Забудь.

      Дань Хэню было до чёртиков жарко. Пуховое одеяло придавило его к футону, не позволяя скинуть себя с уже весьма потного тела. Обогреватель, стоявший рядом, нисколько не спасал ситуацию.       Он чувствовал, как по его мокрой спине текла капля пота, во впадине под губой становилось неимоверно влажно, а чёлка прилипала ко лбу. Ей богу, всей той жидкостью, которую выделяло тело парня, можно было напоить парочку африканских детишек. Просто отвратительное декабрьское утро.       Дань Хэн был самый что ни на есть мерзляк, и зима ему никогда не сулила ничего хорошего. Передвигаться по дому в чуть ли не в уличной одежде и игнорировать футон, который был в гостиной, чтобы после работы не плестись до комнаты, а там и уснуть — стало нормой его быта, ровно как и обогреватели в каждой комнате, благо квартира была двухкомнатной. Ах, ну конечно, и телогрейки, которые чуть ли не приросли к Дань Хэну.       На телефоне, что лежал на полу рядом с футоном, неприятно играли звуки оповещения, что ему было пора вставать, иначе он рисковал опоздать на работу. Именно этот пиликающий звук заставлял Дань Хэна очнуться от кошмара.       Он резко открыл глаза и пару секунд смотрел в потолок, приходя в себя.       Кошмары — вещь уже давно привычная, но каждый раз они ощущались так, как будто Дань Хэн видел их впервые. Он думал, что мелодия у будильника ни черта не ободряющая и совершенно не мотивирующая, и что пора ее менять. Но всё это, конечно, только обещания.       Собрав все силы в разморенном от жары теле, Дань Хэн всё-таки поднял одеяло и недовольно поморщился, когда почувствовал, что поясницу начало тянуть. Не надо было сидеть до поздней ночи за компьютером, обрабатывая и редактируя очередную статью. По этой причине Дань Хэн изменил себе в уставах о зимних ночах и расстелил футон в гостиной, а не пошёл в комнату.       — «Кошмар, утро только началось, а я уже никакущий.»       В квартире у него было хорошо, воздух казался тёплым, нагретым и пах травами. Дань Хэн любил использовать ароматические свечи, они как будто придавали дому какую-то наполненность. Хорошо у него, одним словом, разве что душно. Нужно было открыть окна перед уходом.       Дань Хэн размял поясницу и довольно застонал, когда почувствовал, что боль начала отпускать. Стоило парню только прикрыть глаза, как образы его недавнего кошмара появились перед ним.       «Они находились в лесу: он, ребёнок и молодая женщина. Дань Хэн знал этих людей, ведь они преследовали его во снах каждую ночь. Образ маленького Хэна и его матери.       Он не мог разглядеть её лица. Всё это — пятна, что расплывались перед глазами, но Дань Хэн понимал, что происходит. Это было странное чувство дежавю, хотя он и не мог отличить очередной кошмар от воспоминания.       Сквозь пятна можно было заметить чёрные словно смоль волосы, он не понимал, какой именно длины они были и какая стрижка была у его матери, но сознание подсказывало, что это было что-то не особо ухоженное, но придающее женщине своё очарование. Мать перед мальчиком была одета в странное белое одеяние — вероятно, платье, судя по длине.       — Дань Хэн, я прошу, не убегай далеко. Там опасно, — уставший голос звучал высоко и молодо. В нём не слышалось присущей всем матерям нежности. Он не казался родным.       Но мальчик покорно замер и стыдливо посмотрел на траву.       «Ему не нравится огорчать маму», — мелькнула не столько мысль, сколько факт, с которым Дань Хэн согласился. Невооружённым глазом было видно, что мальчонка заглядывал в рот своему родителю.       — Мамочка, давай я понесу корзину, тебе ведь тяжело, — спохватившись, прощебетал мальчик и, подбежав к матери, попытался забрать у неё корзину, что была в несколько раз больше его самого.       Маленький Дань Хэн, забрав корзину, ненарочно дотронулся до руки родителя и испуганно вздрогнул, подняв глаза на женщину, что так же замерла в ужасе.       Секунда, две, три.       Дань Хэн не мог видеть её взгляд сквозь пятна, но он был готов поставить всё своё небольшое состояние на то, что это было одной из самых страшных вещей в жизни мальчика.       Женщина замахнулась на ребёнка корзиной, из которой вывалились разные грибы, и ударила его по лицу. Она приложила немалую силу к удару, из-за чего мальчик отлетел на небольшое расстояние и упал на спину.       — Сколько раз мне ещё тебе говорить, чтобы ты меня не трогал?! — голос женщины надломился и стал хрипящим.       Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, он не понимал: то ли это от удара, то ли от стыда. Мальчик приложил руку к щеке, чувствуя ноющую боль. На этом месте скоро должен был появиться синяк. Он надавил на рану сильнее и начал чесать ее. Дань Хэн не понимал, зачем мальчик это делал, но ребенок продолжал раздирать щеку до такой степени, что от туда начинает течь кровь. Он чувствует, как под его коротко стриженые ногти забиваются ошмётки кожи. Теперь боль более острая, но мальчик будто бы это не замечает, смотря прямиком в глаза своей матери. Он снова давит на ранку, выпуская больше крови, как будто он старается залезть своими грязными пальцами под кожу. Крови не много, всего-то маленькая струйка, но видя её, женщина как будто успокаивается.       