Моя пленница

      На всей территории поместья воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле уловимым шумом дождя. Никакого тебе пения птиц или шуршания гномов в траве, только мелодичный стук капель о черепичную крышу и биение в груди неспокойного сердца.       Драко стоял на балконе второго этажа, уперевшись руками в холодные металлические перила. Вечерняя прохлада обжигала влажную распаренную кожу. Он изо всех сил пытался усмирить бушевавшую в венах кровь, но как только ему приходилось сомкнуть глаза, в голове возникал всё тот же образ. Ее образ.       Лежащая на полу, полностью обнаженная. Такая красивая, такая желанная. Его.       Нет-нет. Всё это не может быть правдой. Это был всего лишь секс. Лишь животный порыв. Ведь у него уже давно никого не было. Он просто не сдержался. Не сдержался… Но мог ли?       Драко запрокинул голову и посмотрел на вечернее небо, на котором уже во всю появлялись звезды. За что ему всё это? Захотелось закричать, что было мочи, выпуская наружу распирающие изнутри эмоции. Но он не мог. Увидь его хоть кто-нибудь здесь, сразу же стали задавать вопросы. Попробуй-ка объяснить до чертиков чистокровной семейке, что у него был секс с самой грязной из всех грязнокровок.       Да ещё и какой секс. Ни с Пенси, ни с другими девушками Драко не испытывал ничего подобного. Голова будто бы отключилась, отдавая власть над телом сердцу и бушевавшим в нем чувствам. Стоп! Какие ещё могут быть чувства? К ней? К Гермионе, черт побери, Грейнджер? Лохматой заучке, которую он всю жизнь презирал? Да быть такого не может!       Или всё-таки может?       Можно ли обмануть себя и свой разум? Внушить себе искреннюю ненависть? Или всё это была фальшь? И он долгие годы принимал лютое желание унижать и портить ей жизнь, перепутав его с искренней влюбленностью? Ведь всё его нутро реагировало на прикосновения к ней совершенно однозначно, не оставляя ему ни шанса для сомнений. А значит настала пора переставать себя обманывать и дать честный ответ.       Нет. Он бы не смог сдержаться. И не сможет вновь…

