Моя пленница

      Снизу из темных сырых подвалов Малфой Мэнора доносились истошные крики отчаяния. — ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА! — вопил срывающийся голос. Рон был не в силах помочь ей, но все равно не переставал орать.       Еще более душераздирающее зрелище происходило здесь — в роскошной гостиной величественного поместья семьи богатых чистокровных аристократов, по совместительству пожирателей смерти. — Спрашиваю еще раз! Где вы взяли меч? ГДЕ?!       В перерыве между насылаемыми на Гермиону многочисленными проклятьями Беллатриса склонилась над своей жертвой, дабы услышать ответ на интересующий ее вопрос. — Мы нашли его… Нашли! — сквозь слезы пролепетала Гермиона.       Слова звучали слишком жалко. Никто из находящихся в гостиной не поверил бы в них.       Полученный ответ пуще прежнего разозлил Беллатрису, и та, вытащив из-под мантии гоблинский нож, стала вырезать кровавые буквы на руке Гермионы, заставив жертву с новой силой взвыть от боли и унижения. — Что еще вы там взяли? Отвечай, грязнокровка! КРУЦИО! КРУЦИО!       Придя в себя от наложенных чар, Гермиона из последних сил зарыдала. — Ничего… этот меч подделка… Просто подделка…       Время летело мучительно долго. Долго для всех, кто находился там, но дольше всего для лежащей в агонии на холодном каменном полу девушки. Смотреть на всё происходящее тоже было не самым легким занятием, как и слушать ее крики и жалобные стоны. Но это не идет ни в какой расчет с тем, что пришлось пережить Гермионе, став жертвой всех этих истязательств и мучений, выпавших сегодня на ее долю.       Она уже не понимала, что происходит. Не осознавала окружающую ее действительность. Ее больше не волновало, почему Беллатриса не наседает над ней, зачем той понадобился гоблин, почему неожиданно стихли крики до этого звавшего ее Рона. Всё это было за пределами досягаемости ее сознания. Гермиона лишь смотрела на свисающую с потолка хрустальную люстру. На тысячи крохотных хрусталиков, на сотни еще не зажженных свечей, которые кружились в ее воображении, унося ее далеко-далеко отсюда.       Ее голова полностью опустела от мыслей. Наверное, именно так и сходят с ума, лишаются рассудка. Сможет ли она оправиться от этого, если даже родители Невилла, будучи опытными магами, членами ордена феникса, не смогли пережить таких пыток. Получится ли у неё?..       Разве теперь это важно? Ей ведь все равно не жить. Уж лучше умереть сейчас, чем смотреть, как твои друзья погибают… Чем наблюдать, что таких, как ты уничтожают, истребляют, относятся как к заразе, наводнившей волшебное общество.       Всё, за что они боролись, теперь бессмысленно. Они попались. Им не жить. Волдеморт уже летит сюда. Сегодня им не сбежать…       На мгновение из беспамятства Гермиону вытащило представленное к ее горлу острое лезвие кинжала. Но всего лишь на одно мгновение. — СТОЯТЬ, ИЛИ ОНА УМРЕТ! — оглушительный крик раздался прямо рядом с ее ухом.       Мгновение — каких-то девяносто секунд, за которые она смогла лишь слегка приоткрыть веки, чтобы взглянуть на Рона и Гарри. Чтобы навсегда попрощаться со своими друзьями.       Вы должны жить, должны бежать. Вы должны победить его ради нас, ради всех нас.       Она почувствовала, как нож коснулся ее шеи, и по телу побежали горячие струйки.       Возможно, это и был конец. Ведь уже в следующее мгновение Гермиона почувствовала, как руки, держащие ее, отпускают, роняя на пол, а после — что-то тяжелое падает сверху, еще сильнее придавливая к полу. Тысяча мелких осколков врезались в кожу девушки, пронзая ее словно заточенными ножами, превращая все ее тело в кровоточащее сито. Но Гермиона не издала не звука, ей уже было все равно… — Гермиона! — взревел Рон, но она его больше не слышала.       Нарцисса оттащила Драко в сторону. Люциус по-прежнему лежал в камине, отрешённо наблюдая за происходящим. — Ах ты, дрянная мартышка! — заорала Беллатриса, поднимая с пола серебряный кинжал. — Гермиона! Мы должны вытащить ее! — не обращая внимания ни на что вокруг, безостановочно продолжал Рон.       Схватившийся за лоб от нестерпимой заполняющей голову боли Гарри со слезами на глазах не позволил другу побежать к девушке. У них просто не осталось времени, у них не было другого выбора. Он был слишком близко, они бы не успели… — Мы вернемся за ней! Рон, послушай. Мы вернемся!       В воздухе появился черный туман, означавший прибытие Темного Лорда. — Сейчас, Гарри Поттер. Сейчас! — встревоженно завопил Добби, хватая того за руку. — Мы должны трансгрессировать прямо сейчас.       В воздухе сверкнул серебристый отблеск клинка. Раздался негромкий хлопок. В тот же момент Гарри, Рон и Крюкохват с мечом исчезли, оставив Гермиону лежать без сознания под разбитой люстрой посреди огромной гостиной, куда только что трансгрессировал разъяренный Волдеморт.

