Художники могут всю ночь

Ехать в теплой уютной машине после бурного секса и смотреть за стекающие по окну капли еще утром Антон даже мечтать не мог. Такая атмосфера его немного расслабила, и он бы давно заснул, но слова Арсения заставляли держаться. Он перевел мечтательный взгляд на мужчину, сосредоточенного на дороге и слегка улыбнулся. На щеке красовалась полоска краски, которую, видимо, Попов не увидел. Захотелось провести по ней рукой, ощутить шероховатость засохшей краски, но и отвлекать Арсения от дороги не хотелось. — Антош, все хорошо? — кинул быстрый обеспокоенный взгляд Попов. — Ты какой-то задумчивый. — Все в порядке. Просто не верится, что это все произошло, — Антон развернулся обратно к окну, — столько времени я переживал, что такая ситуация случится и боялся потерять работу и тебя, а оно вон как на самом деле… — Я пытался с тобой поговорить, но ты сразу убегал, — улыбнулся Попов. — Я дрочил в туалете, если честно. — Оу, — удивился мужчина, — но знаешь, это было ожидаемо. Арсений засмеялся, и этот смех заставил заново покрыться кожу мурашками. — Приехали, вылазь. Квартира была светлой с огромными окнами без штор, что и создавало ощущение свободного пространства, хотя его на самом деле то и не было. Везде по коридору висели разные картины — самого Попова и не только. Зал, который видимо был переделан под студию, был завален мольбертами, разными холстами и полочками с красками. Простыми словами — творческий беспорядок. — Прости, не думал, что будут гости, — виновато пожал плечами Попов. — Ты еще не видел мою комнату в общаге, — отмахнулся Антон, ведь правда видел и похуже, а эта комната даже с таким «бардаком» казалась уютной. — Пойдем, а то ты сам уже как холст, — Арсений потянул Антона в душ. — Я не против им быть. Раздевали они друг друга. И если Арсению было все равно, то Антон слегка стеснялся. Но мягкие теплые руки, которые проводили по мазкам засохшей краски, придавали уверенности. Душевая кабина была просторной, и в ней запросто помещалось два человека. Включив верхний душ, на парней полилась теплая вода. Самое то, после прохладной погоды. Шастун облокотился на кафель и прикрыл глаза. Сам опомниться не успел, как его груди коснулась мягкая губка. Сразу же запахло гелем с запахом шоколада. Арсений смотрел нежно, но Шастуну все равно казалось, что его едят взглядом. Попов уверенно смывал свои следы, пока Антон завороженно за ним наблюдал. Краска под теплой водой размякла и смывалась намного легче. — Арс, ну я же и сам могу, — смущенно улыбнулся парень. — Я обещал. Не обманывай себя, тебе нравится, — в подтверждение своим словам мужчина обхватил пальцами член Антона, тот мгновенно отреагировал на прикосновение. — Вот видишь. Шастун снова прикрыл глаза, отдаваясь мимолетным ласкам. Но они длились недолго. Следом в ход пошел шампунь. Попов запустил руку в мокрые волосы Шастуна, нежно массируя и образуя пену. Парень был готов мурчать от удовольствия. Арсений свое дело знал — бережно намыливал волосы, пальцами перебирал пряди, а потом, схватившись за них, опрокидывал голову, открывая шею для поцелуев. Антону все казалось сном, и чтобы удостовериться в реальности, сам потянулся к бутылочке с гелем и вылил его к себе на руку. Прикоснулся к груди Попова, обвел соски и продолжил свой путь дальше — вниз. Он бережно растирал пену по коже мужчины и сам кайфовал от происходящего. Но стоило дотронуться до члена и его прервали, перехватив за руку: — Потом, — тепло улыбнулся Арсений, который сам поплыл от происходящего. Антон кивнул и взял шампунь. Волосы Арсения были жесткими, но, тем не менее, приятными. Шастун действовал увереннее, ведь долгое время фантазировал о таком по ночам и вот его фантазии, наконец, сбылись. Он запустил обе руки в волосы Попова и затянул его в долгий поцелуй. Их языки сплетались, танцуя вальс, и даже горькие мыльные капли, которые как будто специально бежали в рот, их не останавливали. Арсений потянулся рукой к крану и включил воду, чтобы смыть пену. Поцелуй пришлось прервать. Быстро смыв остатки геля и шампуня, Попов хитро заглянул в зеленые глаза. В следующую секунду он уже стоял на коленях с членом Антона во рту. — Арс… Стон вырвался от неожиданности, когда Арсений взял сразу всю длину и втянул щеки. Потом вернулся к головке, лаская ее круговыми движениями языка. Дальше брать не спешил. Дразнил. Одной рукой игрался с яичками, а другой вцепился в бедро Антона, чтобы хоть как-то сохранить равновесие. На голове ощутил руки Шастуна. Он не просил и не приказывал взять глубже, но мужчина и сам это понял. Снова насадился полностью, задерживаясь в таком положении. Поднял взгляд снизу вверх на Антона и самого же повело от осознания, как выглядит со стороны. Собственный член пульсировал и сочился предэякулятом, но Попов его гордо игнорировал, позволяя себе сосредоточиться лишь на удовольствии мальчишки. Движение возобновились, и Арсений поймал собственный темп — не слишком быстрый, но и не очень медленный. Что-то среднее. Шастуну такое понравилось — об этом свидетельствовали тихие стоны и сильно сжатые пальцы в волосах. Попов это делал умело, Антон бы даже сказал слишком. Лавировал на грани между горловым минетом и легкими поцелуями по головке и всему члену. Шастун по инерции толкнулся навстречу прикосновениям, но руки быстро прижали к кафелю, удерживая