Моя пленница

      Когда Гермиона открыла глаза, она лежала всё в той же комнате на небольшой твёрдой кровати, придвинутой вплотную к стене. Драко как и прежде сидел в кресле (повернутом боком к девушке), уставившись на камин, и не обращал на неё совершенно никакого внимания.       Первые пятнадцать минут после пробуждения Гермиона провела, разглядывая узоры, украшающие кромку потолка вдоль стены. Ее стены.       Она по-прежнему здесь — в Малфой Мэноре. Она всё ещё жива. Бинтов на теле стало заметно меньше, голова всё ещё болела, но уже терпимо. Сколько она пробыла в отключке? Что произошло, когда потеряла сознание? Всего один человек, находящийся в этой комнате, мог дать ей ответы. — Малфой, — позвала она парня. Тот вздрогнул, но не обернулся. — Лучше бы ты не просыпалась, Грейнджер, — на выдохе произнёс он, со звоном поставив на журнальный столик стеклянный бокал. — Что случилось? — попыталась хоть что-то выведать Гермиона. — Это ты мне скажи, что случилось?! — неожиданно для неё взревел он, поднимаясь со своего кресла и поворачиваясь к ней. — Что было в твоей чертовой грязнокровной голове, что так раздосадовало Темного Лорда? Какого черта ты просила стереть тебе память? — он вплотную приблизился к ней, яростно выкрикивая свои вопросы, больше смахивающие на претензии. Будто он ждал ее пробуждения, чтобы высказать ей всё это.       Гермиона смотрела на него округлившимися глазами, не в силах вымолвить хоть слово. — Ты не в праве теперь молчать! Ты не знаешь, что нам пришлось пережить! — зло выплюнул он ей в лицо, склонившись над кроватью. Гермиона невольно задумалась, что никогда не видела его лицо в такой близости. — Надо было дать ему убить меня, — без запинки сказала она, глядя прямо парню в глаза.       Она не боялась его, не боялась Темного Лорда, она не боялась даже самой смерти. Слова девушки подействовали на Драко отрезвляюще. Ярость моментально сменилось на крайнюю степень недоумения, и он немного отстранился, позволив Гермионе вновь начать дышать полной грудью.       Некоторое время Малфой сверлил Гермиону взглядом, ожидая ответа. После чего оторвался от ее кровати и подошёл к столу. Открыв верхнюю полку ящика, он достал флакон с прозрачной жидкостью. — Мне все равно нужны ответы, Грейнджер. И я должен быть уверен, что ты говоришь правду.       Поняв, что он хочет сделать, Гермиона глубоко вздохнула, прикрывая веки. — Не нужны, — обреченно сказала она, будто бы власть сейчас находилась в ее руках, и чуть позже добавила поясняя: — Он убьёт тебя, если узнает. — А какое тебе до этого дело? — его глаза блестели от злости, а голос дрожал от ненависти. — То, что я до сих пор жив — это одна большая случайность. Смотрю, ты смирилась со смертью. Думаешь, ты одна такая? — она никак не отреагировала на его слова, лишь продолжала смотреть на него своим отрешённым, лишенным надежды взглядом.       Драко подошёл ближе и влил ей в рот прозрачную жидкость. Подставив к кровати стул, он сел, широко расставив ноги, и наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени. — И что ты хочешь услышать от меня? — безразличным тоном спросила Гермиона, понимая, что Драко не намерен отступать. — Всё, Грейнджер, абсолютно всё…       И он стал задавать вопросы, а она покладисто отвечать, будучи не в силах сопротивляться действию сыворотки правды. Услышав больше, чем он мог когда-то предполагать, Драко решил подытожить сложившийся разговор, чтобы убедиться в правильности сделанных им выводов. — То есть он не бессмертен. — Гермиона утвердительно кивнула. — Вы думаете, что осталось три крестража, один из которых змея. А что насчёт остальных двух? — не приняв в ответ молчание, Драко торопливо добавил: — Ну же, Грейнджер, не поверю, что в твоей до боли начитанной головке не найдётся даже предположения. — Я думаю, что ещё один находится в банке Гринготтс. В хранилище Беллатрисы, — от услышанного парень изумлённо приподнял брови. — А третий? — Я не знаю, — досадливо призналась Гермиона. — Гарри думал, что хоть один крестраж должен храниться в Хогвартсе. Но это не больше, чем просто догадки.       