***

      Вернувшись в спальню, Драко обнаружил Гермиону, лежащую в постели и неотрывно вглядывавшуюся в потолок, словно на нем было написано редкое ранее не известное ей заклинание. — Грейнджер, я принёс ужин, — в ответ лишь полное игнорирование его присутствия.       Драко небрежно опустил поднос рядом с девушкой, а сам уселся за журнальный столик. Не дожидаясь ответной реакции Гермионы, он приступил к долгожданной трапезе. Драко был слишком голоден, чтобы ожидать ещё хоть минуту. К тому же сочный говяжий стейк выглядел слишком соблазнительно и никого бы не оставил равнодушным. — Зачем ты сделал это? — неожиданно подала голос Гермиона. — Сделал что, Грейнджер? Выражайся точнее, — он уже понимал к чему она клонит, но не собирался брать всю вину на себя. — Зачем ты вломился ко мне и… И сделал всё, что было дальше, — Гермиона повернула к нему голову, и Драко заметил, что ее глаза были красными от слез. Она явно жалела о произошедшем, возможно даже сильнее, чем он. — Что-то я не заметил, чтобы ты была сильно против, когда торопилась расстегнуть ширинку моих брюк, — Драко вопросительно изогнул брови, ожидая услышать новые обвинения в свой адрес. — Я… Я не знаю, что на меня нашло… Будто это была не я… — Но это была ты. Ты соблазнила меня, а потом воспользовалась! — он отлично знал, что лучшая защита — это нападение. — Никого я не соблазняла! — от возмущения девушка подскочила. — Это ты вломился ко мне и набросился! Боже, что мы наделали, — Гермиона уткнулась лицом в раскрытые ладони, — Рон мне этого никогда не простит.       Укол ревности проткнул Драко насквозь. Всего лишь одно упоминание бывшего парня Гермионы заставило его чувство собственничества взять верх. Она его… пленница… и только его!       Драко отложил свой ужин в сторону и с вальяжностью, присущей мартовскому коту, вплотную приблизился к кровати девушки. — Давай будем честными, если бы Уизли нормально тебя трахал, ты бы не набрасывалась на других парней, — щеки Гермиона заметно покраснели, она стыдливо опустила взгляд в пол, намеренно избегая взгляда Драко. — Или хочешь сказать, что сегодняшнее тебе не понравилось?       Не став дожидаться ответа, Драко по-хозяйски приземлился на кровать рядом с девушкой. — Драко… — Гермиона наконец посмотрела на него своими большими карими глазами полными боли и сожаления, — я понимаю, что для тебя это всего лишь секс, но я так не могу… — О нет, Грейнджер, ты не права. Теперь это не просто секс, — и он прильнул к Гермионе в нежном осторожном поцелуе, будто пытаясь им подтвердить сказанные ранее слова.       Гермиона не оттолкнула его, не стала сопротивляться. Драко окончательно понял, она не может противостоять этой загадочной магии, что была между ними, точно так же, как и он сам.       Драко откинулся на подушку, повалив за собой Гермиону. Их робкие невинные поцелуи становились всё более жгучими и торопливыми. Действия стремительно перерастали к чему-то большему… — Здесь слишком мало места для нас двоих, — Драко подхватил Гермиону на руки и понёс на свою кровать.       Опустив девушку на приятно ласкающие кожу шелковые простыни, Драко ещё раз взглянул на неё.       Она была прекрасна… Ее пышные растрёпанный волосы, слегка прикрытые карие глаза, искусанные губы.       Прекрасна… Ее светлая фарфоровая кожа, так контрастирующая с постельным бельём цвета горячего шоколада. Даже эти темно-фиолетовые засосы, уходящие вниз по шее и скрывающиеся за воротом спальной рубашки. Ему захотелось вновь прикоснуться к ним губами, прокладывая дорожку из влажных томительных поцелуев всё ниже и ниже и ни за что не останавливаться…       Прекрасна… Как раньше он мог не замечать этого? Он столько лет наблюдал за ней, за тем, как она росла и взрослела, и слепо не видел этого.       Глубоко в груди поселилось неприятное чувство. Из-за собственной глупости он потерял слишком многое, хотя всё это время мог быть счастлив рядом с ней. А что сейчас? Сколько времени у них теперь осталось? Исход войны слишком близок. И каким бы он ни был, будет означать конец этого искрящегося чувства, что волшебным образом вспыхнуло между ними.       Драко никогда не верил в любовь и с детства был готов к браку по расчету. «Стерпится — слюбится», — стойкое убеждение вбивалось в головы всех чистокровных детей с младенчества.       «Любовь — это просто глупости, придуманные бедняками из низших слоев. Это всего лишь обман для наивных ведомых людишек».       «Любви, в отличие от магии, не существует. Мы, чистокровные, выше этого. Оставь эти сказки простецам».       «Мы с матерью выберем тебе подходящую кандидатуру, тебе не о чем беспокоиться. Нарцисса уже занимается подбором невест…»       «Блондинку или брюнетку? У Гринграссов есть две дочери, можешь выбрать любую».       Его будущее было предрешено. Его родители уже сделали за него выбор. После войны он должен будет жениться на младшей дочери Гринграссов, зачать с ней наследника и перенять дела отца в свои руки. И раньше его это полностью устраивало. Долгие годы он верил, что будущее, подготовленное ему семьей — лучшее, что можно только пожелать. Но сейчас, смотря на Гермиону, он не представлял, какой его жизнь может быть без неё.       Но если это чувство в груди, что он испытывает сейчас не любовь, то что же?       Что заставляет его смотреть на неё словно заворожённый? Представлять ее обворожительную улыбку по ночам, а каждое утро искать ее взгляда сквозь слегка приоткрытые веки, часами мечтать раздеть ее, а потом довести до беспамятства, не заботясь о собственном удовольствии? Никогда Драко Малфой не испытывал такого.       Если это была не любовь, то пусть он черта с два будет проклят!       Пока Драко осыпал тонкую девичью шею россыпью слегка щекочущих поцелуев, Гермиона изгибалась навстречу его губам, заставляя его продолжать эту сладкую пытку. Драко не хотел торопиться, ему нравилось наблюдать за ее вздымающейся от ускорившегося дыхания грудью, за набухающими от возбуждения сосками, за легкими стонами, вырывающимися из приоткрытых губ.       Сколько бы им ни суждено было провести времени вместе, всё это время он потратит только на неё или для неё…       Драко из последних сил сдерживался, когда, прикоснувшись губами к небольшой округлой груди Гермионы, услышал громкий несдержанный стон. Он боролся с желанием наброситься на неё, но не мог не проверить, как долго сможет сопротивляться этому волшебному нарастающему внутри словно снежный ком чувству. — Драко, прошу… — умоляюще прошептала Гермиона сквозь хриплые протяжённые стоны, перечеркивая все ранее затраченные Драко усилия.       Словно озверев от этих двух чертовых слов, так сладко стеливших с девичьих уст, Драко больше не отдавал отчёт своим действиям. Одним движением освободив Гермиону от остатков одежды, он всем весом навалился сверху и резким мощным толчком вошёл внутрь. Оглушительный рёв разлетелся по всей спальной комнате, заполняя всё пространство вокруг мистической сексуальной энергией. — Посмотри на меня, — просьба прозвучала словно приказ, но Драко не мог сопротивляться своим желанием. Сейчас ему было просто необходимо увидеть ее глаза. Она должна знать, для него это не «просто секс».