Тогда Дань Хэн понимает, что это только что было шоу специально для этой женщины. Чтобы попросить прощение.       Малыш хочет плакать, когда видит, что мама не улыбается, хотя она всегда улыбается после такого. Но он не плачет, ведь он сильный мужчина, что должен быть защитой и опорой, а значит — долой слезы.       Хотя, может если он заплачет, мама поймёт, что ему жаль.       — Прости пожалуйста, я случайно. — он все-таки шмыгает носом и вытирает пару слезинок, размазывая вместе с ними по лицу капли крови.       И тогда женщина все-таки улыбается краешком рта.»       Дань Хэн сжимает свои искусанные губы в тонкую полоску и тянется к телефону, открывая заметки. Как бы сильно не хотелось забыть то ли о кошмаре, то ли о воспоминании, всё нужно записывать. Он уже с десяток лет собирает все свои сны по крупицам в надежде составить целую картину его прошлого.       Запись сна не занимает много времени, поэтому, покончив со своим повседневным занятием, Дань Хэн наконец встаёт, начиная свои утренние хлопоты.       Парень складывает футон, засовывает обратно в шкаф и устало вздыхает. Его тело ещё не до конца проснулось, и поэтому даже банально убрать своё место после сна становится непосильной задачей.       На самом деле удивительно, что ему приснилась его мать, а не тот чудак. Как там его звали?.. Инсюань? Просто Инсю? Инсинь? Последний вариант звучит более похоже. Пусть тот странный мужчина и не приснился парню, но его взгляд преследует его повсюду, заставляя жмуриться до белых кругов перед глазами. Дань Хэн не считает того пугающим, странным — возможно, но даже так, на любое поведение есть свои причины. Правда он не уверен, что хочет о них знать.       Утро проходит размеренно и даже как-то лениво. Дань Хэн предпочитает вставать пораньше, чтобы не бегать по квартире в попытках собраться и выглядеть приемлемо, также не опоздав на метро.       Спокойно попивая чай, парень собирает нужные ему вещи по дому: рубашка, галстук, темно-синий кардиган и брюки.       Дань Хэн гордится своей квартирой и интерьером внутри. Не сказать, что он действительно над этим старался, просто так случилось, что у него были друзья, что тащили всякую всячину к нему, тем самым создавая уютную квартиру из мелочей. Для человека, который находится в шаге от того, чтобы стать трудоголиком, достаточно важно иметь место, где можно именно что хотеть отдохнуть. Дань Хэн по общему признанию был затворником, Стелла называла его «хикканом». Парень не отрицает, что, возможно, если бы не его друзья, он бы давно погряз в рутине, но это не то чтобы его беспокоило.       Дань Хэн уставился на полку над раковиной, где стояла поварская книга, а рядом с ней расположилась фигура из неизвестного ему аниме или манги. Или видеоигры? Около двух лет назад Келус приволок это к нему в подарок. Он уже и не помнит, по какому поводу.       Как там говорят? Какова хата — таков и хозяин? Весь его дом состоял из забавных и интересных мелочей, когда в самом Дань Хэне ничего такого никогда и не было.       Например фотографии. Март фотографирует всех и всё, некоторые оставляет себе, а некоторые отдаёт друзьям. Не за один год можно накопить достойную стопку. Также фигурки и стеклянные статуэтки куплены на одной из многочисленных ярмарок, на которую Дань Хэна тащили буквально силком.       Ну и шкафы с книгами, конечно, как можно забыть о таком важном атрибуте? Как бы банально это не было, Дань Хэн любил читать и коллекционировать книги. Одна четверть части его домашней библиотеки состояла из подарков его друзей: Март частенько дарила ему лёгкие романы, а то и сказки вручала, добавляя, что это заставит Дань Хэна больше улыбаться. В то время Стела и Келус тащили к нему абсолютно всё. Парень уверен, что добрая часть их подарков была вытащена из какой-то помойки. Все это богатство смотрелось достаточно неординарно на фоне однотонных серых обоев и совершенно не интересной мебели. Но Дань Хэну нравилось.       Хотя нет, враньё, вон в коридоре стоит резная ярко-жёлтая тумба. Подарок Келуса, который Дань Хэн всё собирается вернуть на законное место — помойку.       Поправив волосы у зеркала в прихожей, он намотал шарф с розовыми цветочками, которое ему связала на день рождение Март, на шею, и покинул свою квартиру.       Впереди был долгий рабочий день, ему нужно было окончательно собраться с мыслями, чтобы быть максимально дееспособным. Правда, тяжело это сделать, когда прохожие, что также идут на работу, буквально толкают тебя своим потоком в ненужную сторону. Нужно следить, чтобы тебя ненароком не унесло.       Шлепая по лужам, Дань Хэн со своей прямой осанкой смотрел ровно перед собой, полностью игнорируя взгляды людей, которые цепляются за него глазами. Или это ему просто кажется? Не важно.       