Глава 12: Без дороги назад
9 июля 2024 г., 19:17
Примечания:
Внимание! Эта глава является флешбеком из детства, и в ней присутствуют триггерные/жесткие моменты.
Музыка для атмосферы:
Rape me – Nirvana
Я жизнь люблю... – Серебряная свадьба
Эш прижимает к груди своего плюшевого львенка и едва сдерживает слёзы.
Ему не хочется быть среди этих недружелюбных детей, которые не хотят с ним разговаривать. Он скучает по Гриффу. Скучает так сильно, что ему эта тоска начинает казаться смертельной.
Сжавшись в комок, Эш забился в самый дальний угол скамейки запасных, чтобы не привлекать к себе внимание других ребят, которые запросто могли начать донимать его, как это иногда делали в школе.
Одноклассники недолюбливали Эша за то, что у него все получалось лучше, чем у них, что по всем предметам были пятерки. А узнав, что Гриффа призвали, старшаки частенько колотили Эша. Избивали на переменах, в обеденный перерыв, после уроков. Они знали, что от Эша нельзя было добиться никакой реакции: ни слез, ни слов. Это сподвигало их бить его сильнее.
Эш думает, что Грифф точно гордился бы им. Он ведь такой храбрый и умный.
С наступлением лета отец не мог допустить того, чтобы сыночек был все время под боком. Пару дней назад он сказал ему:
— Как же, блять, от тебя много проблем. Господи, тебе что, медом около меня намазано? Надоел, вечно крутишься под ногами!
Эш ответил, что ему просто одиноко из-за отъезда Гриффина, а друзей у него и не было никогда.
— Я не позволю изгадить мои новые отношения, щенок, — сказал отец, больно ткнув ему пальцем в грудь, от чего испуганный Эш потерял равновесие. — И шанса не дам тебе спугнуть эту женщину. Не в этот раз.
Поэтому отец записал его на бейсбол, чтобы Эш не мешал и не портил отношения с Дженнифер, которая, к слову, совсем не была против присутствия младшенького в доме. Дженнифер всегда была мила с Эшем. Она ему нравилось. И пусть мальчик знал, что она вовсе не его мама, симпатия от этого не пропала. Но отец, не хотевший, чтобы сын околачивался рядом с Дженнифер, все равно отправил его в младшую лигу по бейсболу. Мальчик умолял не идти туда и даже пообещал, что будет вести себя хорошо и ногой не ступит за порог их кафе. Пообещал, что не «изгадит» их отношения с Дженнифер. Но отец был непреклонен.
Эш невозможно скучает по Гриффу, и слезы сами начинают течь. Эш не может успокоиться, и если ребята увидят его, то станут смеяться над ним. Он вообще не силен ни в каком спорте. Когда на уроке физкультуры они разбиваются в команды, и капитаны выбирают ребят, то Эш всегда остаётся последним.
Эш вжимается лицом в плюшевую шёрстку льва, старается унять дрожь в теле и рвущееся наружу хныканье. Он ведет себя как слабак, он знает, но разлука с Гриффом причиняет почти физическую боль. И отец… отец так сильно его ненавидит.
Эш никогда не хотел быть проблемой. Никогда. Он ведь старался быть хорошим. Но у него не получилось. Независимо от обстоятельств, он никогда не станет хорошим в глазах отца.
— Что стряслось, сынок?
Эш вздрагивает, поднимает глаза и видит стоящего над ним мужчину. Тот улыбается, но эта улыбка ужасна: у него огромная, густая борода, и желтые зубы, и, что хуже всего, у него гигантский шрам на лбу, пересекающий щеку и исчезающий в бороде. Эш чувствует, как стремительно заходится его сердце, и забивается в угол пуще прежнего, даже не осознавая, откуда взялся этот страх.
Мужчина продолжает улыбаться, а затем опускается на корточки, чтобы быть на одном уровне глаз с Эшем.
— Не трусь, сынок. Выгляжу страшновато, да? С этим большим старым шрамом?
Мгновение Эш смотрит на него широко раскрытыми глазами и едва заметно кивает. Мужчина смеется так по-дружески, что Эш расслабленно выдыхает.
