Счастье любит тишину

<Чимин> Доброе утро, хён! Именно это написал Чимин в шесть утра. Рабочий день в деревне начинается ранним утром, и Чимин был решительно настроен. Бабушке и дедушке нужна была помощь по хозяйству. Чимин вызвался прополоть грядки, потому что, как он объяснил, ему легче сделать это под палящим солнцем, нежели стареньким родными. Когда все сорняки были успешно выселены с бабушкиных грядок, а затвердевшая земля стала воздушной и рассыпчатой, Чимин принялся поливать растения и деревья. Носил ведра с водой — этакий спортзал — и увлажнял землю. Когда количество ведер перевалило за двадцать, а время за полдень, Чимин быстро умылся из ведра, очищая лицо, шею и волосы от пота. Бабуля успела к этому времени наготовить разных вкусностей, достать баночку настоящего свежего мёда и заварить травяной чай. Время в деревне пролетело слишком незаметно. Оно лилось вязко, словно тот же мед, размеренно. День сменялся другим. Они были насыщены различными событиями, например, походом по грибы, прогулкой до реки, делами по хозяйству. Чимин даже смог сам корову подоить, а после и печенье с парным молочком поел. Бабушка с дедушкой любовались внуком — таким самостоятельным мальчиком. Он стал взрослее, вытянулся. А за время в деревне успел стать шире в плечах, чуть поднабрать массы — бабушкина еда справилась отлично. Загар лег ровным тоном, делая некогда белоснежную кожу Чимина практически медной. Волосы отрасли и прикрывали уши, и Чимину это чертовски нравилось. Так, по его мнению, он выглядел привлекательнее. Знал, что и Сахарному Юнги это понравится. А вот по поводу последнего успел произойти случай, который расстроил и встревожил Чимина. Тот на протяжении недели не просил посоветовать новую песню, и Юнги задался вопросом, который вскоре услышал и Чимин. Тот испугался. Что же ему отвечать? Но выкрутился ответом, мол, у него и так запасы огромные, вот и переслушивает. Но на первых же выходных попросил отца привезти слуховой аппарат, и он согласился, но говорил не пользоваться слишком часто. Теперь Чимин мог слушать не только музыку, которую присылал Юнги, но и самого Юнги на тех многочисленных видео, которые он отправлял ему. Практически каждый вечер заканчивался мастурбацией на друг друга, обсуждением эротических фантазий и сентиментальным «Я люблю тебя», после которого Чимин засыпал крепким сном с легкой улыбкой на лице. Слышать, что человеку, которого ты любишь, безумно хорошо рядом с тобой — лучшее, что может произойти с каждым. Чимин, который не слышал ничего, готов был кончить от одного хриплого стона Сахарного, как тот нежно произносил его имя. Ко всему прочему он видел, как хён быстро двигал рукой на своем возбуждении, и это сводило с ума. Он не скупился и отправлял видео в ответ, лаская себя. И всегда видел сообщения о том, как он прекрасен и красив. О том, как Сахарный его любит. И это было так приятно, что Чимину хотелось просто расплакаться, а не кончить. Сегодняшний день должен был быть последним в деревенской жизни Чимина, ведь каникулы подходили к концу. Вот-вот должна была начаться учеба, и Чимин уже так сильно успел по всему этому соскучиться. И по друзьям, и по университету, и по танцевальному залу. Он занимался тут танцами, насколько это было возможно. Не забывал про растяжку, про упражнения, старался быть в форме. Это полугодие включало в себя первые, хоть и редкие, но тренировки. Раз в неделю у него будут занятия танцами, и Чимину прямо-таки не сиделось на месте — так сильно хотелось начать заниматься. Отец приехал за ним ближе к