Некоторое время потребовалось Драко, чтобы обдумать ее слова. Он выглядел растерянным от свалившейся на него информации, но при этом крайне заинтересованным. — Хорошо, Грейнджер, тогда последний вопрос, пока действие зелья всё ещё не исчерпало себя, — если до этого он вёл себя до одури серьезно, то сейчас на его лице воцарилась игривая ухмылочка. — Я же нравился тебе в школе? — Малфой! — оскорблено вскрикнула она, не понимая, почему вообще он спрашивает ее о таком. — И ты находила меня привлекательным? — Я? — в голове Гермионы был всего лишь один ответ: «конечно нет, Малфой, ты что, спятил?» — но почему-то язык не поворачивался произнести эти слова вслух. Вместо этого ее губы распахнулись, а голос слегка дрогнул: — Да, — ей потребовалось время, чтобы понять, что две буквы, что так зарезали слух, были сказаны ею самой.       Этого не может быть! Она только что призналась Драко, черт его подери, Малфою, что он нравился ей в школе! Она стала судорожно соображать, как такое вообще возможно. Сыворотку правды не обманешь. Значит, он и вправду ей когда-то нравился, но когда? Возможно, он мог ей нравиться на первом курсе и совсем непродолжительное время, но, Мерлин, ей тогда было всего одиннадцать лет! — Ни на секунду в этом не сомневался, — самодовольно ухмыльнулся Драко, вставая со стула. — Ты была мне полезна, поэтому я раздобуду тебе еды.       Желудок Гермионы звучно заурчал, как только она услышала о еде. Она не знала, сколько дней находилась в отключке, но по ощущениям не ела уже целую вечность. До этого момента она и не думала, что настолько проголодалась. Ещё сильнее ее мучала жажда. — Почему я все ещё здесь? Почему не в подвале? — донеслись до Драко слова девушки, когда он уже приблизился к дверям. — Слишком ценный пленник, — усмехнувшись, он вышел из помещения, захлопнув за собой дверь.       Оставшись в одиночестве, Гермиона решила вновь предпринять попытку подняться. Она чувствовала себя гораздо лучше, но всё ещё была довольно слаба. Перевернувшись на левый бок, девушка свесила ноги вниз и подтянула туловище. Хотя это вышло у неё достаточно ловко, самостоятельно встать она ещё не была готова.       Теперь, сидя на краю кровати, она, наконец, могла рассмотреть всю комнату. Мебель из натурального дерева; огромная двухспальная кровать с шелковыми простынями цвета горячего шоколада; зимние пейзажи в позолоченных рамках, занимающие большую часть стен; дубовый письменный стол и полностью забитый разнообразной литературой двухдверный книжный шкаф. Эта комната была совершенно не похожа на темницу. Почему же ее держат здесь? Почему ее охраняет Малфой? Почему он пошёл за едой сам, а не позвал эльфа-домовика? Вопросов становилось всё больше, а ответов пока не прибавлялось.       Драко вернулся с подносом полным еды. Поставив его на край кровати, он неторопливо уселся в своё любимое бархатное кресло, стоящее возле камина, и развернул газету. — Это всё, что осталось после обеда. Можешь не стесняться.       