Сегодня ночью выпал снег, а ближе к утру снова потеплело. Как же Дань Хэн не любил слякоть. Всё вокруг грязное и неопрятное, навевающее хандру. Зимой снега хочется, чтобы всё белым-бело было, а не вот это всё.       От погоды вокруг настроение несильно, но ощутимо портится, не то чтобы до этого Дань Хэн бежал на работу вприпрыжку, но теперь вообще идти никуда не хотелось. Что было для него нетипично, ведь работу он считал своим вторым домом. Да, глубоко в душе Дань Хэн мазохист.       Люди вокруг тоже не выглядят шибко довольными. Школьники тычатся в телефоны в надежде скрыться от всего мира и бабулек поблизости, что уже готовятся лезть свои носы куда не надо или просто мешать существовать. Взрослые, такие же как Дань Хэн, как правило, вертели своими либо распухшими, либо осунувшимися лицами по сторонам, либо смотрели уставшим взглядом в никуда. Одни пенсионеры хихикали парочками.       Чудесное утро понедельника.       Поток людей тащит Дань Хэна в вагон. Он не сопротивляется, разве что хватается за поручень и старается расслабиться настолько, насколько это возможно. Поезд трогается с места.       Дань Хэн запихивает свободную руку в карман пальто, стараясь выудить оттуда коробочку с беспроводными наушниками и телефон, но в руку попадает только маленький листочек бумаги. Он хмурится и достаёт это, попутно пытаясь вспомнить, откуда у него что-то подобное. Дань Хэн не любил распихивать всякий мусор по карманам. Его раздражали посторонние предметы.       Ах, да, госпожа Су Джи.       Он устало вздохнул. Дань Хэн помнит, как вчера спешил к Март и практически не обратил внимания на листочек, который ему дала та старушка. Ну, сейчас ему предстоит ехать ещё пол часа, а это значит, что можно и осмотреть листок с чужими почеркушками подробнее.       На бумажке размером два на два аккуратным округлым почерком выводилось имя старушки, её контактные данные и дни вместе с временем, когда можно посетить больного: во вторник, четверг и субботу с половины шестого до половины восьмого. В самом низу на бумажке было написано мелким почерком: «Мы с Инсинем будем ждать тебя! :)».             — «Даже смайлик нарисовала.» — парень хмыкнул, уставившись на листок, вновь и вновь перечитывая. — «Так значит Инсинь…»       Их первая встреча с Инсинем не то чтобы была ужасной, ну, если отмести тот факт, что тогда, находясь в несколько плачевном состоянии, он чуть не умер в том коридоре от страха. Правда, сейчас, оглядываясь назад, Дань Хэн думает, что всё было не так уж и плохо, в плане, этот мужчина мог кинуться на него с ножом. Но всё же сейчас он не боится Инсиня. Тот был просто странным, тем более госпожа Су Джи говорила, что его никто не навещает, мало ли перепутал.       Дань Хэн ежится. Ему бы не хотелось застрять в четырёх стенах с иглой в вене и некомпетентными работниками медперсонала. Помимо того, он всё ещё думает накатать на них жалобу.       — «Дань Фен, вроде… Ещё и имена такие созвучные.» — парень убирает листок обратно в карман, обещая себе потом выкинуть, и доставая из другого наушники. До офиса он доезжает с мыслями об одном осунувшемся мужчине с серыми грустными глазами.

* * *

      Редакция «Звёздный экспресс» находилась недалеко от центра, что создавало только головную боль. Даже с учётом того, что Дань Хэн специально встал раньше, он всё равно попал в час пик. Пока он пытался пробраться к большому пятиэтажному стеклянному зданию через толпу людей, его несколько раз чуть не сбили с ног, пару раз прошлись по его начищенным лаком ботинкам и кроме того, от такого количества шума складывалось ощущение, что перепонки вот-вот лопнут. Дань Хэн уже скучал по своему дому.       Наконец попав в здание, парень спокойно вздохнул и, показав на входе охраннику удостоверение, которое было у каждого сотрудника, прошёл в глубь.       Уже не один год Дань Хэн работал здесь редактором. Работу он свою любил не только из-за возможности работать с кучей материала, но и за людей, что так же тут работали, ведь редакция — это одна большая семья.       Хотя периодами Дань Хэн после возвращения в офис чувствовал себя постаревшим на пару лет, ведь перед редактором стоят самые разные задачи, из-за чего была немаленькая нагруженность: он может отвечать за выпуск периодических изданий или интернет-ресурсов и за их оформление, а может редактировать книги перед тем, как они увидят свет. Но всегда именно на редакторе лежит основная ответственность за то, какими окажутся эти самые издания, не будет ли там фактологических ляпов, станут ли они привлекательными. Так же, будучи литературным редактором, ему приходилось достаточно плотно общаться либо с журналистами, либо с писателями, а это все, как правило, люди творческие, тяжёлые. Благо, для таких случаев у него есть Келус — стажёр, что часто помогал Дань Хэну. Его за глаза называют подсосом редактора.       