на месте. Даже в таком положении парню хоть каплю доминировать не дали. Арсений еще пару раз насадился на член, как почувствовал легкую дрожь в мышцах. Подтвердили это слова Антона: — Арс, я скоро, — простонал тот и мужчина последний раз заглотнул полностью, прежде чем отстраниться. На замену рту пришла рука и быстро довела до разрядки. После такого бурного оргазма Шастун чудом остался на ногах. — Боже, это было великолепно. — Знаю, спасибо, — хмыкнул Попов, — но это еще не все, не расслабляйся. Я слишком долго ждал, чтобы тебя сейчас отпустить. Ответом послужил стон. Арсений быстро смыл остатки спермы и уже через минуту парни вытирали друг друга. А еще через пару минут снова целовались по дороге в спальню, врезаясь в стены. Мужчина повалил Антона на кровать и сам навис сверху. Руки по-свойски легли на колени и раздвинули их в стороны. Наклонился слишком близко к лицу, обжигая горячим дыханием, пока тянулся к тумбочке за смазкой и пакетиком презерватива. Вылил слегка прохладный лубрикант на дырочку Антона и массирующим движением вставил один палец. Он уже был немного растянут, но ведь никто не запрещал подразнить парня. Второй палец тоже вошел легко, что не скажешь про третий. Пришлось поступательными движениями растягивать мышцы. Вперед-назад. Арсений сгибал и разгибал пальцы, разводил их в стороны и творил прочие манипуляции, которые заставили член Антона встать по-новой. Наконец четвертый палец вошел, что заставило парня сильно выгнуться в спине. — Чш-ш, Антош, — Арсений ласкал внутреннюю сторону бедра, намеренно игнорируя член. Покрутив рукой, он нашел простату и надавил на нее, что снова заставило Антона выгнуться в спине. Не зная, куда себя деть, парень положил руки на шею Попову и наклонил его для поцелуя. Мужчина не сопротивлялся под движениями наглого языка, который исследовал рот, это лишь сильнее его заводило. Свободной рукой он надавил на сосок Антона, а потом сжал его и скрутил, вызывая новый стон в поцелуй. — А-арс! Ты сведешь меня с ума. — Я стараюсь, — улыбнулся мужчина, снова лаская простату. Он захватил сосок в рот и зажал его между зубами, языком лаская нежную бусинку. Без внимания не оставил и второй — его настигла такая же участь. Временами смазливыми поцелуями спускался ниже. Снова лавировал между нежными, почти невесомыми прикосновениями и укусами, которые вскоре перерастали в засосы. Шастун выгибался, как мог, стонал и царапал спину Арсения. Ему крышу сносило от всех действий. Но все равно было мало. Хотелось больше, глубже, быстрее. Не в силах себя сдерживать, начал сам насаживаться на пальцы, лишь бы получить нужные ощущения. Мужчина вернулся к молочного цвета кожи шеи, чтобы как настоящий художник разрисовать и ее. Укусил ключицу, шею в двух местах, сразу же всасывая в себя кожу и зализывая ее. Потянул зубами за мочку уха, опаляя ушную раковину горячим от возбуждения дыханием: — Ты просто не представляешь, как я тебя хочу. — Так войди в меня уже. Пожалуйста, — жалобно проскулил Шастун и это стало спусковым крючком, чтобы сорвать упаковку презерватива, быстро раскатать по члену и, убрав пальцы приставить головку к входу, — прошу-у. Очередной скулеж в ответ на действие и Арсений со стоном входит. Глубоко. По самые яйца, наконец, позволяя себе почувствовать бархатные стенки, которые плотно обхватывают его член. Как бы ему ни хотелось сразу набрать темп и скорость, он медлит, не желая причинить боль парню. Медленно, тягуче растягивает удовольствие, совсем не спешит, показывая свою выдержку, которой у Антона, к сожалению, нет. Тому хочется сразу всего и полностью. Со временем чувственные и глубокие толчки сменяются более резкими и быстрыми. В глазах метают молнии, и хочется им соответствовать. Антон обхватывает ногами мужчину, позволяя тому глубже войти. Комната наполняется пошлыми хлопающими звуками и стонами обоих. На такой высокой точке держать себя в руках трудно, да и незачем. Попов вжимает парня в кровать и подхватывает под бедра. Антон позволяет ему управлять собой. Быть пластилином или марионеткой в умелых руках. Руками, изучая тело, Антон убеждается, что это все реальность. Рука Арсения по-хозяйски ложится на член Шастуна, надрачивая в темп своих толчков. Арсений доходит до крайней точки, грубо вдалбливая тело в кровать. Оргазм лавиной накрывает мужчину, а следом с протяжным стоном кончает и Антон. Под тяжелое дыхание Попов выходит из тела, снимает презерватив и, связав его, кидает куда-то на пол. Обессилено падает на кровать рядом с таким же уставшим Антоном. Кидает ему пачку салфеток и помогает вытереть сперму. Все происходит в тишине, ведь им даже слов не надо, все и так понятно. Арсений поворачивается на бок и притягивает к себе парня, укрывая двоих одеялом. Проводит носом по влажным волосам, вдыхая запах шоколада. — Какой ты у меня славный, — теплый голос заставляет Антона вернуться на землю. — У тебя? — недоуменно спрашивает он. — У меня, — уверенно подтверждает Попов, и Антон не спорит и не переспрашивает. Сейчас его все устраивает и он довольный. Хочется много чего сказать, но слова совсем не лезут в голову, такое ощущение, как будто она пустая. Усталость и теплые объятия берут свое, и Антон проваливается в царство снов. Он счастлив. Заметив это, Попов чмокает его в макушку и, умостившись поудобнее, засыпает вместе с ним.