Гермиона смотрела на невероятное разнообразие блюд, стоящих перед ней. В любой другой ситуации она бы задумалась, чем вызвана такая щедрость ее врага, но не сейчас. Прямо сейчас она была слишком голодна, чтобы думать о чем-то ещё, кроме как об этих шикарных свиных отбивных с изысканным брусничным соусом; об отварном картофеле, посыпанном свежей зеленью, с поджаристыми куриными ножками и манящих французских круассанах с самыми разнообразными начинками. Не в силах больше терпеть, Гермиона накинулась на еду, позабыв о всех правилах этикета. Блюда казались невероятно вкусными, а ее аппетит, как и желудок, безграничными. Схватив руками куриные ножки за косточки, она жадно откусывала ртом куриное мясо, запивая его водой прямо из кувшина. — О Мерлин, Грейнджер. Я не просто так принёс тебе нож и вилку. Ты сейчас похожа на горного троля. У Уизли манерам училась?       Выронив из рук куриную ножку, Гермиона взволновано уставилась на Драко.       Рон… Гарри… — С ними… С ними всё в порядке? — Мне откуда знать? — он раздраженно фыркнул. — В газетах ничего не писали. Видать где-то засели после того, как сбежали отсюда… хочу напомнить, бросив тебя, — Драко и Гермиона вновь встретились глазами. Малфой внимательно следил за реакцией девушки, будто бы наблюдал за подопытным кроликом. — Они не могли меня спасти… Ты же знаешь. Они должны были бежать. Только мы знали о крестражах, — вымолвила Гермиона на одном дыхании, но выглядела при этом так, будто пыталась убедить в сказанном саму себя. Конечно, она понимала, что ребята поступили единственно правильным способом, бежав оттуда до появления Волдеморта, но всё же у неё на душе скребли кошки.       Драко в это время приоткрыл нижнюю полку тумбочки и достал оттуда очередную бутылку огневиски. — И всё же твои храбрые гриффиндорские друзья бросили тебя. Думаешь, они справятся с вашей миссией без тебя? — он играл с ней, как кот с мышкой, наслаждаясь ее растерянностью. — Я уверена в этом, — ответила Гермиона совершенно неуверенным голосом. Она и раньше была не уверена, что они смогли бы справиться со всем этим втроём, а теперь, когда Волдеморт знал обо всем, задача, стоящая перед Гарри и Роном, казалась ей совершенно невыполнимой. — А я вот нет, Грейнджер, — опустившись в кресло, он наполнил бокал жидкостью. — Можно мне тоже?       Драко выглядел крайне удивлённым ее просьбой, но взмахнув палочкой, притянул к себе второй бокал. — Не знал, что ты пьёшь, — честно признался он, наполняя его.       Он сделал глоток огневиски и пронзительно посмотрел на Гермиону, ожидая от неё того же. Когда губы девушки коснулись краев бокала, Драко продолжил: — Выходит, ты считаешь меня привлекательным.       От услышанного гриффиндорка поперхнулась и закашляла, вызвав у парня приступ смеха. — Всё не так, Малфой! — возразила она. — Но-но, — Драко достал из кармана штанов пустой пузырёк и постучал по нему пальцем, — сыворотку правды не обманешь. — Я всё объясню, если ты дашь мне договорить! — зло вскрикнула девушка. — Может, я и находила тебя привлекательным, когда мне было лет одиннадцать, но поверь, сейчас это не так! — она не знала, но Драко видел, как покраснели ее щеки. И вообще, после долгожданной трапезы, вид у неё стал куда более здоровый, кожа перестала быть неестественно бледно-фарфоровой, губы заметно порозовели, а глаза начали поблескивать под действием выпитого алкоголя. Жизнь возвращалась к Гермионе, наполняя ее силами и энергией. — Можешь не оправдываться. Половина школы мечтала обо мне, — самодовольно улыбнувшись, он отсалютовал ей бокалом.       