Дань Хэн шёл по широкому коридору в сторону своего кабинета, как из-за поворота на него выпрыгивает человек и буквально залезает на него с ногами. Только с божией помощью ему удаётся устоять на ногах и не упасть вместе с человеком на пыльный пол.       Затем слышатся тяжёлые шаги и прямо возле уха слышится писк. Дань Хэн закатывает глаза и сбрасывает фигуру с себя на пол. Келус и Стелла. Два всадника апокалипсиса.       Стелла.       Дань Хэн сглатывает. Та ведь до сих пор злится на него за внезапное исчезновение.       Он заламывает пальцы рук, вспоминая тот осуждающий взгляд его подруги, когда он прибежал в палату Март. Та спала и восстанавливала силы, пока возле неё сидела Стелла, опечаленно вздыхая. Тогда Дань Хэн не извинился, только взял стул и сел рядом со Стеллой. Они провели час около Март, следя за её состоянием в гнетущей тишине. К счастью, Стелла тогда ничего не сказала (да и Дань Хэн бы банально не смог найти в себе силы что-то ответить в тон подруги или оправдаться), но сегодня таких лавр он не дождётся.       — Келус, ты, маленькое отродье, где ты?! — рявкнула девушка, выходя в главный коридор, где собственно и находился многострадальный Келус и не менее понурый Дань Хэн. — О, нашлись.       Брови нахмурены, глаза источают раздражение, от которого хочется скрыться. Стелла стоит в закрытой позе, скрещивая руки на груди и приподняв одну бровь, уставившись на Дань Хэна, Келус её больше не интересовал.       — Стеллочка, ну не серчай! Подумаешь, на ноутбук кофе разлил, это же не конец света! Ноут починить можно, ну или новый купить, на крайний случай можно, а брат один! — продолжал нервно щебетать Келус, пытаясь спрятаться за спиной Дань Хэна. Он не обращал внимания на напряжённые переглядки между сестрой и другом.       — О, поверь, тебя бы я с удовольствием продала. — говорит она и не отрывает взгляда от Дань Хэна.       Тому же на это приходится только уставше вздыхать и отводить взгляд. Надо в офис. Он скидывает чужие руки с плеч и проходит мимо подруги, направляясь на своё рабочее место.       — И куда ты пошёл? Может, хоть сейчас объяснишься? — Стелла следовала за ним, так же как и Келус.       — Пожалуйста, давай на перерыве? Я тебе всё расскажу, но сейчас мне нужно закончить редактировать статью. — казалось, девушка не намерена его так быстро отпускать.       Дань Хэн принялся стаскивать с себя пальто, полностью игнорируя недовольное мычание позади себя.       Келус только озадаченно хлопал глазами на них не понимая, что происходит. Вернее, понимал, ибо Стелла уже все уши ему прожужжала о том, какой Дань Хэн безответственный и плохой друг, но зачем они сейчас чуть ли не драму здесь разводили, он не понимал.       Когда вся компания зашла в личный кабинет Дань Хэна, Келус заметил, что из кармана друга вывалился маленький листочек. Поэтому пока эти двое ругались, вернее, Стелла пыталась в приказном тоне заставить оппонента говорить, когда тот её игнорировал, он поднял листочек и мельком заглянул в него, прочитав пару строк. Покушение на частную жизнь? Нет, не слышали.       На губах Келуса растянулась задорная ухмылка, когда он поднял на друзей взгляд и помахал листочком.       — Кажется я знаю, где был наш дружочек и почему его не было с Март. — нарочито слащаво пропел парень, медленно подходя к паре, что наконец-то обратила на него внимание. — У нашего Данечки, видать, девушка появилась, глянь, и номерок свой дала.       Пару секунд молчания и Дань Хэн вырывает из чужих рук записку и прячет в карман, сверля друга злым взглядом.       — …Совсем идиот?       — Ага, конченный. — соглашается Стелла.       — Эй! — Келус обиженно надул губы и отвернулся от этих двоих.       — Ты меня, конечно, извини, но Дань Хэн — великий девственник. Мы скорее разберёмся с его воспоминаниями, чем он себе кого-нибудь найдёт. — в ответ на это Дань Хэн только недовольно закатывает глаза, но покорно молчит, соглашаясь. Ну что поделать, если человек не хочет себе никого искать?       — Что-то ты в него совсем не веришь.       — Да в него здесь вообще никто не верит. — в тон отвечает она.       — Кстати, насчёт воспоминаний. — неожиданно начинает Келус и Стелла, понимая, о чем хочет сказать брат, согласно кивает. — Что там по снам? Снилось что-то?       Дань Хэн лишь уставше потирает виски и садится за рабочий стол, включая ноутбук. Иногда он поражался тому, как эти двое умели менять тему.       — Ребята, пожалуйста, давайте обо всём поговорим за обедом. Сейчас я занят, мне не до этого. Обещаю, что все расскажу. Кроме того, Келус, ты когда с тем журналистом свяжешься? Ты обещал мне ещё вчера ему позвонить и договориться о встрече.       Келус дёргается, быстро кивая и убегая прочь из кабинета, в то время как Стелла остаётся, чтобы осуждающе взглянуть на друга и в конце концов кивнуть.       — Ты пообещал. — говорит она на прощание и выходит за дверь. Дань Хэн наконец-то расслабляется, достаёт из сумки футляр и надевает очки, перед этим тщательно протерев их тряпочкой. День обещает быть тяжёлым.