— Не беспокойся, многие так думают. Меня зовут Роберт. Роберт Питерсон. Рад знакомству с тобой, сынок. Тебя как звать?
Мужчина протягивает руку для рукопожатия. Эш тут же вспоминает слова Гриффа о том, что всегда нужно жать в ответ протянутую ладонь, чтобы не показаться грубым. Поэтому Эш пожимает теплую и влажную ладонь мужчины, большую и сильную по сравнению с его, крохотной. Ему не нравится это чувство.
— Так как тебя зовут? — снова спрашивает Роберт.
Эш моргает.
— А-аслан, — заикается он, — Калленриз.
— Аслан! Прикольное имя! — голос Роберта звучит так, будто ему действительно нравится. — Никогда прежде не встречал кого-то с таким именем.
Эш не может сдержать небольшой прилив гордости в груди и понимает, что тоже улыбается.
— Папа говорил, что оно значит рассвет… Мама назвала меня так, потому что… потому что я родился на рассвете.
— Да? Как мило, Аслан! Очень мило.
— Н-но все зовут меня Эш, т-так что вы тоже можете называть меня Эшем.
— А почему тебя называют Эшем?
Эш пожимает плечами, отводя глаза.
— Ну, когда я был маленьким, то залез в камин и измазался в саже… Поэтому мой брат Грифф стал звать меня Эш-бой, а потом эта кличка просто прижилась.
— Здо́рово. А сколько лет твоему брату?
Эш мрачнеет, глядя на львенка в своих руках.
И вновь мысли о Гриффе нагоняют на него чувство одиночества. У Эша щиплет глаза. Нельзя плакать, ведь это так тупо, но он ничего не может поделать с собой.
— Восемнадцать, — бормочет Эш и вытирает влажные глаза.
— Значит, он намного старше тебя.
— Угу. У нас разные мамы.
— Но ведь очень хорошо, что он присматривает за тобой.
Эш смотрит на Роберта и снова не может сдержать текущие из глаз слезы. Должно быть, он выглядит таким нытиком и слабаком.
— Ты чего плачешь? — касаясь щеки Эша, спрашивает Роберт.
Эш моргает, глядя на мужчину
— Моего брата отправили на войну, — всхлипывая, тихо говорит он. — Во Вьетнам.
— Это… — начинает Роберт, — это ужасно.
Эш кивает и утирает глаза.
— Я боюсь, что он может не вернуться… Я слышал, что многие не возвращаются оттуда, и никто не знает, что с ними случается!
Сведя брови к переносице, Роберт рассматривает Эша и понимающе кивает.
— Война — это всегда тяжело. Но я уверен, что твой брат обязательно вернется домой, Эш.
Эш пытается заглянуть Роберту в лицо, чтобы понять, говорит ли он правду, или просто хочет над ним поиздеваться, как ребята из школы.
— Честно? — спрашивает Эш, и Роберт снова улыбается.
— Честно, — качает головой. — Я ведь тоже был на войне. И, как видишь, вернулся.
Глаза Эша широко распахиваются от шока
— Честно?! — вновь спрашивает Эш с надеждой, болезненно расцветающей в груди.
— Да, — обнадёживает Роберт. — Я прошел корейскую войну. Было страшно, но я вернулся. Вот откуда у меня этот шрам, — указательным пальцем он проводит вдоль огрубевшей кожи на лице.
Живот у Эша неприятно сжимается только от одного вида того, как Роберт лелейно дотрагивается до собственного шрама, будто это доставляет ему удовольствие
— Ой, — выдыхает Эш.
— А твои мама и папа? Наверное, они тоже тоскуют по брату? — Роберт перестает трогать свое лицо, перемещает руку на плечо Эша и сжимает его.
Эш сглатывает, пряча глаза.
— Моя мама ушла после моего рождения, — признается он слабым голосом. Его захлёстывает неловкость. Ему так стыдно. Ведь у всех детей в школе есть мамы, а у Эша — нет. Поэтому они над ним всегда подтрунивали, а отец заводился еще больше.
— Прости, — извиняется Роберт. — Ну, а… отец же у тебя есть?