Поняв, что спорить с его самовлюбленным эго бессмысленно, девушка резко перевела тему. — Как долго я пробыла без сознания? — Пять дней до встречи с Темным Лордом и четыре после. Суммарно девять. Девять долгих дней я в этой чертовой клетке, — звучно выдохнув, он провёл рукой по голове, взъерошивая себе волосы. — Я уже должен был вернуться в Хогвартс, но миссия Темного Лорда, конечно же, важнее. Так что благодаря тебе, Грейнджер, я продолжаю гнить в этом месте. Топить свою жизнь в этом прекрасном коллекционном огневиски, — Драко залпом осушил свой бокал, после чего в очередной раз наполнил его и подлил ещё горячительного в бокал Гермионы. — Спасибо, любимая грязнокровная однокурсница, что так вовремя появилась на пороге моего дома и решила так надолго задержаться, — иронично продолжал он. — Без тебя моя жизнь имела хоть какой-то смысл. — Ну уж прости, Малфой, что испортила тебе жизнь, — саркастично фыркнула она в ответ. — Твоя семейка, к удивлению, оказалась настолько гостеприимной, что даже не кинула меня в темницу.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками отпиваемой жидкости и треском поленьев в камине. Каждый из них думал о своём, но они и не догадывались, насколько близки были их мысли. Они оба стали заложниками этой комнаты. Только Гермиона в качестве пленницы, а Драко в качестве надзирателя. — Малфой, я хочу в туалет, — смущенно сказала девушка, допив огневиски.       Он молча указал рукой на дверь, находящуюся в противоположном конце комнаты от кровати Гермионы.       Поняв, что на этом его помощь закончилась, гриффиндорка уперлась руками в жесткий матрац кровати и аккуратно спустила на пол ноги. Из-за сильной боли в колене, ей пришлось перенести весь вес тела на левую ногу. Попытавшись сделать шаг, она не удержала равновесие и упала обратно на кровать. Вторая и третья попытки встать успехом также не увенчались. — Ладно, Грейнджер, я понял, — закатив глаза, Драко неохотно приблизился к ней.       Перекинув ее правую руку себе за шею, он подхватил девушку за талию. Гермиона вопросительно посмотрела на него, не понимая, как он мог так спокойно прикасаться к ней. — Что? — спросил Драко, встретив недоуменный взгляд. — Даже не сморщишься? — Ха! Возможно ты не поняла, но за последние девять дней наши отношения стали куда более близкими, — язвительно улыбнувшись, он повёл ее в сторону ванной комнаты.       Гермиона не стала спрашивать, что он имеет в виду, и так зная, что все эти дни он ухаживал за ней и вместе с Нарциссой лечил ее.       Пока они проходили мимо двуспальной кровати, Гермиона обратила внимание на фотокарточки стоящие на тумбочках. На всех них был запечатлён улыбающийся белобрысый мальчишка с семьей и друзьями. Значит, это была его комната. Она живёт в его комнате… вместе с ним. Звучит так, будто бы она центральный персонаж в самом не смешном анекдоте на свете. — Дальше сама справишься? — спросил слизеринец, подводя Гермиону к умывальнику. — Да, спасибо, — отрезала она, желая, чтобы Малфой поскорее вышел. — Позови меня, как закончишь.       Оставшись одна, Гермиона привела себя в порядок. Перемещаться по комнате было отнюдь нелегким занятием, но благо расстояния там были не такие большие, и она могла их преодолевать, прыгая на одной ноге с опорой на стены.       Умывшись холодной водой, девушка посмотрела на себя в зеркало. Всё ее лицо было усыпано мелкими затянувшимися ранами, грязные волосы были собраны в высокий пучок. Незабинтованные участки рук и ног были располосованными тонкими бледными шрамами. Она совсем исхудала, так что ее одежда висела на ней… Стоп! Это была не ее одежда. На ней были короткие белые шорты и широкая хлопковая футболка. Может, ее голова и пострадала, но она совершенно точно была одета совсем не так в тот день, когда их с ребятами схватили егеря. — Грейнджер, ты скоро там? — донеслись недовольные