Wandering in Endless Night

На ресепшене Эш снимает номер на ночь. Он не хочет снимать номер дольше, чем на сутки, потому что для малолетки вроде него это будет странным. Мотель — паршивый, зато не вызовет ни у кого подозрений. На втором этаже нет свободных номеров, что немного пугает, но не отталкивает: Эш решил попросить тот номер на третьем этаже, что будет ближе к пожарной лестнице. В таком случае, если его прижмут или ему в срочном порядке придется сматываться, то он просто спустится вниз по пожарной лестнице, а в крайнем случае выпрыгнет в окно. Эш тащится вверх по ступенькам и прижимает к груди зимнюю куртку, которую ему дала Сьюзи. Ей не стоило так расщедриваться. У мальчика даже не нашлось слов благодарности, когда женщина протянула ему эту практически новую вещь, широко и лучезарно улыбаясь. Куртка была большой, пуховой и очень теплой. Намного лучше джинсовки, в которой он щеголял последние пару дней. Эш попытался дать ей денег, но она отказалась — качала головой и все приговаривала «нет-нет». — Это старая куртка моего сына, сладкий, — сказала она ему. — Он уже давно вырос из нее. Он немного помладше тебя. Бьюсь об заклад, что рано или поздно он вымахает настолько, что будет выше меня. Так что все нормально. Эш поблагодарил ее, но все равно ощущал какой-то подвох. Он просто не привык к тому, что что-то отдается безвозмездно. Сьюзи была хорошим человеком и всегда держала слово. Обещала куртку — получите и распишитесь. Мальчик сказал ей, что она прекрасная мама, и что ее детям безумно повезло; от его слов у нее даже выступили слезы, и Эш немного растерялся. Сьюзи сказала, что двери ее дома всегда открыты для Эша, и он в любое время может зайти к ней или остаться на ночь, но мальчик, как обычно, только крутил головой. Эш никогда не сможет назвать ей истинную причину своего отказа, потому что иначе он бы подверг ее семью опасности. Эш поинтересовался у нее, купила ли она пистолет, и Сюзи ответила «нет». — Тебе и остальным девушкам нужны пистолеты, Сьюзи, — снова повторил свою просьбу Эш. — Я знаю, что они очень дорогие, но постарайся поднакопить. Я тоже отложу денег. Я бы и сам купил вам по пистолету, но вам нужна лицензия на них, чтобы вы прошли по статье за самооборону, если все же придется кого-то застрелить. Я покажу тебе, как целиться, и если ты научишься, то и убивать никого не придется. Выстрела в ногу будет достаточно. Это только в фильмах крутым парням стреляют в конечность, а они потом еще бегут четыре километра. В реальности это не так. Поверь, если стреляешь в кого-то, то он падает и не поднимается. Сьюзи сказала Эшу, что деньги на пистолет у нее есть и в скором времени она его купит. Мальчик очень сильно волновался за нее и других девушек. Их работа была гиблым делом, но больше он ничего не мог для них сделать, кроме как упрашивать вновь и вновь. Эш вытряхивает лишние мысли из головы и заходит в свой номер. Первым делом он полностью проверяет его — заглядывает в ванную и под кровать лишь затем запирает за собой дверь. Плохо, что на ней нет хотя бы цепочки, поэтому Эшу приходится перетащить убитый напрочь комод к двери. Затем он подходит к окну, проверяет, закрывается ли оно, и зашторивает выцветшие занавески. Возможно, кто-нибудь подумал бы, что он — параноик, но это не так. Разношерстное мудачье, извращенцы и воры вечно караулили такие места в поисках легкой добычи. Эш скидывает все свои вещи на кровать. Переговорив со Сьюзи и остальными, он направился в тот самый магазин, где был около полутора месяца назад. Он купил шесть банок колы, пару пачек чипсов и крендельков. Бутерброды, которые там продаются, не вызвали