса и неостановимости, всегда ассоциировался с камином. Он такой же уютный и теплый, в его свете можно почитать книгу, укутавшись в одеялко и надев шерстяные носочки. Попивая какао с маршмэллоу, перелистывать странички романа и вздыхать на главного героя вместе с девушкой из книги. Тэхён ассоциировался с домом, защитой, теплом. С самого детства был его защитником. Его поводырем в жестокий мир детей и взрослых. Он был и костылем, когда Пак падал, разбивая коленки. Всегда и везде вместе. Не разлей вода. Две капельки одного целого. Старший и младший братья. Навсегда. С этими мыслями Чимин погрузился в сон, отдыхая, забываясь. А теплые руки все еще обнимали его, прижимая голову к груди, под которой так неистово билось чужое, но такое родное и любимое сердце. И все же рядом с Тэхёном все казалось невероятно простым и легким. Начиная с разбитых коленок, на которые старший жестами ругался, говоря: «Ой, да заживет. Сейчас подорожник прислюнявим, и всё будет окей», заканчивая разбитым сердцем в конце средней школы. «Ой, да забей на этого долбоеба, — говорил Тэхён, прижимая расплакавшееся лицо к своему плечу. — Посмотри, какого ахуенного и красивого парня теряет этот обмудок. Не были б мы братьями, я бы подкатил свои шары к тебе», — и после такого Чимин не мог не пустить смешинку, глупо хихикая в плечо, после заехав в него же кулачком. «Вот дурак», — думалось Паку. Так что, доверившись и себе, и своим желаниям и мечтам, и Тэхёну, который всегда будет за него горой, Чимин решил обрадовать старшего, проснувшись.