возгласы Драко, всё ещё стоявшего за дверью. — Да, я закончила, — услышав ответ, парень моментально зашёл внутрь. — Чья на мне одежда? — спросила Гермиона, не в силах подавить свое любопытство. — Моя, — ответил он, подходя ближе. — Я носил эти шорты еще перед Хогвартсом, а футболку в последний раз надевал лет в тринадцать. Мама откопала в одном из старых комодов, — Драко опять обхватил ее за талию, заставив Гермиону вновь задержать дыхание от столь непривычных неловких прикосновений. — А моя одежда? — поинтересовалась девушка, надеясь услышать хоть что-то о своей бисерной сумочке. — То, что от неё осталось? Выбросили конечно. Одни дырки и пятна крови. Но если моя одежда тебя не устраивает, можешь ходить голой, — Драко вопросительно изогнул брови, ожидая ответной реакции. — Устраивает, — засмущавшись, ответила она, намеренно игнорируя его колкость. — Мне бы ещё хотелось принять душ, но… — Нет, — отрезал парень. — Пока твои раны полностью не заживут, можешь об этом и не мечтать.       Доведя ее до кровати, Драко остановился. — Ты правда веришь, что его можно уничтожить? — Гермиона услышала в его голосе печаль, тесно переплетающуюся с надеждой. — Тебе потребовалось провести девять дней со мной в одной комнате, чтобы пересмотреть свои чистокровные взгляды? — Малфоя тут же передернуло от такой дерзости. — Можешь даже не сомневаться, я мысленно проклинал тебя каждую секунду, что нам пришлось провести вместе. — Уж поверь, Малфой, это взаимно.       Уложив ее на кровать, парень побрел обратно в ванную комнату. За время его отсутствия, Гермиона анализировала в голове события текущего вечера.       Почему это всё так странно? Она и Драко Малфой, заботящийся о ней и отпускающий в ее адрес неоднозначные колкости. Если бы она его не знала, то могла бы даже подумать, что он с ней флиртует. Конечно, она понимала всю степень его сарказма, но он назвал ее «любимой грязнокровной однокурсницей», интересовался, нравился ли он ей в школе, а потом предложил ходить голой в его комнате! Что это всё могло значить? Почему он стал относиться к ней намного лучше? Что изменилось за последние четыре дня? Он сказал, что застрял здесь с ней. Возможно, ему тоже сейчас нелегко, и общение с ней — это единственная возможная альтернатива одиночеству. Или всё же смена его настроения как-то связана с открывшейся для него новостью о небессмертности Волдеморта? В любом случае, чтобы Драко Малфой там не затевал, она больше не позволит ему так просто играть с ней.       Когда Драко вернулся, Гермиона поняла, что он принимал душ. Она с завистью посмотрела на его чистые, только что вымытые волосы. После чего поймала себя на мысли, что вообще не должна сейчас думать о таких мелочах. Гарри и Рон, наверное, место себе не находят, скитаются где-то в лесах, пытаясь придумать новый план. При этом переживают за неё, представляя, как она гниет в темнице поместья Малфоев, гадая, не отдали ли ее на растерзание Сивому и жива ли она вообще. Лишь бы они не решили вернуться за ней. Это единственное, о чем она должна сейчас беспокоиться. — Прости, но мне придётся привязать тебя на ночь, — Драко взмахнул палочкой, и ее щиколотки обвили толстые верёвки, приковывая ее к кровати. — Можешь не пытаться их снять, они волшебные, — добавил он, опускаясь на свою роскошную двуспальную кровать. — И ещё одно, Грейнджер. Будешь храпеть, отправишься спать в ванную! — Я не… — возмущённо начала она, но он не дал ей договорить. — Я предупредил!       Фыркнув, она развернулась лицом к стене и уже через несколько минут провалилась в глубокий сон, будто бы до этого и не спала предыдущие девять дней.