Счастье любит тишину

Слова о том, какой Чонгук неправильный, неблагодарный, нелюбимый и многие другие «не», звучат в голове набатом, когда он выходит из дома дедушки, закуривая сигарету. В спину летит, что он больше не сын Чон Чонсока и в его дом может не возвращаться — там ему не рады. Пальцы дрожат, удерживая сигарету у губ. Он судорожно вдыхает ядовитый дым, чтоб приглушить ту боль в груди, что пульсировала слишком неистово. Да, Чонгук знал, что однажды такое произойдет и отец поймет, что тот уже давно не пляшет под его дудку. Но насильно женить Чонгука на какой-то девушке ради личной выгоды — последний плевок в его душу, который он смог выдержать. Последнее, что не потерял Чонгук — самоуважение. И он слишком дорожит своей свободой, чтоб так легко прощаться с ней и идти под венец. Лёгкие пытаются втянуть ещё больше горького дыма, но сигарета дотлевает до фильтра, и приходится закурить ещё одну. Одной рукой он держит сигарету, а второй пытается дозвониться до хёна, который так ему нужен. Звонит первый раз, второй, третий, но Юнги не отвечает и даже не собирается. «Спит, наверное, — проскакивает мысль. — Чимин, наверное, тоже. И Хосок…» — Чонгук начинает паниковать, не зная, кому позвонить. Лишь бы услышать чей-то родной голос, который перебьёт громкие слова отца. Внезапно в записной книжке встречается имя того, кто, как кажется Чонгуку, отнесётся с пониманием. А может, он совсем не прав, и его пошлют, куда подальше. Но выбора особо нет, а потому на экране высвечивается окно исходящего вызова, и в динамике слышатся глухие гудки. Спустя пять или шесть таких гудков, на звонок отвечают, и Чонгук слышит раздраженный голос: — Что надо, Чон? Я занят, — чеканит голос Тэхёна. И это ещё больше ранит потерянного Чонгука, он судорожно вдыхает воздух вперемешку с дымом. — Извини, что отвлекаю, — совсем понуро отвечает Чонгук и надеется, что его голос звучит не слишком жалко. Но его надежды не оправдываются, потому что Тэхён реагирует слишком активно: — Стой-стой-стой, Гук. Что случилось? — Я просто хотел поговорить с тобой… Можно? — он звучит как побитый щенок — жалко и маленько, словно ему нужны теплые руки, которые согреют, накормят и подарят ласку, поглаживая то пузико, то за ушком. — Конечно, можно. Секунду, — просит он отвлечённо. — Я выключил компьютер, теперь я полностью твой, Гук, — говорит он, и Чонгук слышит только чистую правду, никакой издёвки или пошлого контекста, которые вдоль и поперек были в любом слове, обращённом к Чонгуку. — Ты играл? Извини… — Эй, это ж просто игра. А ты вот живой, звонишь мне. Это важнее, чем пиксели. — Ты тут? — спрашивает Тэхён спустя несколько минут, в которые Чонгук не произносит ни слова. Он просто отрешённо наслаждается тишиной, которую теперь разделяет с ним и Тэхён. Теперь нет чувства, что его тянет ко дну. Он лишь плавает на гладкой поверхности воды и смотрит в отражение луны. — А? Да… Да, я тут… — Чего случилось? — Забери меня отсюда, Тэхён… Пожалуйста… — просит Чонгук совсем надрывным голосом, и Тэхён обещает, что заберёт. Чонгук слышит, как тот резко поднимается с кровати, натягивая, судя по всему, штаны, и спускается по лестнице. — Мам, пап, я скоро приеду. Возможно к утру, — говорит он и хлопает дверью. — Гук, ты тут? Куда мне ехать? — Но как ты без прав… — Просто говори адрес, — и Чонгук говорит, а точнее просто отправляет геолокацию, а после слышит, как Тэхён тыкает по экрану телефона. — Ехать около часа, машина будет через пять минут. — Ты на такси? Но это же жутко дорого, — Чонгук чувствует себя виноватым — он вырвал Тэхёна из теплого дома — пусть на улице тоже тепло, — заставил тратить свои деньги, а главное — время. И все ради чего? Плачущего парня посреди хрен знает какой деревни? — Да плевать я хотел на деньги, Чонгук. Жди меня там, понял? Никуда ни шагу, — говорит он стальным голосом, и Чонгук оседает на первый попавшийся пенек. — Ты будешь на связи? — Буду, — обещает Тэхён. И он держит свое обещание, когда садится в салон такси. Разговаривает больше он, нежели Чонгук. Но когда тот отвечает, Тэхён четко слышит, что ещё чуть-чуть, и он заплачет. Слышит Тэхён и щёлканье зажигалки, и он уверен, что Чонгук курит одну сигарету за другой, пытаясь отвлечься. Тэхён рассказывает ему обо всем, начиная с любимого бренда трусов и заканчивая той прерванной игрой. С этого момента Чонгук ведёт себя чуть более активно, поддерживая разговор, явно зная игру, и Тэхёну нравится эта незамысловатая беседа. Не нравится лишь причина этой беседы. Чонгук все ещё сидит и общается с Тэхёном на том самом пеньке, не смея нарушить обещание, как его слепит яркий свет фар. Слышен шум двери, а после него и оборванный звонок с Тэхёном. Перед ним на колени встаёт Тэхён, с которым он только-только общался по телефону, и заглядывает ему в лицо. Он аккуратно, со всей нежностью, которая в нем хранилась так долго, со всей влюбленностью, которую чувствовал к Чонгуку, обхватывает его лицо ладонями, прижимаясь лбом ко лбу. Он обнимает крепче, когда Чонгук сам тянется к нему, и успокаивающе шепчет, что все будет хорошо, и он, Тэхён, теперь рядом. — Поехали домой, Гук? — Нет у меня дома… Отец точно заберёт эту квартиру… А куда же Юнги?.. — он всхлипывает и ещё сильнее жмется к Тэхёну. А Ким пребывает в шоке, потому что один из самых сильных людей в его жизни сейчас кажется таким слабым и маленьким. Сломленным… — Поехали ко мне. Мама и папа не будут против. Давай, Гуки, вставай. Пожалуйста, — просит он совсем шепотом, разделяя боль с Чонгуком. Парень встаёт с пенька, и Тэхён его придерживает за талию, доводя до машины. Там они оба садятся на задние пассажирские сидения, и Чонгук снова льнет в объятия, в который с удовольствием принимает его Тэхён. — Спасибо, что приехал… — Спасибо, что доверился и позвонил. А теперь спи, у тебя есть часик, — говорит он, прижимаясь щекой к макушке волос.