— Да, но мой папа не любит меня, — кивает Эш и снова роняет слёзы. — Он… Он винит меня в том, что мама ушла. И не хочет видеть меня, поэтому отправил сюда. А Грифф единственный, кто заботился обо мне… Но его больше нет, и папе я больше не нужен. Папа думает, что я испорчу отношения с его новой женщиной. А я даже в бейсбол играть не умею.
Роберт не отрывает глаз от Эша, а его рука все еще сжимает детское плечо.
— Мне жаль, Эш, — говорит он. — У тебя совсем никого нет?
Эш кивает, обнимая своего львенка.
— А друзья в школе есть?
Эш отрицательно качает головой.
— Другие ребята меня тоже не любят. Они постоянно задирают меня, а старшеклассники бьют. Не сильно, но они очень злые. Я просто, наверное, не умею дружить…
— Хочешь, я буду твоим другом, Эш?
Эш сглатывает и снова смотрит мужчине в глаза.
Теперь улыбающийся Роберт больше не кажется страшным, а кажется даже… хорошим. Он не высмеял Эша, как большинство окружающих его людей. Не высмеял даже после того, как мальчик рассказал свою запутанную судьбу.
— Вы правда хотите стать моим другом? — спрашивает он, а Роберт согласно кивает.
— Ну да. Я вижу, что ты хороший мальчик, Эш. Всем нам нужно давать шанс, верно?
Эш снова едва сдерживает плач, смутно понимая его причину. Глаза горят. Роберт такой добрый…
— Я, кстати, тренер младшей лиги, поэтому не волнуйся. Тебя никто не будет задирать, уж я-то прослежу, чтобы тебя и пальцем не тронули. Хорошо?
— Хорошо, — отвечает Эш.
Роберт заговорщически ухмыляется.
— А хочешь я покажу тебе, как отбивать мячи битой? Уверен, если ты сможешь отбить хоум-ран, то тогда дети посчитают тебя крутым и точно захотят с тобой дружить. Идет?
Эш улыбается. Широкой, искренней улыбкой. Такой, какой не улыбался с самого отъезда Гриффина.
— Идет! — вскрикивает он.
Эш чувствует, как от волнения алеет лицо, но теперь он даже не смущается, ведь сейчас ему вдруг стало так приятно от чужого внимания. Приятно, когда с тобой общаются не как с источником всех проблем… Эш не мог не радоваться.
Улыбаясь, Роберт встает на ноги и протягивает руку Эшу. Эш больше не боится мужчину и берет чужую ладонь своею. Как его можно было бояться? Ведь Роберт такой классный.
Вот бы. вот бы папа тоже был таким хорошим.
— Та-ак, подойди поближе. Вот, вставай в дом, Эш. Да, вот сюда.
Эш делает так, как ему говорит стоящий за его спиной Роберт. Мужчина пододвигается ближе и наклоняется к его плечам, отбрасывая на мальчика свою огромную тень
— Биту держи вот так, — мягкий голос звучит у уха.
Роберт меняет положение тела Эша, помогает правильно вытянуть руки. Мальчик игнорирует нервное покалывание в животе. Он боится выставить себя дураком, ведь никогда раньше не держал бейсбольную биту.
— И расставь немного ноги, давай, — говорит Роберт и дышит Эшу прямо в ухо, что ему не совсем нравится, но мальчик стоит, точно окаменел. Неожиданно Роберт, давя на плечи, вынуждает Эша раздвинуть ноги, из-за чего он чуть не теряет равновесие. — А теперь согни колени вот таким образом.
Роберт сильнее прижимается к его спине и кладет свои руки поверх чужих.
— Махать битой нужно так, — Роберт движет руками Эша из стороны в сторону, взад и вперед, взад и вперед. — Умница. У тебя хорошо получается, Эш. Поднапряги бедра.
Роберт ведет себя странно: его голос внезапно становится хриплым, дыхание — тяжелым и походит на отдышку, хотя они с Эшем не делали чего-то сверхъестественного. Хотя, может, Роберт просто уже старый, поэтому так легко выдохся.
— Молодец. Отлично справляешься, — шепчет Роберт ему на ухо. — Просто прекрасно, Эш.