* * *

      Время обеда для Дань Хэна наступает нежданно-негаданно. Он ещё не решил, рад ли он перерыву или нет, тем не менее, в его кабинет врываются с криками и орами, забирая его прочь из здания.       — Обедаем за твой счёт. — нараспев щебечет Келус, таща Дань Хэна за руку в сторону ближайшей закусочный. Рядом с ними идёт Стелла, неся в руках как свою сумку, так и сумку друга, а на слова брата она согласно мычит.       Дань Хэну остаётся только закатить глаза и молча согласиться.       Ему было совершено не сложно потратить денег на своих друзей. Так сложилось, что по своему существу он был одиночкой: не ищет сексуальных связей, не заинтересован в романтических отношениях, не находит новых друзей, не знает никого из своих родственников, что означало, что он мог спокойно сохранить и отложить на будущее некоторые суммы. Настолько не проблема, что в какой-то момент начал активно заниматься благотворительностью. Поэтому лишний раз сделать приятно своим самым близким — не было сложно, особенно когда и зарплата тебе такое позволяет. Чем Стелла на пару с братом достаточно часто пользовались.       Заходя в закусочную, полную разной калорийной еды, Дань Хэн хмыкает и вспоминает, как Март страдала, сидя на диете, а Келус пытался запихнуть в неё хотя бы один кусочек пиццы, мол: «тебя и так ветер носит, куда ещё худеть?!». Хорошо, что Март не хватило и недели, чтобы отказаться от глупой идеи бессмысленного похудения.       Стелла закидывает на стол их рабочие сумки и вальяжно садится на левый диванчик. Дань Хэн же в свою очередь садится напротив нее, доставая из кармана бумажник и отдавая его Келусу, отправляя сделать заказ. Тот же в ответ недовольно бурчит о том, почему постоянно он, и, волоча ноги, уходит к стойке.       Оставаться на едине со Стеллой уже не было так напряженно. То ли она слишком устала для того, чтобы сверлить друга взглядом, то ли уже отпустила ситуацию.       — Мы с Келусом хотим пойти сразу после работы к Март, ты с нами? — спрашивает она, доставая из кармана телефон и начиная там активно печатать. — Хотя, нет, это не вопрос. Ты идешь с нами. Март скучает.       Дань Хэн не спорит. Он тоже скучает.       — Март отдали телефон?       — Ага, она уже час написывает тебе, но ты в очередной раз забыл о существовании такой приятной вещи, как мобильник. — она закатывает глаза.       Дань Хэн практически не дотрагивается до своего телефона на работе, если того не требуют его обязанности, что означало, что большую часть времени он не доступен. Что так же означало, что Март на пару с Келусом будут обиженно дуться, пока Стелла — причитать.       Он достаёт свой телефон из кармана брюк, проверяя сообщения. Ну что же, всё не так уж и плохо, всего-то три уведомления от абонента: «Март».

Март

Данюсик!!! Мне отдали телефон!!! Теперь буду мешать вам работать!!!!! ✪ ω ✪ Купите по пути ко мне что-нибудь вкусненькое, а то от больничной еды у меня несварение! (•̀ ω •́)✧ Включи на телефоне звук.

От вас: Хорошо.

Включи на телефоне звук!!! (►__◄)       Дань Хэн тихо смеётся, откладывает телефон и поднимает глаза, встречаясь взглядами со Стеллой. Она улыбается, что на самом деле выглядит достаточно мило и трогательно, чтобы Дань Хэн разделил с ней ответную улыбку.       — Я что-то пропустил? Вы утром выглядели так, будто вот-вот и перегрызете друг другу глотки. — говорит Келус, плюхаясь на место рядом со Стеллой и кидая бумажник Дань Хэну.       — Не думай, что я забыла о том, как ты пролил мне на ноут кофе. — Стелла тыкает своим острым ноготком в бок Келуса. — Будешь оплачивать ремонт. Келус в ответ дуется, но быстро возвращает себе привычное выражение лица.       — Ах, да, Дань Хэн, ты обещал нам рассказать, почему ушёл и куда ты, собственно говоря, тогда делся. Стелла уже хотела морги обзванивать и заявление о пропаже человека писать. Чтобы ты понимал, даже меня дернули по поводу твоего отсутствия, хотя я был за более трехсот километров от вас!       Значит, не отпустили ситуацию, думалось ему, когда он наблюдал за вновь вернувшейся на лицо подруги эмоцией негодования.       Ну, в любом случае, делать нечего.       Дань Хэн старается рассказать максимально подробно о своей встрече в палатах с одним чудаком, при этом не пускаясь во все тяжкие, описывая взгляд тех серо-голубых глаз, которые, если уж и не сегодня, но в будущем точно, будут преследовать его ночами. Он достаёт ту самую бумажку два на два и постукивает по ней пальцем, рассказывая о больно шустрой бабульке.       — И звать это горе луковое — Инсинь. — говорит Дань Хэн в заключении, снова убирая бумажку прочь от чужих глаз.       — О. — понимающе мычит Келус, беря картошку фри, которую принесли к их столику, пока его друг объяснялся — Так значит ты по парням?       Стелла в ответ на такое пихает брата в бок, заставляя того зашипеть.       — Дань Хэн, скажи честно, ты идиот?       — Послушай, мне было плохо и я пытался отвлечься, ладно?       — И поэтому ты пошёл к чёрту на куличики в поисках увеселительной компании, чтобы они тебе устроили цирк Шапито? — не унималась Стелла.       — Ну, правды ради, он все-таки нашёл свой цирк Шапито. — хихикнул Келус.       — Скорее цирк уродов. — пристыжено промямлил Дань Хэн.       — Ладно, надеюсь тебе хотя бы хватит мозгов не пойти туда снова, чтобы встретиться с этим… Как его… Инсюанем? — Стелла испустила раздраженный вздох, принимаясь за свою еду.       — Его зовут Инсинь. — Дань Хэн хмурится, поправляя подругу, факт того, что чужое имя исковеркали, задевает в нем что-то странное. Весь стыд как рукой сняло. — Стелла, прекрати разговаривать со мной, как с ничего не понимающим ребёнком. Я взрослый человек, я способен принять определённые решения и в случае чего нести за них ответственность. — он устало потер переносицу — Я неправильно поступил, когда оставил Март на попечение врачей, и мне очень-очень жаль, я прошу прощения, но и ты меня пойми. Мне правда казалось, что я там же и двину кони.       Их столик на некоторое время погружается в молчание, пока Стелла пристыженно не отводит взгляд от друга, признавая, что переборщила.       — Ладно-ладно, прости, я тоже немного перегнула палку.       — О боже, Стелла, ты что, умеешь тоже признавать свою неправоту, или это на тебя так наш Даньчик действует? — Келус позволил себе присвистнуть и рассмеяться, совершенно не заботясь, что все люди в заведении оглянулись на него.       — Заткнись. — одновременно сказала пара друзей, заставив Келуса поднять руки вверх и отступить.       Дань Хэн и Стелла быстро перевели взгляд друг на друга, уставившись друг другу глаза, после чего тихо захихикали. Вернее, Стелла захихикала, в то время как Дань Хэн просто тепло улыбнулся. Не важно, кто из них протянул руку первым, обозначая «мир» между ними, зато теперь всё хорошо.       — Но к своему Инсинюню ты не пойдёшь. — неожиданно серьёзно сказала девушка и сжала руку друга в железной хватке.       — Его зовут Инсинь. — он так же крепко сжал руку в ответ — И я к нему ни за что не пойду.       Келус заинтересовано переводил взгляд от одного к другому, пока вокруг сгущались тучи и гнетущая атмосфера нарастала, но парень и бровью не повёл. Он слишком много времени проводит в их компании, чтобы его действительно что-то тревожило.       — А я думаю, что Дань Хэну стоит вернуться к этому мужчине. — неожиданно произнёс Келус, запихивая в рот ещё один кусочек картошки фри.       Дань Хэн и Стелла нахмурились, переведя свои полные непонимания взгляды на другого человека за столом. Тучи над их головами рассеялись, а руки, за которые они держались в железной хватке, наконец опустились.       — Ну, в плане, это первый человек, который в принципе узнал Дань Хэня, пардон, Дань Фэня. Дань Хэн не знает о себе буквально ничего кроме того, что у его мамашки по непонятным причинам фляга постоянно свистела, вдруг этот чудак и окажется ключом к разгадке? Вдруг наш Дань Хэн ничерта и не Дань Хэн, а самый настоящий Дань Фэн? — Келус закинул себе в рот ещё одну картошку.       Стелла нахмурилась, обдумывая слова брата. Да, она была с ним согласна, но каков шанс, что Инсинь действительно что-то знает, а не просто травмированный или на голову больной человек? А если и знает, вдруг он причинит боль Дань Хэну? Вдруг он и есть тот, от кого их другу и надо бежать?       Дань Хэн хмурится, но рассматривает мысли друга в другом ключе: в свидетельстве о рождении у него черным написано «Дань Хэн», но ведь и имя «Дань Фэнь» так или иначе могло фигурировать в его биографии.       — Кроме того, — продолжал Келус — это ведь будет такая замечательная история любви! Дань Хэн своей любовью и привязанностью спасёт Инсиня от рака или чем он там болеет! В свою очередь, Инсинь вернет ему воспоминания и окажется, что в прошлом они были любовниками! И будут они жить долго и счастливо, понарожают себе детей и всех их назовут в честь меня! Так романтично!       За столом повисло неловкое молчание.       — Келус, я тебя прошу, закрой свой рот! — взмолился Дань Хэн, пряча своё страдальческое лицо в ладонях.       — Не-а!

* * *

      К вечеру полил дождь. Прямо ровно в тот момент, когда Дань Хэн, с прицепом в виде уставших и страдающих близнецов, вышел на улицу.       Тяжёлые капли мягко касаются земли и разлетаются в тысячи маленьких капелек. Печалит отсутствие зонта ровно до того момента, пока Келус не открывает дверь в салон собственного потрёпанного автомобиля, и они всей своей маленькой компанией поспешно запрыгивают в это чудо техники.       — «На самом деле,» — думает Дань Хэн — «все ведь так хорошо.»       Парень доволен этим днём, даже учитывая, что под конец его начинают мучать головные боли, а всё тело неприятно тянет. Сидя на заднем сиденье теплого автомобильного салона с пакетом маленьких тортиков в стакане — Трафл — на коленях, Дань Хэн прислушивался к неутихающему говору друзей.       Ну что же, Хэн действительно чувствует себя счастливым. Всё его тело окутало приятная сонливость и он чувствует, что ещё чуть-чуть, и он действительно уснёт, но к моменту, когда он прикрывает свои уставшие глаза, машина останавливается, и близнецы спешат на выход. Дань Хэн старается не отставать.       Первое, что замечает измученный День Хэн, так это то, что корпус с палатами, в котором вчера был он и тот, где сейчас Март — не один и тот же. Это заставляет напрячься. Неужели их два?       Зацепившийся за новую информацию мозг Дань Хэна не успевает до конца разжевать мысль, когда его буквально тащат вверх по лестнице, что достаточно быстро приводит в чувства. Особенно после такого, как споткнувшись, он чуть не расшибает себе лоб об кафельные ступени.       