***

— Вы упустили мальчишку! — его и без того красные глаза, казалось, налились свежей кровью. В них бушевал огонь разрастающегося гнева, переплетающийся с мертвецким холодом трупов поверженных врагов. Один его взгляд вызывал леденящий душу страх и необходимость волноваться за собственную жизнь. Это понимали все, кто находился подле него сегодня, но ни одному из них не понадобилось взглянуть хозяину в глаза, чтобы осознать это.       О вспышках ярости Темного Лорда ходили легенды, и сегодня он награждал провинившихся самыми сильными Круцио, на которые был только способен.       Он начал свое наказание с Сивого, который и так еле стоял на ногах после тройного Остолбеней. — Да как вы могли упустить его?! КРУЦИО!       Старый оборотень, упав, яростно зарычал, но уже через какие-то несколько секунд по залу стали раздаваться звуки, отдалённо напоминавшие скуление забитой в угол собаки. Волдеморт перестал проклинать его, только когда исходящие от Фенрира звуки полностью прекратились. — Бесполезная шайка болванов!.. КРУЦИО! — вновь вскричал Темный Лорд.       На этот раз удар принял Люциус, стоящий перед своим Лордом на коленях, пристыженно склонив голову. Привыкший к подобным наказаниям мужчина издал лишь один пронзительный вопль. Тишина быстро наскучила Лорду, поэтому Круцио Люциуса заняло куда меньше времени, чем было уделено Сивому. — Ни на что не способных… — следующее проклятье, предназначавшееся для Нарциссы, не успело слететь с его губ, ведь он был перебит, что стало крайней неожиданностью для всех, ожидающих предстоящей участи. — Повелитель! — взмолилась Беллатриса, отвлекая на себя его внимание. — Мы так виноваты перед вами — не смогли схватить мальчишку. Но есть и хорошая новость: у нас для вас есть кое-кто другой, — она перевела взгляд на разрушенную люстру, под которой всё еще покоилась обездвиженная девушка, — его грязнокровная подружка. Она может оказаться полезной, мой Лорд. — Грязнокровка Поттера тут? — Волдеморт неожиданно для всех омерзительно рассмеялся. — Он ведь вернется за ней, я знаю.       Беллатриса рассмеялось под стать ему. Их ненормальный пронзительный смех заполнил всё помещение, заставляя побежать мурашки даже у портретов, висевших на стенах гостиной. — Драко, — обратился он к дрожащему и все ещё стоящему на четвереньках блондину. Тот взволнованно поднял голову и с нескрываемым страхом посмотрел на Темного Лорда, ожидая продолжения. — Достань эту девку из-под завалов. Она мне еще понадобится.       Волдеморт занял кресло, из которого хорошо просматривалась вся комната и стал наблюдать.       Драко, подхватив валявшуюся на полу палочку матери, начал левитировать отдельные куски люстры, пока, наконец, полностью не освободил тело девушки от тяжелого груза. — Она мертва? — со злостью прошипел Волдеморт, с презрением смотря на совершенно безжизненное тело. — Драко, проверь! — нетерпеливо воскликнула Беллатриса. В ее голосе можно было заметить тень настоящего звериного страха, скрывающегося за показным раздражением.       Драко присел на корточки и с нескрываемым отвращением взял руку девушки. Нащупав пульс, он к всеобщему облегчению обрадовал своего повелителя: — Грязнокровка жива!       Беллатриса радостно заулыбалась. Волдеморт надменно улыбнулся в ответ, демонстрируя свои гнилые остроконечные зубы, а после холодным повелительным тоном вновь обратился к младшему Малфою. — Тогда приведи эту мерзкую дрянь в чувства. Я приду за ней позже. И следи за мерзавкой, ты понял меня? — тот, склонив голову, смиренно кивнул. — Надеюсь, ты окажешь мне лучшую службу, чем твой отец, Драко. — Да, повелитель, — не смея поднять глаза, ответил парень, но Волдеморт, не дожидаясь его ответа, трансгрессировал в неизвестном никому направлении.

