Счастье любит тишину

— Как тут ярко… — первое, что прошептал очарованный Чимин. Музыка хоть и играла громко, но это правилось чувствительностью наушников. Он озирался по сторонам и, словно любопытный ребенок, которым он на деле и являлся, залипал на все новое. Барная стойка с алкоголем — прямо как в фильмах! Танцевальный шест, вокруг которого кружились парни в воздушных белых костюмах. Те при каждом движении красиво развивались и создавали волшебный образ. Вокруг танцевали люди, подстраиваясь под бит музыки. Хосок шел самым первым, мол, знает тут все, а значит и он вожатый в этом походе в гей-клуб. — Привет, Джи, — улыбнулся он парню за баром, стоило только подойти к стойке. — А где мой? — А твой обслуживает девятый столик. Кто с тобой пришел? — парень легко улыбнулся. — Выпить хотите чего? — Да, давай нам мохито алкогольный, Джи. И это мои друзья. — Хорошо, пять алкогольных мохито, и твой идет, Хоуп, — Хосок тут же развернулся на сто восемьдесят градусов на одних лишь пятках. Его глаза мгновенно заискрились счастьем, и он бросился вперед, падая прямо в объятия парня. Тот легко прикоснулся к губам Хосока и, улыбнувшись, повел к стойке. Ребята пусть и знали, что Хосок встречается с кем-то, но не до конца верили, потому что это не переходило черту рассказов. А сейчас перед ними стоит высокий парень с черными кудрями на голове, точно как у Хосока, такими же яркими и влюбленными глазами-сердечками. К торсу прижат поднос, а на груди красуется бейдж с именем. — Ребята, знакомьтесь. Мой «вымышленный», — Хосок сделал недовольное лицо и выделил слово кавычками в воздухе, — парень. Тот самый, который живет на Марсе, да, — парень рядом с ним не удержался от смеха, легко фыркнув. — Чон Минсок, — представил его Хоуп. — Сокки, это мои незадачливые друзья: Тэхён, Чонгук и Юнги. И милашка Чимини, — слащаво протянул Хосок. — А почему это мы незадачливые, а он милашка? — Чимин единственный не шутил надо мной по поводу Минсока, — Хосок хмуро посмотрел на них. — Да он просто не слышал тебя, вот и не шутил, — сказал Тэхён, заливаясь смехом. Чимин лупанул его по плечу и наигранно расстроился, давя улыбку и стараясь не засмеяться. — Сокки, мне надо идти, — обратился Минсок к Хоупу. — Работа же, — он легко улыбнулся, чмокнул парня в щеку и ушел сначала за бар, а потом обратно в зал. — Сокки… Какие вы милые, — протянул Чонгук, и Хоуп даже не поверил своим ушам. — Аж блевать охота. — А я уж думал, что ты перестал быть говнюком, Гук. — Никогда. — Ты мне также говорил про отношения. А еще что не поцеловался бы с парнем даже за сто баксов. А еще говорил, что не будешь геем, — по пальцам стал перечислять Юнги, и друзья засмеялись, пока Чонгук краснел. — Еще другом называется! — в этот момент бармен оповестил их о готовых алкогольных лимонадах, и Чонгук, как главный не гей в компании, тоненьким голоском протянул: «Оу, лимонадик!», вызывая еще одну волну смеха. Стоило алкоголю попасть в кровь, как уровень веселья в теле стал повышаться со скоростью света. И только Юнги и Чимин не пили. Чимин в целом не хотел напиться до беспамятства, чтоб потом блевать у унитаза всю ночь, а Юнги сказал, что должен же кто-то присматривать за всей этой пьяной тусовкой. Он тихонько попивал мохито из трубочки, чувствуя, что этот вид алкоголя его вообще не берет, и голова все еще ясная. Смотрел за тем, как растряхивает свои кости Тэхён, безумно двигаясь (хотя это больше было похоже на предсмертные конвульсии) под бит в разноцветных прожекторах зала. Было решено расположиться за столиком в зале, и, заказав большое количество еды, в основном мяса, компания расположилась. Тэхён возвращался за стол только в двух случаях: глотнуть еще мохито и вытащить кого-нибудь на танцпол. Первым под раздачу попал Чонгук, который носил гордый титул его парня. Так что возмущения пьяного Тэхёна: «Я хочу потанцевать со своим парнем» оспорить было физически невозможно. И Чонгук нехотя вывалился на танцпол, принимаясь нелепо танцевать. Со стороны выглядело пусть и комично, но Тэхён и Чонгук смотрелись мило и выглядели одним целым. Тэхён смеется, а Чонгук хмурится. Тэ танцует, а Гу, дай бог, вообще шевелится. Тэхён лезет целоваться, а Чонгук с удовольствием впускает его язык в свой рот. И он бы еще хоть немного постеснялся, но алкоголь в крови убрал рамки, делая его чуть раскрепощённым. Второй жертвой оказался Хосок. Но как оказалось «Это не меня заперли с вами, а вас — со мной», потому что двигался Хосок еще похлеще Тэхёна. И вот Юнги еще чуть-чуть и был готов вызывать скорую, потому что