***

— Драко, я всё ещё не понимаю… — Тш-ш… — его губы вновь накрыли ее. — Нет, Драко… Я хочу понять… — продолжала допытываться Гермиона. — Хм… Не сомневался, что ты не сможешь успокоиться, пока в твоей головёшке не появятся все ответы. Ладно, заучка. Если тебе это так интересно, я почувствовал это впервые, когда ты заехала мне по носу, — Драко указал рукой на своё лицо. — О, ты был тогда настоящей задницей, — Гермиона хихикнула, слегка шлёпнув Драко ладошкой по груди. — И меня словно молнией пронзило. Мне дико захотелось схватить тебя и… — Драко властно ухватил ее за ягодицу, притягивая ближе к себе. — Долгие годы, я не мог понять, что же тогда произошло, даже думал, что ты меня околдовала. Уверен, что ты на это способна, ведьма. — Я этого не делала! — Знаю. Больше ты меня не трогала, и я не испытывал ничего подобного. Пока месяц назад ты не оказалась здесь. Прикасаться к твоему обнаженному телу было настоящим мучением… и самым что ни на есть наркотиком.       Драко игриво провёл пальцем по голой спине девушки, вызывая у той мурашки. — Несколько раз я был на грани. Готов был сорваться в любую минуту. Думал, что достаточно трахнуть тебя и всё это пройдёт, но как мы уже оба знаем, это не сработало. — Не сработало… — повторила она шёпотом. — И что будем теперь делать? — Гермиона свела брови в кучку и непроизвольно закусила губу. — Наслаждаться, Грейнджер, наслаждаться…

***

      Изо дня в день Драко просыпался с ласковой улыбкой на губах, наслаждаясь видом дремлющей на его плече Гермионы. Он уже очень давно не чувствовал себя таким счастливым и свободным.       Во многом это было связано с тем, что с появлением Гермионы в их доме, наконец закончился один из самых тяжёлых периодов в его жизни. Период, когда Малфой Мэнор был пристанищем пожирателей смерти, приютив под своей крышей Темного Лорда и всех его верных последователей.       Люциус ведь не просто так разрешил Гермионе покидать комнату. Драко никогда не переставал восхищаться свои отцом и его навыками коммуникации.       Как оказалось, Люциус смог убедить Темного Лорда, что Поттер куда более вероятно явится за своей подружкой, если Мэнор перестанет быть полон стражей и пожирателей. И убедил Темного Лорда сменить место жительства на поместье Лестрейндж. Беллатриса была счастлива принимать своего любимого хозяина и благодарна мужу сестры за такую возможность.       И всё же главная причина хорошего настроения Драко, конечно, была в Гермионе. Из-за неё хотелось просыпаться каждый день и совершенно не хотелось думать о будущем, лишь наслаждаться каждым проведённым вместе мгновением. Они оба смирились с загадочной связью, что не давала им покоя, и стали относиться к ней как к чему-то нормальному и само собой разумеющемуся. Проще было принять её, чем сопротивляться. Хоть ее природа так и оставалась для них загадкой, каждый из них сделал для себя собственные выводы.       Если Драко был уверен в том, что судьба насмехалась над ним, и Гермиона Грейнджер — его истинная любовь, то Гермиона частенько задумывалась над тем, что сходит с ума, и у неё развился Стокгольмский синдром. Но чтобы они не думали, им было хорошо вместе, и это главное.       Они вместе просыпались и засыпали. Ежедневно ходили гулять и посещали семейный библиотечный фонд. Изредка Гермиона делилась своими опасениями насчёт правоты предположений Люциуса и уговаривала Драко передать Гарри все найденные ими сведения. Но даже если Драко был готов пойти на столь необдуманный риск, найти настоящее местоположение ребят казалось невыполнимой задачей.       Время летело быстро. Драко с Гермионой все сильнее сближались. Проявление чувств друг к другу стало настолько привычным, что даже во время их многочасовых уличных прогулок они стали держаться за руки, позабыв о какой-либо осторожности. Они дурачились и хохотали, целовались и вели себя как обычная вовлеченная в романтические отношения пара.       Но уже утром первого мая их размеренная, наполненная любовью жизнь, резко перестала быть столь спокойной и беззаботной…