***

      Гермиона слегка приоткрыла веки, и солнечный свет больно ударил в глаза. Она поёжилась от пронзившей ее голову боли, сконцентрировавшейся где-то в районе виска.       Как же больно… Стоп. Неужели она всё ещё жива? Определенно жива. Такую боль под силу испытывать только живым. Где же она? Сколько пробыла без сознания? Неужели им каким-то чудом удалось сбежать?       Она с усердием открыла глаза, пытаясь стерпеть нарастающую мигрень. Перед глазами все плыло, всюду мелькали еле различимые образы. Гермиона смогла разобрать лишь очертания нескольких объектов: большая комната, тёплый рассеянный свет, падающий из окна, зажжённый огонь в камине.       Ее руки. Она смотрела на них сквозь пелену, стоявшую в ее глазах. Они были полностью перебинтованы, впрочем как и остальное тело.       Она жива. Ее кто-то лечил. Но кто? — Рон! Гарри! — попыталась позвать она, но столкнулась с полным отсутствием собственного голоса. Лишь легкое шипение сорвалось с девичьих губ, но этого было достаточно, чтобы кто-то её услышал. — Очнулась! — радостно, но с явным презрением раздался мужской голос, вызывая новую волну боли в черепной коробке Гермионы. Сердце девушки на мгновение остановилось, мозг пытался судорожно осознать, кто является владельцем этого самого голоса.       Такой знакомый... Но чей? Это ее спаситель? Может быть он сейчас позовёт сюда Гарри и Рона?       Ехидная усмешка и резкий звук захлопывающейся двери заставили Гермиону перестать надеяться на лучшее и до конца осознать: здесь она не в безопасности.       Девушка пыталась приложить все оставшиеся в ней силы, чтобы встать с кровати, но перебинтованные ноги отказывались ее слушаться.       Надо бежать. Пока он не вернулся. Срочно.       Гермиона приподняла верхнюю часть тела, уперевшись на ладони. Тело выло так сильно, что слёзы предательски побежали из глаз.       Сейчас совсем не время. Соберись. Ты же хочешь жить?       Оттолкнувшись от края кровати, Гермиона попыталась свесить ноги, но вместо этого не удержавшись с громким шлепком упала на пол.       Дверь моментально отворилась. — Грязнокровка! — Гермиона моментально узнала этот голос по столь знакомой интонации. По слову, которым этот голос обзывал ее годами. С ней говорил ее ненавистный школьный враг — Драко Малфой. — Чего вздумала, тупая ты мразь?! Тёмный Лорд скоро явится. Он желает лично с тобой побеседовать.       Нет-нет-нет! Это значит, что она всё ещё в поместье Малфоев. Что же случилось? Где Рон и Гарри? Они же смогли спастись? Если бы Волдеморт убил бы Гарри, то в ее жизни не было бы никакого смысла. Он хочет поговорить с ней, а значит Гарри в порядке. Но в порядке ли Рон?       Драко отлеветировал лежащую на полу девушку обратно на кровать, а сам сел в кресло рядом с камином и наполнил до краев бокал дорогой янтарной жидкостью.       Двадцать минут в комнате были слышны лишь треск горящих поленьев и периодически звуки наполняющегося бокала. — Знаешь, что самое забавное во всём этом, грязнокровка?! — спросил Драко и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Мы до последнего думали, что ты умрешь, но… ты жива. Ты как чертов таракан, можешь выжить где угодно, да, Грейнджер? — хмыкнув, он залпом осушил очередной бокал огневиски. — Нам с матерью пришлось потратить немало часов, чтобы остановить твою кровь. Твою грязную кровь, — сказал он излишне акцентируя внимание. — Ты залила нам ею весь пол в гостиной.       