Счастье любит тишину

Это и вправду оказался Чонгук, который приехал к дедушке на День рождения всего на пару дней. Он пришел в свое уютное и скромное местечко, но нехило удивился, увидев там Чимина. Тесен мир, как говорится. И все же, для Чонгука, который терпеть не может семейные сборы, наличие друга в этой глуши было спасением, не иначе. Он надеялся, что сможет провести все свободное время в компании Чимина, а не выслушивать нотации отца, что он, Чонгук, должен быть первым и лучшим во всем. Иногда во все горло хотелось закричать: «Куда еще лучше?!». Но проблема заключалась в том, что Чонгука никто и не услышал бы. Он пытался, будучи подростком, но, получив хлесткую пощечину от отца, усвоил урок. Отец дает ему все: деньги, образование, крышу над головой и еду, и пока все так, как есть, Чонгук — никто, и звать его никак. Он просто проживал день за днем, стараясь во всем угодить отцу. Но в один прекрасный день проснулся его внутренний бунтарь, который начал понемногу противиться происходящему. Он не стал в один день орать на отца за несправедливость этой жизни, его воспитание, которое включало в себя пощечины, оскорбления и многое другое, якобы во благо Чонгука. Ведь если бы не он, отец, то каким бы вырос Чонгук? «Мямлей» — ответил бы Чон Чонсок. — «Бесхребетным животным». Чонгук начинал понемногу. Сначала сам выбрал, где и когда будет отмечать выпускной. Настоял на образовании, которое он хочет получать, а не отец. А потом и на переезде в квартиру, ведь так, говорил Чонгук, проще добираться до университета, и он будет меньше пропускать и лучше учиться. Слова о хорошей учебе подействовали на отца волшебным образом, и он купил квартиру, в которую мигом подселился и Юнги, поступив в тот же университет. Этот парень вообще был для Чонгука якорем с малых лет. Если бы не Юнги, то он, наверное, и не выдержал бы этого прессинга от отца, его вечных унижений и вытирания ног о себя. Сбегал ночами, забираясь под одно одеяло с Юнги и долго-долго плакал, прижимаясь к старшему брату. Наверное, потому и ориентация Юнги не так сильно волновала Чонгука, хотя до этого, подверженный мнению отца, он считал, что гомосексуализм — болезнь, не иначе. Ведь как человек может хотеть другого человека своего же гендера. Чонгук долго не понимал, пока в семнадцать первый раз не залип на вкладку с гомосексуальным порно на ноутбуке хёна. Свернуть вкладку не хотелось — с экрана на него смотрел миловидный парень. Глаза скользили по изящным изгибам, тонкой талии, тонким рукам. Чонгук не сразу сообразил, но когда понял, то действовал так быстро, словно в дверь их квартиры уже ломится отец. Он захлопнул крышку ноутбука, откинув на постель хёна, и сбежал из дома, чтобы обдумать все. Обдумывать не пришлось — за него это сделали две банки пива, которые унесли Чонгука, словно он текилы нахватался. Так и забыл про произошедшее, как про страшный сон, и больше не вспоминал. Пока в университет не попал Ким Тэхён — первокурсник с его направления, который, черт подери, мозолил глаза. Всем! И своей яркой одеждой, и не менее яркой улыбкой, громким смехом и заразительной активностью. Он бесил с первых минут и первого слова, когда Чонгук узнал, что эти первокурсники, в том числе и Ким, будут их младшими, за которыми надо присматривать и помогать. Ким в первый же день умудрился потеряться, не найдя аудиторию. Когда в поле зрения попался Чонгук, то он сорвался к нему, прося о помощи, но в ответ получил лишь презрительный взгляд и холодное «Я спешу». Когда прозвучала громкая новость, что двух парней спалили в туалете университета за неприличными делами — это были всего лишь поцелуи, но кого это волновало, — Чонгук узнал о ней далеко не первым. Зато оказался первым, кто узнал, что одним из парней был Ким Тэхён — тот самый активный прилипала с первого курса. И