***
Май перетекает в июнь, дни становятся невыносимыми из-за жары, а густой влажный воздух практически душит. Зато с окончанием занятий в школе Эш теперь каждый день приходил на поле рано вечером, чтобы поиграть в бейсбол. И у него получалось все лучше и лучше — тренер Роберт оказался прав! Пускай он не мог еще отбить хоум-ран, простого отбивания мячей было достаточно. Эш делал это лучше всех остальных и, как и обещал тренер, другие ребята тут же потянулись к нему. У Роберта было чему поучиться, поэтому Эш беспрекословно слушался наставника. И больше он не чувствовал себя одиноким, потому что мог приходить сюда каждый день и у него были друзья. Сейчас около четырех часов дня, — солнце сияет в небе, — и Эш готов к игре, хоть и чувствует себя дурно. Горячий сильный ветер полчаса уже поднимает за собой вихры песка, попадающие Эшу в глаза, которые режет от этой пыли. Мальчик плавится от жары, но ничего не говорит, хоть и ощущает, как кружится голова и слабеют ноги, словно при обмороке. Однако он не хочет огорчить тренера или новых друзей, поэтому стоит на своем месте и пытается держать биту так, как его учили. Осуществляющий подачи парень видется Эшу размытым, как акварельная картина, на которую плеснули водой. Тренер сказал, что хотел сегодня привезти им несколько упаковок сока и воды, но забыл их утром у себя дома. У остальных ребят с собой были ланчи, приготовленные родителями, поэтому где-то час назад они все перекусили и попили. А Эш ничегошеньки не ел и не пил, потому что папа так и не приготовил ему ланч, а Дженнифер закрутилась в кафе и забыла про завтрак. Поэтому Эш голодал со вчерашнего ужина и чувствовал себя мерзко. Паренёк бросает мяч, но Эш не замечает этого, и снаряд попадает ему прямо в лицо. Он падает, как тряпичная кукла, а мир переворачивается с ног на голову. Все происходит так молниеносно, что Эш совсем не понимает, куда направлен взгляд, пока солнце на голубом небе не обжигает пульсирующей искрой его глаза. Эш отворачивает лицо, но на него волнами накатывает неприятная боль, появляющаяся в виске и отдающая чуть ниже. Он пытается не рыдать, но чувствует, как слезы уже выступают на глазах, и не может противостоять этому. Как же ему больно и плохо. — Эй-эй-эй, разойдитесь, дайте ему прийти в себя, — внезапно над Эшем с обеспокоенным лицом склоняется Роберт. — Ты меня слышишь, Эш? Ты как? Черт, здорово же тебе прилетело… Эш чувствуют, как его придерживают за спину и помогают подняться, а рукой касаются виска — там, где больнее всего. Эш хлюпает носом и слезно начинает извиняться, боясь, что теперь тренер разочаруется в нем, а другие ребята снова станут его обижать. — Ну-ну, тебе не за что просить прощения, малыш. Все нормально. Эш утыкается лицом в чужую грудь и плачет сильнее, прекрасно понимая, что ведёт себя по-детски. Тренер приобнимает Эша. — Тебе очень больно? — Эш кивает. — Думаю, хватит на сегодня бейсбола. Увидимся завтра, ребята, ладно? Эш слышит, как команда согласно бормочет «ладно». Тренер продолжает держать Эша в своих спасительных объятьях, и мальчик не возражает, ведь он чувствует себя в безопасности. Вскоре Роберт отпускает его, но чужие руки на плечах Эша никуда не деваются — остаются. Он смотрит на него сверху вниз, а Эш с удивлением отмечает, что ребята уже разошлись по домам: на пустом поле остались лишь он и тренер. — Кружится голова? — неожиданно спрашивает Роберт, когда Эш поднимает глаза и все равно пытается утереть с лица непрошенные слезы. — К-кружится. Мне кажется, меня сейчас вырвет, — слабо признается он. Тренер улыбается, а на Эша накатывает такое облегчение, что ему снова хочется разреветься. — Я не пущу тебя одного домой в таком состоянии, Эш, — говорит ему Роберт. — Смотри, предлагаю так: поедем ко