Гермиона наклонила голову набок и вновь попыталась открыть глаза. После удара о пол ей стало гораздо хуже. — Сука тупая, у тебя опять кровь, — Драко вытащил из кармана палочку и стал шептать заклинания, после чего принялся смазывать вновь открывшиеся раны какой-то мазью и накладывать чистые повязки. — Ещё одно такое шоу, грязнокровка, и привяжу тебя к кровати, — он заглянул в приоткрытые глаза Гермионы. Его лицо отражало лишь презрение и ненависть, её в свою очередь не выражало никаких эмоций. Пустое и отстраненное, будто бы всё ещё не понимающее ничего происходящего. И только ее губы безмолвно вырисовывали всего два имени: — Рон… Гарри…       Поняв, что Гермиона пытается до него донести, Малфой с омерзением сморщил губы. — Тупые храбрые гриффиндорцы, — глумливо выплюнул он ей в лицо, — твои поганые друзья кинули тебя, оставив на растерзание Темному Лорду. Но ты не волнуйся, в последнее время у него хорошее настроение. Может, он будет добр к тебе, и твоя смерть будет быстрой и безболезненной. Хотя, впрочем, я не думаю, что он убьёт тебя сегодня. Предполагаю, что ты станешь приманкой в его руках. Крючком, на который мы поймаем твоего обожаемого дружка Поттера, — с нескрываемым злорадством объяснил он.       Гермиона не смогла сдержать подступивших к глазам слез.       Они не должны возвращаться за ней. Не должны. Это ловушка. Она лишь приманка в руках пожирателей смерти. Для этого ей и сохранили жизнь…       Ехидно улыбнувшись, Драко вернулся на своё кресло и взял в руки бокал. — Знаешь, Грейнджер, я всю школу тебя ненавидел. Да, думаю, ты и сама прекрасно это понимала. Я всегда считал, что это большая ошибка позволять таким, как ты учиться вместе с остальными, нормальными. Грязнокровки, мечтающие, чтобы к ним относились на равных с настоящими волшебниками, — он хмыкнул. — Ладно ещё другие, они понимали, что хуже других, но ты… Непрошибаемая несносная выскочка, всюду сующая свой нос, вовсю отказывающаяся уяснить своё поганое грязнокровное место. Говорил же тебе не высовывать свою лохматую голову, Грейнджер, но нет. Тебе надо быть всегда на виду. Тупоголовые гриффиндорцы вообразили себя героями…       Дверь неожиданно распахнулась и холодный надменный голос Люциуса громко оповестил: — Он прибыл.       Мужчина влетел в комнату и за несколько широких торопливых шагов приблизился к Гермионе. — Откройте рот, мисс Грейнджер, — Гермиона через боль распахнула глаза, с испугом глядя на флакон в руках старшего Малфоя, — иначе мне придётся сделать это насильно.       У неё не оставалось выбора, пришлось повиноваться. Слегка приоткрыв губы, она сделала небольшой глоток. Слишком знакомый вкус. Сладковатый раствор обволок ее горло и, опускаясь ниже по пищеводу, заставил волны тепла распространяться по ее телу, помогая девушке почувствовать себя гораздо лучше.       Это было обычное укрепляющее зелье. Но зачем? В голове Гермионы пронеслось осознание. Они готовят ее к встрече с Волдемортом. Чтобы она смогла пережить ее. — Поторопись, он ожидает, — обратился Люциус к сыну и, выйдя из комнаты, аппарировал.       Глубоко вздохнув, Драко вытащил палочку и, взмахнув ею, произнёс заклинание. — Вингардиум Левиоса.       Гермиона оторвалась от кровати и зависла в воздухе. Он повёл палочкой, и девушка проследовала вслед за ним к распахнутой двери.       Глаза Гермионы наполнились ужасом. Укрепляющее зелье помогло ей окрепнуть не только физически, но и духовно. В голову неожиданно полезли мысли, для которых раньше просто не было сил. Волдеморт ждёт ее сейчас, чтобы что? Чтобы просто поговорить? Нет-нет… Это может значить лишь одно. То, чего Гермиона боялась даже больше смерти. Если он залезет к ней в голову, то узнает всё, чем они занимались с Гарри и Роном всё это время. Она не владеет окклюменцией. Он увидит абсолютно всё, что захочет. Она не сможет ему противостоять. Он узнает, всё, что она скрывает, он выведает все ее тайны. И Гермиона решила предпринять отчаянную попытку, единственный вариант, который успел придти ей в голову. — Малфой, — еле слышно позвала она. Ее голос был ещё слаб, но уже не был похож на невнятное шипение, — Малфой, прошу… Сотри мне память, — умоляющая просьба сорвалась с ее губ, будто бы не предназначалась для ее врага. Столь неожиданный порыв выставил на поверхность всю глубину отчаяния, что со скрежетом разрывало сердце в ее груди.       