Март выглядит достаточно хорошо. Ну, настолько, насколько способен выглядеть человек с переломом руки и двумя сломанными ногами. Она приподнимает голову и весело машет своей целой рукой друзьям.       Она не утратила даже частички своего веселья, а её чистая и мягкая красота не угасла даже после такого кошмара.       Дань Хэн чувствует, как вверх по его телу поднимается волна тепла, когда он видит улыбку подруги. Март он любит всем своим существом, каждым кусочком его трепещущейся души. Он любит её так, как должен любить старший брат свою любимую маленькую сестрёнку. Всю усталость как будто рукой сняло.       — Март! — громко заскулил Келус и бросился к больничной койке. — Прости, что не смог вчера прийти! Но я поехал обратно в город, как только узнал что стряслось!       Девушка весело засмеялась и потрепала парня, что сидел перед ней на коленях и аккуратно обнимал вдоль живота, по голове. Стелла тепло улыбнулась и, взяв Дань Хэна за запястье, повела в глубь палаты, где они уселись кто куда: Стелла на свободный стул неподалёку, Дань Хэн на край больничной койки, а Келус, что был весь в слюнях и соплях, остался на полу.       — Вы всё-таки принесли мне поесть! — радостно защебетала Март, когда заметила, что Дань Хэн достаёт из пакета три Трафла. — Дань, а ты что, снова не будешь сладкое? — девушка как-то жалостливо взглянула на друга.       Дань Хэн в ответ лишь покачал головой. К сладкому он относился нейтрально — не был ярым фанатом, но и полакомиться иногда был не прочь. Ему просто не особо нравилось есть вне дома, да и кроме того, на голодный желудок съесть что-то больно сладкое равносильно сказать пока-пока своему изнеженному желудку.       — Ты знаешь, как я отношусь к еде вне дома. — просто говорит он и отдаёт сладость друзьям, после чего пихает Келуса в плечо, вынуждая отодвинуться, а сам садится к Март ближе. — Кроме того, кто-то же должен накормить тебя. Но немного, я все-таки сомневаюсь, что тебе сейчас можно такое есть.       — Да расслабься, мы же спросили, можно ли ей. — послышался голос Келуса снизу.       Стела в ответ только согласно закивала, поднося пластмассовую ложку ко рту.       Хэну оставалось только недовольно закатить глаза, приступая к своей главной задаче: к угощению Март. Палата на некоторое время погрузилась в тишину, что, как не странно, только возобновило головную боль Дань Хэна.       Он откладывает Трафл, когда там остаётся чуть меньше половины и помогает Март выпить немного воды, недовольно причитая.       — Кстати, к тебе сегодня кто-нибудь заходил? — спрашивает Стелла, доедая свою порцию.       — Ну, помимо вас только Лука. — щеки Март немного краснеют.       Лука — молодой парень, работающий тренером в спортзале, в который когда-то начинали ходить Стелла вместе с Келусом. И по счастливому стечению обстоятельств Март с Лукой познакомились именно там благодаря близнецам, а точнее, благодаря неожиданной травме Келуса и не способности Стеллы сделать что-то в такой ситуации, им пришлось просить помощь у их общей подруги, и теперь те уже полгода танцуют вокруг друг друга.       — О. А менты?       — Не-а, не заходили.       В палате снова становится неожиданно тихо, и у ребят появляется недовольное выражение на лицах. Март спешит разбавить обстановку, переведя тему.       — Дань Хэн, ну как там твои сны? Есть ли что-то новенькое? — она старается звучать оптимистично, пока не понимает, какую тему она затронула. — Ой! То есть, если ты хочешь, то ты всегда можешь рассказать нам!       — Все хорошо, я в любом случае хотел рассказать, еще за обедом, но сейчас даже лучше. — он облокачивается на стену, в которую упиралась кровать. — Да ничего нового, честно говоря. Всё одно, да потому. — напряжённые плечи Дань Хэна немного отпускаются, когда он чувствует, что голова Келуса ложится на его колено приятным грузом, и он ловит ободряющий взгляд Стеллы. — Снова мама.       — Да, такая женщина так просто тебя не оставит. — говорит Келус, ковыряясь в уже пустом стаканчике.       Дань Хэн только и делает, что согласно кивает.       Мама — персонаж не однозначный. Стелла на пару с братом кричат о том, что она манипулятор, садистка и просто отвратительная женщина, пока Март просто говорит, что она тоже выглядит напуганной.       Дань Хэн думает, что не может не согласиться со словами подруги, вспоминая, как вела себя женщина во сне: так, будто перед ней стоял не её сын, а монстр; так, будто она защищалась. Но защищаться от собственного ребенка?       Тем не менее, Дань Хэну сложно испытывать к этой женщине вообще хоть что-то. Для него все его воспоминания — как кусочки интересного фильма, не более. Но на момент, когда он только потерял память, все эти обрывки были на вес золота.       — Я пришёл к выводу, что всё это было всего лишь шоу для неё. Ну знаете, попытка загладить вину.       — А я говорила. — гордо заявляет Стелла.       — Сегодня я целенаправленно пытался разодрать собственное лицо и, думаю, я бы и не остановился, если бы «мама» не улыбнулась.       Март рядом с ним кривит лицо в отвращении и прижимается щекой к предплечью Дань Хэна.       — Мне страшно даже представить, что с ней, нет, с вами произошло, что у вас сложились… Подобного рода взаимоотношения.       — Ты уверен, что тебе не снилось ничего из сюжетов до того, как вы переехали в тот домик в лесу? — Стелла любит задавать этот вопрос в надежде услышать, что-то кроме «нет».       — Я даже не знаю жили ли мы где-то помимо этого. Ощущение, будто я создание этой несчастной лачуги.       — А я говорил, что твоя мама — нечисть. Может, нам нужно съездить как-нибудь к памятнику твоего детства и, ну, не знаю, обрызгать его святой водой? Или батюшку привести, пусть очистит периметр. — Келус весело щурит глаза, превращая их в два полумесяца, когда Дань Хэн недовольно шикает от того, как сильно его друг упирается своим острым подбородком ему в колено.       — А ещё лучше его утилизировать — сжечь. — весело говорит Стелла, ближе пододвигая стул к Дань Хэну.       — Ради всего хорошего, что есть в этом мире, заткнитесь.       Март начинает весело хихикать под ухом, заставляя компанию обменяться довольными улыбками. Март для всех них была лучиком света в пасмурную погоду. Дань Хэн не знает, как бы он жил без неё.       К теме о снах больше не возвращаются, предпочитая провести уютный вечер со смехом.       Дань Хэн не замечает, как летит время, вон, за окном уже почти полностью стемнело, а значит, скоро нужно будет уходить. Но ничего, завтра они обязательно вернутся, ведь настоящие друзья не могут оставить свою любимую подругу одну в четырёх стенах, пусть с другими людьми — врачами.       — «У него осталось мало времени в этом мире, ему нужен хоть кто-то.» — словно гром среди ясного неба прозвучал чужой грустный голос в голове. Дань Хэн даже дёрнулся от неожиданности из-за чего поймал вопросительный взгляд друзей.       — Всё хорошо? — спросила Март, наблюдая за бегающим взглядом друга.       — Да. Всё хорошо, просто совсем уже устал. — промямлил Дань Хэн, вставая с насиженного места, выбираясь из их тёплого круга, который они организовали благодаря своим телам, практически прижатым друг к другу, и подходя к окну. Оно было куда меньше, чем в палате Инсиня, и на нём ничего не стояло.       — «Исинюшка — парнишка хороший, но такой одинокий. Его никто не навещает.»       Дань Хэн уставился на фонари в той маленькой аллее, по которой вчера ходил. Практически ничего не разглядеть, слишком темно. Вчера было не так. Вчера свет от фонарей еще с улиц города давал достаточно освещения.       Он немного прищуривает глаза, чтобы увидеть здание, в котором он был вчера, благо оно стояло точно там же, где и было раньше, а то у Дань Хэна ведь в какой-то момент проскочила мысль, что всё это, а в частности Инсинь — плод его больного воображения. Но нет, вот оно, потрепанное, с полностью отсутствующим светом во всём здании кроме одного единственного окошка.       Дань Хэн испуганно отшатывается от стекла, к которому чуть ли не прилип. Он готов поклясться, что это окно — то самое, то что принадлежит Инсиню. И в один момент ему почудилось, что мужчина стоит прямо возле него и смотрит своими грустными, полными боли серыми глазами не абы куда, а на самого Дань Хэна.       Но, конечно, это невозможно. У Дань Хэна далеко не настолько чудесное зрение, чтобы увидеть кого-то в окне, которое находится от него чуть ли не за пол километра.       — Эй, Дань Хэн? — зовёт его успокаивающий голос.       — «Ах, милая Март, как же ты вовремя.»       Он оборачивается на голос подруги и замечает, что сейчас они находятся одни в комнате, и это в какой-то мере расслабляет. Дань Хэн не уверен, что готов сейчас обсуждать своё состояние в их большой компании.       — Они ждут тебя в машине, а пока мы можем немного поговорить наедине, хочешь? — Март ободряюще улыбается и хлопает по месту, где до этого сидел друг. Дань Хэну ничего не остаётся кроме как сесть рядом.       Март берёт его руку в свою здоровую, начиная вырисовывать на костяшках пальцев круги методичным и успокаивающем движением. И Дань Хэню это как будто сносит крышу.       И он говорит. Говорит долго. Распинается о каждой детали: начиная с интерьера учреждения, заканчивая тем, какой был взгляд у Инсиня, когда он заметил и рассмотрел Дань Хэна. Какими красивыми были лотосы у него в вазе на окне и о том, как на самом деле Инсинь его всё-таки пугает, но он не может этого признать. И ещё много о чувстве жалости, что растёт у него в груди.       Дань Хэну кажется, что он задыхается, когда слышит голос Март:       — Ты его так жалеешь, и это хорошо. Сострадание — важная часть личности человека, просто… Дань Хэн, пожалуйста, будь в безопасности. Не погуби себя снова.       Её слова отпечатываются где-то на подкорке сознания, и он только кивает, сверля взглядом их руки, что крепко держатся друг за друга. * * *       Дань Хэн шагает прямо по лужам. Капли разлетаются в разные стороны, пачкая его штанины, но его больше это не заботит. Он слишком устал за сегодня, чтобы заботиться о такой мелочи. Дорога еле освещена, но его это не волнует, он знает, где машина и как до неё добраться.       На секунду он останавливается и смотрит направо. То самое одно единственное горящее окно, но теперь Дань Хэн может ясно видеть силуэт фигуры его будущего ночного кошмара. Фантазия сама дорисовывает ему пристальный взгляд, что следит за каждым движением парня.       Но сейчас ему не страшно.       Он поднимает руку и машет фигуре в окне:       — До встречи.