мне, ты перекусишь чем-нибудь и выпьешь сока. Тем более в моей машине есть кондиционер, тебе сразу станет лучше после такой жары. Как тебе идея, Эш? Эш тут же соглашается — его слова звучат просто лучше всего на свете. — А твой папа не будет ругаться, если ты поздно вернешься домой? — спрашивает тренер, на что Эш качает головой. — Не будет. Папе все равно. Он иногда даже не замечает, когда я прихожу домой, потому что все время работает в закусочной. Поэтому в доме обычно я один. Тренер улыбается еще шире, Эш — тоже. — Замечательно, Эш. Просто замечательно. Пойдем тогда в машину.***
Эш не понимает, что происходит. Он не знает и не понимает, пытается попросить тренера остановиться, но не может произнести ни единого слова, словно немой. Эш не в состоянии даже дернуться, а лицо Роберта теперь выглядит страшным и гадким. Крепко держа Эша за запястье, тренер затаскивает его в комнату и швыряет на кровать. Обомлевшего от страха Эша тошнит. Мальчик вновь пытается попросить тренера остановиться, но ничего не получается: голос просто не идет. Роберт грозно рявкает на него, а напуганный Эш замирает, не в силах хоть что-то предпринять. Он может только проследить за тем, как тренер исчезает в другой комнате. Роберт быстро возвращается, но теперь со скомканным в руках полотенцем, которое запихивает Эшу в рот. — Держи свой блядский рот на замке, сосунок. Только пикнешь — я тебя, суку, придушу. Эш ничего не понимает и все равно не смог бы издать и звука. Глаза горят от страха перед неизвестностью. Ему так страшно. Он так хочет к Гриффу. Тренер больше не тренер. Он выглядит по-другому: огромный, стоит над Эшем, а лицо его уродливо. Черные и расширенные от ненависти зрачки, как кажется Эшу, источают голод и желание убить его. Руками, подходящими на мясные крюки, тренер с лёгкостью толкает Эша на подушки, так, будто мальчик совсем ничего не весит, а потом следом забирается на кровать. Эш пытается оттолкнуть чужую тушу, взбрыкнуть, но деваться некуда: толстые ноги по обе стороны удерживают его, как в клетке. Тренер хватается за рубашку Эша и рвет ее с характерным звуком, пуговицы катятся по деревянному полу. Из-за воткнутого в рот полотенца там густо собирается слюна, и Эшу становится нечем дышать, а на глазах выступают жгучие слёзы. Мужские руки расстёгивают пуговицу на его джинсах, тянут вниз молнию. Жирные синюшные пальцы впиваются в пояс джинс до самых синяков и приспускают их вместе с трусами. Эшу страшно от всего этого. Он не может сопротивляться, он напуган и не знает, что твориться, но понимает что происходящее – нехорошо. Знает, что не хочет всего этого. Как только Эш начинает бессильно плакать, мир вокруг него взрывается от боли ярким, ослепляющим светом — костяшками пальцев тренер наотмашь бьет его по лицу, отчего Эш ощущает вкус металла на языке. — Заткнись нахуй! — исступленно орет на него мужчина. — Я прирежу тебя, если ты сейчас же не заткнешь свою пасть, малолетний выблядок! Эш старается быть тихим, потому что не хочет умирать. Не хочет лишиться жизни. Эшу хочется оказаться дома рядом с папой… с папой… Боже… Несмотря на тишину, мужчина снова бьет его и теперь уже окончательно стаскивает с Эша брюки с рубашкой. От стыда лицо у Эша пылает и ему так хочется исчезнуть. Навсегда. — Блять, да ты только взгляни на это… — странно изменившимся хриплым голосом говорит мужчина, глядя на промежность Эша. Мальчик отводит взгляд от страха. — Даже волос на лобке нет. Тренер хватает мальчика за член, и Эш давится воздухом — сам он никогда раньше не трогал себя там, за исключением тех случаев, когда ему нужно было сходить в туалет. — Ахуеть как гладко, — продолжает комментировать мужчина будто бы сам для себя. — Прям как у младенца. Эш впивается пальцами в матрас под