у него доверия, поэтому вместо них взял себе несколько апельсинов и бананов. Еще взял шоколадный батончик Hershey's, — Эш не может даже вспомнить, когда в последний раз ел его. В Кейп-Коде, наверное. Он знает, что ему нельзя есть ничего из этого, но… уже несколько дней подряд он пихает в себя все, что приходится, и никто не мог ему запретить, поэтому… все было нормально. Он снимает джинсовку, вынимает все содержимое из карманов, кладет ее рядом с пуховиком от Сьюзи и своим револьвером. Эш оставил печатные платы при себе, потому что ему не хотелось тащиться в общественный бассейн. Он подумывает о том, чтобы купить рюкзак и носить его с собой, но в таком случае возрастет риск того, что его ограбят. Оплатив номер в хостеле и еду, у мальчика осталось всего лишь четырнадцать баксов — этого ему, конечно, не хватит на еще одну ночь, но зато эти деньги прокормят его еще несколько дней. Может, завтра он подастся в приют, но потом все равно придется вернуться к «работе». Эш надеется, что к этому времени у него перестанет болеть задница, и он сможет зарабатывать нормально, потому что минета или дрочки было недостаточно. Эти два вида услуг не были настолько востребованы, (потому что любая телочка могла сделать это для Джонов) как, допустим, секс с проникновением. В основном Эша мужчины снимали с целью хорошенько отодрать. Он не хочет думать об этом сейчас. Давным-давно, когда он сел в автобус до Нью-Йорка, у него был с собой рюкзак, и Эш прекрасно помнил, что тогда он набил его всякой всячиной — детскими книжками, игрушками, кое-какой одеждой. Мальчик не взял ни денег, ни еды — ничего из этого. Тогда он был маленьким ребенком, смутно представляющеэим, что творится за пределами его родного дома. Первую ночь он провел на улице, а проснувшись, не обнаружил своего рюкзака. Эш вспоминает, что искал его повсюду, а когда совсем отчаялся, начал плакать, потому что в рюкзаке был Лео — плюшевый львенок, которого подарил ему Гриффин на пятый день рождения. Лео стал единственным другом Эша после ухода старшего брата. Эш все время думает о том дне, когда Гриффу пришлось уехать, помнит, как наяву. В тот день его старший брат сел на «грейхаунд» — на точно такой же год спустя сел и Эш, сбегая из родного дома. Мальчик вспоминает, как они шли до автобусной остановки вдвоем, потому что отец, как всегда, отказался — что стало неудивительным к тому времени. Отец все реже появлялся дома, они совсем перестали ужинать вместе, смотреть фильмы или играть в какие-либо игры. Мальчик не застал то время, которое застал Гриффин, когда отец был «другим». Со слов брата, отец много времени проводил со старшим братом: помогал с домашкой, водил в кино, угощал мороженым и прочее. Эш сидел и слушал рассказы Гриффа, — слушал и задавался вопросом, что не так с ним, почему папа никогда не делал для него того же. Мальчик плакал от обиды, но брат повторял, что его вины в этом нет, говорил, что просто у отца не заладились отношения с его мамой, поэтому он направлял свою злость на младшего сына. Но мама Эша тоже бросила его, и он так же не понимал, почему. Правда, почему? Мальчик даже не может вспомнить ее внешность, ведь она ушла, когда он был еще младенцем. Она ушла, — и больше о ней не слышал никто. Как-то раз Грифф показал ему ее фотографию — какая же она была красивая, — и Эш понял, что был похож на свою маму как две капли воды. Он часто ловил себя на мысли, что, какие бы ни были причины ухода у его мамы, она просто-напросто не хотела даже знать Эша, точно так же, как и его отец. Эш помнит, как они с Грифом стояли на остановке, ожидая автобус. Он держал старшего брата за руку