Малфой оторопел от услышанных слов. Какое-то время он неподвижно стоял, пока Гермиона с надеждой рассматривала его белобрысый затылок. — Прости, Грейнджер, но я не могу. Он узнает, — так и не повернувшись, ответил тот. В его голосе не было ни капли насмешки, лишь недоумение, граничившее с крайней степенью столь непривычно звучавшей из его уст жалости.       Развернувшись вполоборота, он крепко схватил ее за руку. Его взгляд встретился с ее буквально на долю секунды, прежде чем они аппарировали.       К резкому перемещению ее ослабленное тело было совершенно не готово, поэтому когда Малфой опустил ее на ковёр, Гермиона сразу не смогла понять, куда ее принесли. — Пусть она встанет, — ядовито прошипел властный голос.       Драко поднял палочку, заставив Гермиону подняться в воздух, а после опуститься перед Темным Лордом на колени.       От таких переворотов, пустой желудок девушки предательски сжался, тошнота подступила к горлу. Сильное головокружение и расфокусированный взгляд — всё это не оставило ей шансов сопротивляться рвотному позыву, когда Волдеморт начал свою речь. — Так-так-так… Кто это у нас здесь? Неужели Поттеровская подружка? — иронично спросил Волдеморт, вызывая в зале ехидные смешки. — Я тебя спрашиваю, мерзкая тварь! — вместо того чтобы ответить, Гермиону стошнило прямо ему под ноги, заставляя всех жителей Малфой Мэнора придти в ужас и отвращение. — Поганая грязнокровка! Жуткое отребье! Омерзительное существо! КРУЦИО! — со злостью вскрикнул Волдеморт, вынуждая обмякшее тело девушки содрогнуться. — Повелитель, — Люциус сделал шаг вперёд, учтиво склонив голову, — прошу, позвольте вам напомнить. Вы хотели, чтобы грязнокровка оставалась жива. Вы сказали, что Поттер придёт за ней.       Волдеморт опустил свою палочку, прерывая наказание. Гермиона рухнула на колени, от бессилия сомкнув веки. — Ты прав, Люциус. Да, у меня и вправду были на неё иные планы, — его злобный смех вновь разнесся по гостиной, несколько запоздало поддерживаемый остальными пожирателями смерти, — Малфой, убери это всё.       Люциус сделал несколько шагов вперёд, но Тёмный Лорд остановил его. — Не ты, — Волдеморт перевёл взгляд левее, останавливаясь на молодом парне. — Драко, я обращался к тебе.       Младший Малфой покорно подошёл к Гермионе и заклинанием убрал с ковра остатки рвоты. — Прекрасно, а теперь мы с мисс грязнокровкой немного поговорим. Посмотри на меня. Я хочу видеть твои глаза!       Гермиона из последних сил зажмурилась. Уж лучше пусть он убьёт ее, чем прочтёт мысли. — СМОТРИ НА МЕНЯ! — заорал Волдеморт, вновь поднимая палочку, но именно в этот момент кто-то сзади схватил ее за волосы, заставляя поднять голову. — Открой глаза, сука тупая. Тебе жить надоело? Империо, — еле слышно прошептал Малфой ей на ухо, а потом куда громче добавил: — Выполняй, что тебе приказал мой Лорд, грязнокровка!       Всего на мгновение она приоткрыла глаза, и даже этого оказалось достаточно, чтобы впустить его в свое сознание, разрешить ему проникнуть в свой разум. Дикая боль пронзила голову. Она сопротивлялась, как только была способна сопротивляться. Препятствовала его вторжению, собрав все оставшиеся в ней частички надежды. Но этого было мало. Несказанно мало. Ее попытки уберечь важную информацию были настолько жалкими, что лишь служили надежным ориентиром для Темного Лорда в пучине ее мыслей и воспоминаний. Яркие образы пролетали перед глазами, не оставляя ни единого шанса быть утаенными. Слёзы хлынули из глаз от осознания собственной беспомощности. Теперь он знает. Он всё знает. — НЕ-Е-ЕТ! — заорал Волдеморт, освободив разум Гермионы. Та обессилено рухнула на пол, потеряв сознание. — Что случилось, мой Лорд? — взволновано спросила Беллатриса, боясь услышать истинную причину гнева своего господина.       Красная вспышка пронзила комнату, заставив женщину взвизгнув отлететь и с громким стуком удариться о противоположную стену. — МОЛЧАТЬ! — заорал Волдеморт. — Он знает! Мальчишка знает! — и, взмахнув подолом мантии, трансгрессировал.