собой и крепче жмурит глаза. Он не понимает, что с ним делают, но хочет, чтобы все прекратилось, хотя знает, что, чтобы то ни было, этого не случится. Мужчина перестает лапать его, а затем в комнате раздается звук расстегивающегося ремня, и сердце Эша пропускает удар. Он смотрит, как тренер теперь сам снимает штаны, обнажая огромный торчащий член, покрытый темными волосами, от вида которого Эшу хочется проблеваться. Слюна стекает по уголку засунутого в рот полотенца и мокрой дорожкой бежит по подбородку. У Эша начинает болеть голова от слез, а дышать становится невозможно из-за заложенного носа. Мужчина накрывает лицо Эша ладонью, пальцами впивается в его щеки, с чудовищной силой прижимая голову к кровати. На мгновение Эшу кажется, что он задохнется — страх сжимает ему горло, и мальчик начинает брыкаться. Но неожиданно из его легких будто выбивают весь воздух — тренер ударяет его прямо в живот — и теперь Эш понимает, каково это, когда ты не можешь даже вдохнуть, когда кислород просто — пуф! — и испаряется. В ужасе вперемешку с отчаянием Эш кашляет и плюется, едва улавливая тот момент, когда его поднимают за коленки и разводят ноги в стороны. Он понимает, что сейчас что-то произойдет. Вот на что похожа смерть? Она пришла за ним? Ему так больно. Его будто изнутри разрывают на куски, выворачивают наизнанку. Эш думает, что умирает. Да. Вот так он и умрет. И ничего не сможет сделать. Совсем ничего. Вот бы увидеть Гриффа еще раз…***
Ноги Эша подламваются на полпути к дому, ногтями он загребает грязь и вдыхает дорожную пыль. Он тихонько ругается, но подняться больше не может. У него сильно тянет живот и там, внизу, все мокрое, а что-то теплое и липкое течет по внутренней стороне бедра. Спина и затылок тоже неприятно влажные — от крови. Внутренности будто прокрутили на раскаленном вентиле, а каждый раз, когда Эш делает шаг, ему будто вонзают в задницу лезвие. Эш плачет от ужасной боли. Этот мужчина что-то с ним сделал. Что-то отвратительное. Что-то очень, очень плохое. От одной мысли об этом Эш блюёт, — но нечем, — поэтому рыгает лишь слюной. Воздуха не хватает, у него болит горло, и Эш давится очередным всхлипом. О, Господи… Эш ползет по грязи, зарываясь в нее скрюченными пальцами. Солнце садится за горизонт, закатное небо становится ярко-красным, а рядом вырастают тени. До дома еще несколько миль. Нужно встать и идти дальше. Нельзя здесь лежать. А если… если это чудовище вернется и выполнит свое обещание? Убьёт Эша? Что же подумает и скажет папа, когда увидит его? Он лежит, не двигаясь с места, и не может унять дрожь. Эш правда думал, что умрет. Почему он все еще дышит? Грохот проезжающей машины бьет по самым ушам, и Эш в панике пытается подняться на ноги, движимый удушающим страхом, что его могут заметить. Эш видит заросли колючих кустов и прячется в них, а шипы впиваются в кожу. Машина даже не останавливается и едет мимо, поднимая за собой клубы грязи и пыли, а он все смотрит ей вслед. Долго-долго Эш сидит в своем укрытии и даже не рыпается. Эш не может перестать думать об этом. Чувствует на себе чужие руки, эту боль, видит это лицо и взгляд — пустой, в котором нет абсолютно ничего. — Увидимся завтра на тренировке, да, Эш? — сказал тренер, мерзко улыбаясь. В ответ Эш промолчал. — Тебе лучше никому не рассказывать, Эш… Или ты знаешь, что я с тобой сделаю. Эш без понятия, как бы он объяснил произошедшее словами. Ведь он… Ничего не понял. Но все изменилось. Все. Он чувствует себя другим. Грязным. Будто он — это больше не он вовсе. Будто его сломали. Без дороги назад. Что бы с ним ни случилось… он никогда не будет прежним.
Примечания:
Для наглядности вот отрывок из к/ф 2011 года "Человек, который изменил все": https://youtu.be/KdjhlyDdFno?si=qS-FC9Ov31N7jDDd