и был напуган до такой степени, что странный подсознательный страх больше никогда не увидеть Гриффа заставил его понять одну истину — если Грифф уедет, то у Эша никого не останется. Как только автобус показался в поле зрения Эша, он снова начал плакать, и мальчик помнит, как Грифф наклонился и обнял его. — Не плачь, Аслан, — сказал он. — Не плачь, малыш. Все будет хорошо. — А если я тебя больше никогда не увижу? — спросил Эш и сильнее расплакался, а затем обнял Гриффа в ответ. Он до сих пор помнил это безумное отчаяние, овладевшее им, этот ужас, который испытал в тот момент. Грифф улыбнулся: его большая теплая рука опустилась и легла ему на макушку. — Мы еще встретимся, Эш. Я обещаю. Обещаю, что вернусь. — А если не вернешься? Ты едешь во Въетнам за 8500 миль отсюда, Грифф! Я читал! Там только джунгли, дикие животные и… Грифф изумлённо рассмеялся, качая головой. — Где ты это вычитал, маленький Эйнштейн? Тебе разве не учебники школьные положено читать? Но в этот момент Эш даже не уловил восхищенной интонации в голосе брата, потому что все, на чем мог сосредоточиться его мозг тогда, так это на том, что Грифф уезжал. Ели он уедет, то у Эша никого не останется, если он уедет, то он может никогда больше не вернуться домой. Если он уедет, то его могут убить. И Грифф так и не вернулся. Эта мерзотная въетнамская война забрала его так же, как и других молодых парней. Эш узнал из новостных сводок достаточно — зерно политического конфликта посеяли Штаты, которые пытались навязать свою идеологию и систему другой стране, желали контролировать чужие земли из-за собственных интересов. Вот за что погиб его брат. — Мне страшно, Грифф, — сказал ему Эш перед посадкой на автобус. — Мне страшно. Вдруг, пока тебя здесь не будет, что-нибудь случится… И это «что-нибудь» случилось… Отец не хотел, чтобы Эш путался у него под ногами, а присматривать за ним у старикана желания не было и подавно, поэтому он записал сынишку на бейсбол. И тогда… Тогда… Вздрагивая, Эш встает с кровати, и начинает хватать ртом воздух так, словно задыхается. На секундду он даже теряется в пространстве, из-за чего паника сдавливает ему грудь. Эш цепляется пальцами за футболку. Он ненавидит происходящее сейчас. Ненавидит ощущение дезориентации во времени, когда не понимаешь, сколько прошло: секунды, минуты, часы? Эш делает глубокий вдох ртом и носом. Приди в себя… Успокойся, успокойся… У него слабеют ноги и, пошатнувшись, он оседает на кровать, все еще сжимая футболку. Нужно успо… Эш дергает головой, теперь сминая в руках старое одеяло так сильно, пока не белеют костяшки пальцев. Душ… Надо принять душ. Грязь на собственном теле более чем ощутима из-за того, что он не мылся три или четыре дня. Он сидит на кровати еще с минуту, пытаясь успокоить дыхание, а затем заставляет себя подняться на ноги. Он стягивает ботинки с носками, берет пистолет и направляется в ванную. Отвратительно. Эш снимает футболку, а затем джинсы и трусы. Кладет пистолет на бачок унитаза. Эш разглядывает себя в ужасном, запотевшем зеркале в ванной. Он весь в синяках, большие черно-синие пятна покрывают кожу, а старые синяки проходят и становятся зелеными, желтыми. Эш хмурится. Тощий, одутловатый и слабый, с резко торчащими ребрами, с черной грязью под ногтями на ногах и руках, сальными волосами, прилипшими ко лбу, он выглядит дерьмово. Задница до сих пор покрыта ссадинами после того раза с Киппардом, поэтому Эш уверен, что от воды она будет просто гореть. От его тела дурно пахнет, но он уже настолько привык к этой вони, что стал ее едва улавливать. Эшу на самом деле все равно, чистый он или грязный, но Джоны не