выглядело это как припадок или бешенство. Наблюдая за происходящим с мягкого дивана, потягивая мохито и поедая поджаренное мясо, Юнги и Чимин болтали ни о чем. И о проведенном времени, и о веселых моментах, пока они были разлучены. Юнги смотрел на Чимина, такого нежного и открытого, такого повзрослевшего, с медовым загаром. Смотрел и не мог выкинуть мысли о их шалостях из головы. Только проблема была в том, что там, в деревне, был Сахарный Юнги — парень Чимина. А здесь прямо рядом с ним сидит его хён Юнги, не больше. И все желания Юнги растворяются в небытие, потому что этот Мин Юнги не может поцеловать Чимина, не может сказать ему что-то сопливое и романтичное. Не может, потому что ячейка парня уже занята, пусть и им самим же. Но Чимин-то об этом даже и не догадывается. Он проводит свое время с друзьями, с хёнами, веселится. Когда Юнги жарит очередную порцию мяса, краем глаза он замечает, как Чимин что-то увлеченно пишет в телефоне с глупой улыбкой на лице, что свойственна влюбленным по уши людям. А после сразу же дребезжит его телефон в кармане, и Юнги знает, кому писал Чимин. Что заставило его завести этот разговор, не знает даже сам Юнги. Просто поток чувств и ощущение нужного момента. — Мини, — позвал его совсем тихонько, наверное, в глубине души надеясь, что тот не отзовется. Но Чимин поднял голову и уставился прямо на Юнги, мол, он слушает его. — Я… Кому пишешь? — Другу. — Как его зовут? — Ты, наверное, удивишься… Его тоже зовут Юнги, — улыбнулся Чимин. — Бывает же так, да? — Да… — прохрипел он. — Бывает, Мини, — Чимин выслушал его и снова уткнулся в телефон, усердно печатая. Раз за разом телефон жужжал, разнося вибрацию по диванчику, и на четвертый раз Чимин не выдержал. Он поднял укоризненный взгляд на Юнги и сказал, чтоб тот ответил на сообщения, мол, игнорировать вообще-то некрасиво, да и важное что-то может быть. Но Юнги отрицательно мотнул головой и продолжил делать мясо. — Чимин, — спустя секунду позвал его снова. — Я… Ты мне нравишься, — внезапно признался Юнги, и Чимин застыл на месте, вытаращив глаза. — Но… Как? Почему? Извини, я не могу ответить взаимностью. — Почему? — У меня уже кое-кто есть, — он легко приподнял телефон, как бы намекая. — Это я, — выпалил Юнги. — Что ты? — осторожно сказал Чимин, ощущая опасность. Весь этот вечер оказался штилем перед штормом. — Я Сахарный. Я Юнги, которому ты сейчас пишешь, — он хлопнул себя по бедру, намекая на постоянную вибрацию телефона. Чимин неверяще уставился на него снова, заметно погрустнев. Он поджал губы, неуверенно сминая края футболки. — Чимин, послушай. — Нет. Я не хочу, извини. Я пойду домой. — Чимин… — Юнги ухватился за его руку, но тот ее вырвал. — Постой, пожалуйста. Я все объясню… — Что ты объяснишь, Юнги?! Что?! То, что ты все знал с самого начала? Или что так легко игрался с моими чувствами? Притворялся, когда видел меня вживую? Мол, ничего не было, да? Не было моих чувств к тебе, не было признаний, не было страхов. А когда мы возвращались в сеть, то вел себя как мой лучший друг или парень, который «не знает» всего происходящего. Когда ты узнал? — истерично прокричал Чимин. — С твоего поступления… — испуганно прохрипел Юнги. — Ахуеть… Просто ахуеть, Юнги, - ошеломленно выдохнул Чимин. - Спасибо, что все это время ты скрывал от меня правду! Думал, что проще любить того, кто ничем не болен, да? Со мной-то трудно, мне нужна помощь, нужно лечение, нужна забота. А тот Чимин — с ним легко, он не болен ничем, да? — в уголках глаз стали собираться слезы, и стоило Чимину моргнуть, как первая скатилась по щеке. Юнги хотел было ее стереть, протянул руку к лицу Чимина, но тот звонко ее отбил. — Не прикасайся ко мне, Юнги. Поверить, блять, не могу. Я… — на Чимина нахлынули все воспоминания из деревни, и он еще громче и сильнее заревел. — Не трогай меня, — крикнул он, схватил свои вещи и рванул прочь из клуба. Тэхён, Гук и Хоуп сразу же повернулись на крик, как только услышали его. Последнее, что они успели увидеть, — выбегающий Чимин. Тэхён, не дожидаясь объяснений, сразу же рванул за ним, а Чонгук и Хоуп опустились на диванчик. — Что случилось? — Я обидел его… Подорвал доверие, которое выстраивал. Я все испортил, Чонгук… — Юнги скрыл лицо в ладонях и горько заплакал. И сердце тоже плакало, только совсем не из-за его собственных чувств. Оно знало, что там, за пределами клуба, плачет вторая половинка — Чимин, осевший на асфальт, которого крепко-крепко к себе прижимает Тэхён и слушает все, что на эмоциях рассказывает парень, прерываясь на всхлипы и истерики.