Тот, кто задает вопросы

Бентли мало что могла сделать. Она гнала прочь от Лондона изо всех своих лошадиных и демонских сил. Упорно включала музыку, пока Кроули не раскурочил магнитолу, в один момент сорвавшись в дикий и отчаянный гнев. Когда Кроули загорелся, крича в чистой агонии, он отпустил руль и Бентли свернула в лес. Она горела вместе с хозяином, слышала, как гибнут в огне растения, но без остановки неслась по размытой дождями грунтовой дороге дальше от шоссе и людей. Грунтовка превратилась в тропинку среди густого подлеска, но разве это препятствие для двухтонной Бентли? На полной скорости она влетела в пруд, подняв густое облако пара, а Кроули вопящей кометой вылетел через лобовое стекло и камнем ушел на дно. Постепенно все вокруг успокоилось. Пожара в лесу не случилось — насквозь отсыревшие в болоте кусты и деревья не загорелись. В какой-то момент на остывающий капот Бентли запрыгнула большая зелёная лягушка. Смешно ковыляя между пятнами выгоревшей до самого металла черной краски добралась до чудом уцелевшего островка покрытия над самым мотором. Краска там пошла пузырями и почему-то выцвела — разлеглась на буром от огня металле ярко-желтым пятном, темно-красным по краям. Лягушка устроилась поудобней и затихла. А Бентли принялась ждать Кроули, надеясь, что вода не доберется до тормозных колодок и свечей.

***

Кроули никогда не спал. Ни тому, кем он был, ни тому, кем он стал спать не нужно было. И даже все эти тысячи лет, проведенные на Земле, не могли заставить его, как выразился Хастур, «отуземиться» настолько, чтобы спать. Однако, «земная оболочка» Кроули была точной копией человеческого тела, и оболочка эта считала своим долгом копировать это самое тело до мельчайших подробностей, потребностей и недостатков. Как будто у нее была своя собственная воля. Изредка Кроули даже приходилось ставить собственное тело на место — например, когда на него вдруг нападал настоящий голод, или жажда. Не просто желание хорошенько надраться, а настоятельное требование тела немедленно сделать несколько глотков воды, прости госпо… кхм, сата… мда. В общем, когда Кроули чувствовал что оболочка требует слишком много того, в чем сверхъестественная сущность не нуждается, он медитировал, чтобы отринуть все эти земные причуды. И нет, он не спал. Просто закрывал глаза и вспоминал, кто он на самом деле. Обычно после таких медитаций, Кроули забывал о потребностях своего «мясного костюма» надолго. Пил, ел и все прочее делал — только когда сам этого хотел. А ещё медитация притупляла чувства — главный недостаток и явный признак прогрессирующей человечности в организме. Так сверхъестественное указывало материальному, где его место, и «отуземленность» временно отступала. Упражнение «вспомни, кто ты на самом деле» помогало Кроули в самые отчаянные моменты, потому что он никогда не жалел о содеянном тогда, до падения. Да и после — тоже. Кроули помнил каждый заданный вопрос, каждое испытанное сомнение, каждый поступок, совершенный тогда, когда человечества ещё и в помине не было. И если бы ему довелось вернуться в те времена, когда создавались галактики и будущее их казалось прекрасным, он поступил бы так же. Потому что Кроули никогда ни о чем не жалел. Просто иногда ему нужно было об этом вспомнить. — Сиррушем был, сиррушем и останешься. Ползай и дальше по земле среди людишек. А Вельзевул проконтролирует, чтобы ты снова не начал сомневаться… — Вы — зло! Мы — другое дело! — Чтобы открыть этот файл, нужен доступ Господствия или Престола или выше… — Нет никаких «мы»! — Нет! Крик вышел пузырями, стылая вода вперемешку с тиной рванулась в глотку и ноздри. Вода была настолько мутной, что Кроули не понимал, где дно, а где поверхность. Он дернулся вперёд и, как он думал, вверх, но только глубже нырнул в месиво из водорослей и грязи. Он перевернулся и попытался оттолкнуться ногами, но тина отказывалась отпускать тяжелеющее тело. Кроули задержал дыхание, однако внутрь будто кипящую серу залили. Неужели так он и утонет.? Тот, кем Кроули был на самом деле, даже не заметил бы таких несущественных вещей, как вода и тина. Он бы просто приказал им не быть. Тот, кем Кроули был на самом деле, не мог утонуть. Если только… он не «отуземился» настолько, что захотел этого. — Я прощаю тебя! — Не утруждайся. Кроули вдохнул воды и тины полной грудью, закрыл глаза. Если понадобится, он позволит этой оболочке утонуть. Возможно, следующее его телесное воплощение не будет таким слабаком и нытиком. Кроули готов был медитировать до развоплощения, но победить те боль и гнев, что разъедали его существо. Однако, ясность пришла мгновенно. Тот, кем Кроули был на самом деле был в ярости, но спокоен и собран. Мысли приходили на ум четкими, лаконичными телеграммами. Этот Трон (Метатрон, надо же, как назвался, «главный среди Престолов!») хочет уничтожить Землю. Один Армагеддон не удался, но он упорствует. Даже Гэбриэл начал что-то подозревать, а он никогда особой проницательностью не отличался. Гэбриэл слинял куда подальше, и Мета-гребанный-трон взялся за Ази. Дурачка-идеалиста нашел. А что Бог думает про самоуправство своего секретаря? Тот, кем когда-то был Кроули, был достаточно близок к Ней, чтобы задавать вопросы. Дозадавался и потерял все, но сейчас ему терять нечего. Кроули открыл глаза навстречу мутной воде и, оскалившись, словно тот самый змей-сирруш, предвкушающий скорую битву, щелкнул пальцами.

***

Бентли была рада видеть хозяина. Но ещё сильнее она радовалась тому, что вода, которая неумолимо подбиралась к сердцу Бентли, суля медленную смертельную пытку ржавчиной пропала будто ее не было. Кроули подошел к Бентли, ухмыльнулся и погладил уцелевший островок краски на капоте. — Давай-ка приведем тебя в порядок, — проговорил он хрипло, — нас ждёт важная встреча.