отчего-то вся накопленная злость Чонгука стала выливаться на бедного парнишку. Сначала Тэхён и правда был бедным, переживая из-за сказанного, иногда проливая слезы. А потом выбрал другую тактику — уже не боялся большого и страшного серого волка, наоборот, он сам шел ему в пасть. На колкие слова отвечал флиртом и пошлыми намеками. На попытки вытолкнуть из своего личного пространства — нарушал его еще сильнее. И, честно, Чонгук в один момент перестал так сильно ненавидеть мальчишку. Он ведь ничего ему не сделал, так ведь? Это кричал внутренний голос Чонгука каждую ночь перед сном, выдавая картинку заплаканного мальчишки в первый день после оскорблений и унижений от Чонгука. Чем он был лучше своего отца, если поступал с Тэхёном точно так, как и отец с ним. Унижал лишь за его существование? Бред. Что-то другое цепляло в Тэхёне, и отчего-то же совсем не хотелось вызывать слезы у этого неряшливого и сумбурного мальчишки. А потом в жизни появился и Чимин с Хосоком, и Чонгуку казалось, что это — его предназначение — быть среди геев. Но ни Пак, ни Чон не бесили его, как делали это накрашенные педики на каблуках. Они были обычными парнями, которые абсолютно ничем не отличались от Чонгука. Так что это и впрямь счастье — увидеть знакомое лицо, рядом с которым можно найти свое спасение и хоть на секунду забыть про существование отца-тирана. Чимин, обрадовавшись не меньше, судя по всему, взял Чонгука под белы рученьки и повел к бабуле и дедуле, чтоб накормить да познакомить. Чонгуку такая теплая атмосфера, как и дома у Чимина с его мамой, была непривычна. Для него казалось, что это — слишком странно — сидеть со своими домашними, обсуждать что-то без презрения и унижений и есть теплую еду, приготовленную с любовью. Он бы хотел быть в такой семье. Или создать свою — теплую, уютную, словно большое махровое одеяло в зимний день. Его дети, он уверен, были бы счастливы и не думали, что попасть в автокатастрофу — лучшее, что может произойти с ними за день, особенно, после полученной двойки. Такие дни Чонгук ненавидел больше всего… Он учился в гимназии с углубленными знаниями в корейском языке, английском и математике. И когда Чонгук получал двойку за невыполненное домашнее задание, потому что на него не хватало времени, он буквально умолял дать ему второй шанс, но некоторые учителя не понимали этого, ставя в дневник яркую красную двойку. В такие дни Чонгук шел, плакал и мечтал, чтоб его сбила машина. Но когда такого не случалось, и десятилетний Гуки возвращался домой, а вечером отец проверял дневник, то Чонгук мечтал уже просто умереть. Особенно тогда, когда очередной свистящий удар ремня приходился на мягкие половинки попы, а Чонгук не смел ни всплакнуть, ни дернуться, потому что настоящие мужики не плачут и терпят. А стоило ему только пискнуть, как отец начинал с самого начала, нанося один удар за другим. Такие ночи заканчивались тайными ночевками у Юнги и истерикой в его грудь. Чонгук бы хотел стать другим отцом для своих детей, но безумно боялся пойти по следам отца, причиняя всем вокруг себя боль и страдания. Поэтому отношений он долгих не заводил, перебиваясь одноразовым сексом, а о большем даже и не думал. Он хотел закончить свое обучение и уехать так далеко от отца, чтоб он никогда больше не смог достать его. А на все приглашения на Дни рождения или любые другие праздники Чонгук бы оправдывался сильной занятостью на работе и невозможностью приехать. Такой был план, пока не появился чертов Ким Тэхён. Его хотелось то ли придушить, то ли спрятать далеко-далеко от всех чужих глаз и сбежать вместе с ним в свое личное царство, где звучал бы лишь бархатный и глубокий голос самого светлого человека на свете. И почему второго хотелось больше, чем первого, Чонгук не знал и ответить не мог, сколько бы сам себя не спрашивал.