Мой маленький господин

«Отличная память». Память, благодаря которой ты помнишь даже самые ранние свои годы. Для многих это звучало как дар, но для Росинанта Донкихота — человека, желавшего не иметь ничего общего с этой фамилией, — всё было далеко не так. Для него эта память являлась самым настоящим проклятьем и спасением одновременно, ведь, чтобы с ним было, забудь он тот ужас, который увидел? Росинант никогда не сможет ни понять, ни простить смерти всех тех людей — конечно, они поступили не самым лучшим образом, но имело ли смысл жестоко убивать их? Ведь там были и старики, и женщины, и точно такие же дети, как он сам. Но Юта убил всех. А Дофламинго убил отца, даже не задумываясь, как бы Роси не умолял, как бы не просил... Бах — и отца больше не было в этом мире, лишь его мёртвое тело, глухо рухнувшее на землю. Для шестилетнего Росинанта это стало тяжёлым ударом, и несмотря на то, что сейчас ему уже двенадцать, он не мог забыть и простить эти события. Хуже было только то, что он... Он ведь любил их. Дофламинго и Юту. Старшего брата и человека, который спас их. Честно говоря, ему нравился Юта с самого его появления. Красивый и добрый, пускай и неособо улыбчивый... за маской ангела оказался самый настоящий дьявол. По крайней мере теперь было понятно, отчего он всегда был ближе именно к Дофламинго, а не к нему. И это... было до ужаса обидно. Глупое сердце сжималось, а в горле вставал ком — Юта являлся монстром и предателем, грязным убийцей, но... Ох, Росинант ненавидел себя за эти совершенно ненужные чувства и надеялся, что стоит ему повзрослеть как это недоразумение испарится, словно его и не было. Ровно как и привязанность к старшему брату, который являлся ещё большим злом, чем сам Юта, даже не смотря на то, что Дофламинго был ребёнком. Иногда Роси казалось, что именно Дофламинго отравил Юту, очернил его, сделал таким злым и жестоким. Но Росинант не мог утверждать — это были лишь его мысли и домыслы, мечты о том, а что бы было, если бы Юта всё же выбрал его сторону... — Опять громко думаешь, ребёнок, — большая рука потрепала его по голове и Роси встрепенулся. — Сенгоку-сан! — радостно поприветствовал он своего наставника, человека, который практически заменил ему отца. Росинанту повезло, невероятно повезло — кто бы мог подумать, что судьба приведёт его к этому человеку, который не начнёт бить тревогу и не возненавидит, когда узнает, кем он является. — Ты всё правильно сделал, что ушёл, малыш, — говорил Сенгоку каждый раз, стоило лишь кому-то упомянуть о Юте. — Этот Шинигами... чёртов предатель, взял и ушёл из дозора. Я всегда знал, что он ужасный человек, но и представить не мог, что он так поступит. Росинант кивал. Впитывал, как губка и кивал — Сенгоку-сан говорил правильные, пускай и неприятные, вещи. Роси вспоминает себя, маленького и глупого, полностью очарованного Ютой, и ему становится грустно, что дурацкое сердце выбрало именно этого человека для своей первой, невинной детской влюблённости. Позор. С такими мыслями, с такими родственниками ему будет сложно стать замечательным дозорным, но Росинант постарается. Он ни за что не предаст дозор, не предаст Сенгоку-сана и сделает всё возможное, чтобы наказать брата и Шинигами. Может, однажды он и вернётся к ним, но только в качестве шпиона, не более. А до того момента ему стоило хорошенько подготовиться — Росинант в последнее время слышал много жутких слухов. О том, что Дофламинго набирает власть, подчиняет острова и торговые пути и судна. О том, что Шинигами умудрился договориться с Большой Мамочкой и даже завести дружбу с комдивом первого дивизиона Белоуса... Росинанта пробивала дрожь всякий раз, стоило ему лишь представить, какую власть обретёт Дофламинго через год-другой, а ведь ему всего четырнадцать... Хотя неудивительно. Старший брат всегда был таким. Сильным и влиятельным, ужасно целеустремлённым и злым. Он не боялся делать ужасные, леденящие душу вещи, а уж с таким человеком у себя под боком, как Шинигами... Причин бояться действительно было много. Говоря по правде, Росинанта больше настораживали его брат и Юта, чем нашумевший в последнее время пират по имени Роджер — тот, хотя бы, был добрым, если верить слухам и действиям. Разбои не творил, людей не убивал, только если те не являлись отпетыми негодяями, а о его то ли соперничестве то ли дружбе с Монки Д. Гарпом едва ли не легенды слагали... Словом, причин опасаться особо и не было. Даже Сенгоку-сан так считал, хотя, Роджер тоже доставлял ему не мало головной боли. — Чёртовы пираты, — бурчал он всякий раз, разгребая тонны отчётов, — однажды выйду на пенсию... Да, выйду на пенсию и это будут не мои заботы... Росинант тренировался со всеми, но также им лично занимался Сэнгоку-сан. Он учил его драться, а ещё Роси был для него неким помощником — принеси, подай, помоги разгрести вон эту стопку, давай-давай, Роси, в будущем тебе эти навыки точно пригодятся... Росинанту ужасно льстило такое внимание и грело душу то, как Сэнгоку-сан в него верит. Наверное, никто и никогда в него не верил так, как Сэнгоку-сан — может, родители и любили Роси, но точно не верили, что неудивительно. Росинант признаёт, что особенно на фоне Дофламинго являлся тем ещё плаксой. Но он старался изменить это. Дал себе обещание не плакать — или, по крайней мере, стараться делать это как можно реже, — когда Дофламинго убил их отца. Слёзы мало где могут помочь и Роси убедился в этом лично. Иногда, лёжа на жёсткой кровати в казарме и глядя в потолок, он представлял, как его родители живы, а брат и Юта не были такими жестокими и злыми чудовищами, какими являлись на самом деле. Росинант воображал людей, куда более добрых, которые приняли бы их без проблем, может быть, их семью бы нашёл Сэнгоку-сан и забрал бы к себе под защиту, а после и Юта бы вернулся, и они все жили счастливо... Жаль, что это — лишь мечты, от сахарности которых Дофламинго исплевался, если бы узнал. К счастью — не узнает, потому что Роси никогда и ничего ему не скажет, не поделится чем-то сокровенным и ни за что не доверится брату. Однажды он даже научится мысленно не называть его братом, но это однажды. Пока что Росинант хотел хотя бы немного пожить в мире своих розовых мечт, где всё было хорошо и все были счастливы.