будут липнуть к нему, если он перестанет мыться. Эш отворачивается от зеркала и направляется к душевой кабинке — она крохотная, и он еле-еле в ней умещается. Он включает воду, трубы грохочут и шипят, и только затем вода начинает литься резкими, рваными струями. Эш пробует воду пальцами. Потом понимает, что теплее не станет, и просто заходит под душ. Холодно, но терпимо, поэтому он прислоняется локтями и лбом к плитке, чувствуя, как струи стекают по плечам и спине. Эш закрывает глаза. Он тоскует по Гриффу. Хотел бы он, чтобы Грифф никогда не уходил. Иногда… Иногда Эш думает, что было бы, если бы Грифф остался. Но какой смысл желать того, чего никогда не будет? Порой собственное одиночество мешало Эшу дышать. Порой ему было одиноко настолько, что перспектива умереть прельщала больше, нежели жить вот так дальше, с болью и страхом. И он снова плачет, и отчаянные, горячие слезы текут по его лицу. Эш стискивает зубы и хватается за небольшую полочку, чтобы не разрыдаться. Он хлюпает носом и подвывает, ведь его все равно никто не слышит. Успокоившись, мальчик выходит из душа. Полотенец нет, поэтому Эш возвращается в комнату с одеждой в руках, садится на кровать и ждет, пока мокрое тело обсохнет. Он достает банку кока-колы, открывает и делает глоток. Есть фрукты не хочется, потому что если он не сможет из доесть, то за ночь они испортятся. Эш перекусывает чипсами. Тело изнемогает, но мальчик как всегда не сможет спать долго, ведь собственные сны, излишне реальные, не позволяют ему этого. Минут через двадцать Эш напяливает одежду на все еще влажное тело, потому что не может усидеть на одном месте. Он стряхивает крошки от чипсов с кровати, собирает в кучу свои скромные пожитки. Сует деньги в карман джинсов, вспоминает, что забыл пистолет в ванной. Хватая револьвер, он думает, что неплохо бы пополнить магазин патронами, и прячет оружие под подушку. Пару месяцев назад он встретил негра, который банчил всевозможным оружием и боеприпасами. Тот представился Флаем, что Эшу показалось глупым, но он промолчал. В целом этот мужик был надёжным, поэтому теперь он запасался исключительно у него. Флай доверял Эшу, из-за чего часто входил в его бедственное положение, когда мальчик не мог заплатить ему сразу. Эш ценил это. Не каждый барыга мог бы дать тебе поблажку. Скорее всего завтра Флай будет там же, где и всегда. Эш заскочит к нему, чтобы разжиться патронами 45-го калибра. Он забирается на кровать, ложится поверх одеяла и смотрит в потолок. Эш без понятия, как долго он лежит вот так, вслушиваясь в звуки за окном: в сирены, в крики дерущихся людей, в звон бьющегося стекла и выстрелы где-то вдалеке. Мальчик помнит, как Грифф держал его за руку. Помнит колючие усы брата, когда тот крепко целовал его в щеку. Помнит отвратительный страх за Гриффа. — Я люблю тебя, Аслан, — сказал Грифф, и Эш заплакал. — И я тебя люблю, Грифф. А потом Грифф сел в автобус. В последний раз он улыбнулся Эшу, помахал рукой на прощание, а затем двери закрылись. Автобус тронулся, и Эш продолжал плакать жгучими слезами. Эш помнит, что бежал. Бежал за автобусом в надежде остановить его и заставить Гриффа выйти и остаться. Остаться с ним. Но он не смог. Автобус катился все дальше и дальше, как бы Эш ни бежал, пока, наконец, совсем не исчез из виду. Больше Эш никогда не видел Гриффа. Разве что во снах. Когда он засыпает, ему снова снится Грифф. Ему снится его мертвый брат, лежащий в вонючей, подтопленной дождем канаве. Его тело разлагается, кишит личинками, а крысы жрут то, что от него осталось. Забытый всеми и затерянный на просторах черного леса, над ним простирается бесконечная ночь.