вечеру, но до заката. Приехал и не узнал Чимина, пошутив, куда же делся его малыш Мини. Тот и правду стал краше, чуточку выше и заметно темнее. Деревенское солнышко и ежедневное плаванье в реке дали свои плоды. Чимин крепко-крепко обнял стареньких, поцеловав в щечки, и пообещал вернуться следующим летом. Бабуля дала им с собой много баночек с разными вкусностями, и они отправились в путь. Чимин сел на заднее пассажирское, пристегнулся и уснул крепким сном спустя пятнадцать минут. <Юнги> Здравствуй, малыш) <Юнги> Сегодня домой? Чимина папа разбудил за десять минут до приезда, и он пытался проснуться, проверяя уведомления в телефоне, сонно моргая. Он улыбнулся, напечатал, что уже почти дома, надел слуховой аппарат и прикрыл глаза, чтобы насладиться последними минутами спокойствия. Потому что он знал, что его ждет… — Чимин! — закричал Тэхён, бросаясь в объятия лучшего друга. — Господи, как же ты изменился! Такой сексуальный и загорелый красавчик, я не могу! — парень, кажись, был готов расплакаться, сжимая Чимина до хруста. — Братииишка, — стоило только Тэхёну отпустить его, как остальные ребята захватили его в плен своих рук. Хосок крепко-крепко прижал его к себе, гладя по волосам, прижимаясь своей щекой к Чиминовой. — Мы так скучали, Чим! — Я тоже скучал по вам, братишки, — Чимин тоже ласково назвал их так, с улыбкой оглядывая всех парней. — Мы тебя хотим сегодня украсть, — с улыбкой говорит Тэхён. — Ты как, готов совершать подвиги? — Да, мой капитан, — отвечает Чимин, отдавая честь и вызывая смех у всех присутствующих. Как же он, черт подери, скучал по ним. — Куда мы пойдем? — Сюююююрприз, — тянет Хосок. — Мы похищаем Вашего сына, господин Пак. До полуночи даже не ждите его, — улыбается он. — Хоуп, куда мы? — Сееекреееет, — тянет он вновь. — Вам понравится, обещаю. Но будет чуть шумно. Прогулка до тайного места Хосока занимает целых полчаса, за которые Чимин успевает поведать о своей деревенской жизни. Спрашивая, чем же занимались тут ответы разнятся. Старшие говорят, мол, работа. Хосок сказал всего одно слово: «Тренировки». А Тэхён все каникулы провел в компьютере. Чонгук, по словам Юнги, провел в компьютере всю жизнь. Ну и все вечера на каникулах. Его лицо при этом выражало то ли недовольство, то ли братскую любовь. Когда Хосок посреди разговора остановился перед входом в клуб, у всех, мягко говоря, отвалилась челюсть. Неоновая вывеска озаряла все вокруг, мигая то ярким розовым, то фиолетовым. — Я тебя умоляю, Хоуп, скажи, что это не пидорский клуб… — взмолился Чонгук. — Можешь даже не умолять, это он самый, — ответил Хосок, и Чонгук взвыл. — Ну а что ты, милый? — улыбается Тэхён. — Ты тоже теперь среди пидоров, — Чимин роняет челюсть уже второй раз, и Тэхён спешит объяснить, видя растерянность друга. — Мы встречаемся теперь с Чонгуком, — он обнимает его за талию, притягивая к себе, и чмокает в ушко. — Отвянь, пидор, — бубнит он, отталкивая Тэхёна. Тот запинается, путается в своих же ногах и шатается, практически падая. Чонгук тут же бросается к нему, чтобы поймать и не дать упасть, но Тэхён сам в последний момент выравнивает равновесие. — У меня, блять, чуть сердце не встало, — восклицает Чонгук, хватаясь за сердце, когда видит, что Тэхён твердо стоит на земле. — У меня при виде тебя, дорогой, не только сердце встает, — он подмигивает и хватается за свой пах. — Пиздец… — говорит Чонгук. — Можно просто Ким Тэхён, милый, — он снова чмокает его в ушко и залетает в клуб, утягивая за собой Чимина и Хосока. — Пиздец… — повторяет Чонгук и заходит в клуб.