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

— М-м-м, — тянет Дофламинго, подперев щёку и бездумно уставившись в противоположную стену. —...господин? — Скучно, — душераздирающе вздыхает Доффи в итоге. — Хотите отдохнуть? Дофламинго кривит лицо и снова вздыхает. — Толку, если всё равно к этому вернёмся, — он положил голову на стол и снова вздохнул. Тренировки тренировками, однако быть необразованным неучем, которого бы на смех легко поднять — как нечего делать, Дофламинго быть не хотел, особенно учитывая его огромные планы. Вот и приходилось изучать такие отвратительные вещи, как экономика. Удивительно, как много всего Юта знал — Доффи наверное никогда не перестанет удивляться, хотя этот человек был с ним уже на протяжении девяти лет. ...это что же выходит, в следующим году у них, можно сказать, юбилей? Дофламинго хотел было поднять эту тему, прервав бубнёж Юты, но вовремя себя одёрнул — ещё чего, он же сдохнет от смущения. Нечего показывать излишнюю заинтересованность, если уж и затрагивать тему, то когда-нибудь потом. Может быть, неожиданный сюрприз? Да, это звучало гораздо лучше. В теории это должно быть приятно — Дофламинго доводилось слышать о подобных сюрпризах, пускай сам на себе он подобного почти не испытывал (если не включать то спасение со стены, да), но представить был более чем способен. — Господин? Вы меня слушаете? — Да-да, продолжай, — отмахнулся Доффи, сделав вид, будто не потонул в мыслях под сопровождения приятного голоса. —...хотите, чтобы я продолжил восхвалять Роджера? Не ожидал, что вам такое нравится, но раз господин хочет... — Чего? — Дофламинго аж замер от удивления, а потом — он уверен — пошёл красными пятнами, — Ю-юта, отвратительный ты говнюк! Ну вот, опять сорвался на оскорбления, а он ведь так старался, держался... Но Юта сам виноват. Ну почему он не мог вести себя по-человечески и не изводить Доффи каждый несколько секунд? Да, Дофламинго сам по себе вспыльчивый и Юта явно забавился, доводя его каждый раз, но всё-таки. — Прошу прощения, мой маленький господин, не сдержался, — на его лице ни тени улыбки, но Дофламинго слишком давно и хорошо знает этого поганца, чтобы верить. — Да-да, поговори мне тут, — он выпрямляется и старается мысленно собраться в кучу. С Ютой никогда нельзя давать слабину. То есть, можно, но не стоило — это могло аукнуться чувством позора и паники нетрадиционного происхождения. Как в тот раз, когда у Доффи перемкнуло в мозгу и он решил помочь Юте помыться... ... ...к его огромной радости, они не стали это обсуждать. И даже если у Юты были какие-то подозрения и мысли, и вопросы, озвучивать их он не стал. Дофламинго в бога не верил, но в тот момент уверовал, однозначно. Хотя временами он сомневался, что это не бред его сознания, не сон, который увидел и помнил только он. Юта же никак не реагировал, так может, всё правда оказалось сном?.. Доффи хотел и не хотел этого одновременно. — Так что ты там начал? — На самом деле я правда затронул тему Роджера. Вы же его помните? Дофламинго фыркнул и сложил руки на груди. — Сложно не помнить этого дядьку, из каждого окна только о нём и кричат. — Что не удивительно, вы правы. Не думаете, что нам не помешало бы связаться с ним и, может быть, наладить контакт? Доффи скривился. — А разве это принесёт пользу? Мне кажется он слишком белый и пушистый для того дерьма, которое мы планируем. — Может быть, мой маленький господин, однако этот человек может стать не последним в этом мире, и это уже заметно. Его помощь лишней не будет, в случае чего. — Мне не нужны сильные сомнительные люди, особенно когда у меня есть ты, — фыркнул Дофламинго, а после, вспомнив о своих планах, добавил: — к тому же, я тоже далеко не слабак. Юта вздохнул. — Всё так, мой господин, и мне льстят ваши слова, но всё же... — Нет, не надо. Лучше давай дальше про экономику, если это был твой коварный план, то он отлично сработал, — буркнул Доффи. Ему показалось, или на лице Юты мелькнула тень улыбки? Вряд ли, этот человек никогда не улыбался. ...или улыбался? Это было так давно и редко, что Дофламинго даже вспомнить не мог. Стоило ли задуматься об этом на досуге? Он сосредоточил взгляд на Юте и приложил все усилия, чтобы собрать мысли в кучу и прислушаться, переваривая информацию. Ладно, сначала экономика. Не зря же Юта так распинается, в конце концов.