Вышитые в небе звёзды.

[ねぇ, 何を思っているの? いつにもない顔で初めて見る その目でも僕は分かるから] [О чём ты думаешь? Это первый раз, когда я вижу тебя с таким выражение лица. Я понял всё по твоим глазам.]

Молчание отдаётся холодом по сердцу и легкой дрожью. Все вокруг будто бы обдумывают слова Сынмина, который больше ничего не стал комментировать. Сейчас он выкладывает вещи из сумки и пакета: спортивная форма, потрепанные кроссовки, новые упаковки таблеток, какие-то бумаги, паспорт. — Подожди, а за что? Ты можешь нормально объяснить? Сынмин вздыхает и захлопывает шкафчик, после чего поворачивается к скопившимся подросткам. — Хуёво мне стало на тренировке, повезли в больничку. Выяснили про проблемы с давлением и сказали, что не допустят до дебюта. Пришлось писать заявление по собственному и разрывать контракт. — Закончив, Сынмин решает снять мокрую толстовку, бросая её на пол. — С каких пор выгоняют из-за давления? — Минхо скептически приподнимает бровь. — Люди и с астмой дебютируют. — Ебать ты сравнил, конечно. Давай я тебе номер директора дам и ты спросишь «алё, а какого хуя»? Все нервно переглядываются. Никому не нравится такое отношение Сынмина, но никто и не думает осуждать его. — Тем более меня не выгнали, а сказали, что до дебюта не допустят. И если я не хочу терять зря время, то проще самому уйти. — Ким переодевается в пижаму и поправляет уже высохшие волосы. — У меня нет настроения разговаривать. Парни растекаются по своим кроватям и делам. Лезть к Сынмину сейчас — себе дороже. Ему нужно время. Незаметно для себя, Хёнджин поник. Недавняя репетиция зажгла в его сердце желание увидеть Сынмина на сцене, хлопать ему с первых рядов и слушать его приятный голос. Неужели этого не случится? Неужели, Сынмин может навсегда забросить музыку? Минхо негодует. Он злобно тыкает по телефону, возможно, пытаясь что-то выяснить. Джисон, присевший к нему на кровать, лишь гладит друга по ноге и что-то тихо говорит. Невозможно разобрать. Чанбин ушел из комнаты, Хёнджин додумал, что он пошел за Бан Чаном, который всё еще не вернулся. Неизвестно, решил он заняться своими делами или всё еще общается с теми парнями. Чонин сидит с открытой тетрадью и что-то смотрит в телефоне, делая какие-то заметки. Неужели решил поучиться во время летних каникул? Феликс подходит к кровати Хвана и кивает в сторону двери, предлагая выйти из комнаты в коридор. Причин отказывать просто нет, поэтому, чуть потянувшись, Хёнджин покидает комнату вместе с блондином. — Что-то случилось? — Хмурится Хёнджин, замечая серьезное выражение лица младшего. — Я просто хотел тебя попросить, поскольку у меня появилось ощущение, что ты серьёзно относишься ко всем нам, в том числе к Сынмину. — Феликс хватает нового друга за руку и ведет вперед по коридору, направляясь к месту с небольшими и слабонабитыми креслами. — Знаешь, для меня Сынмин, как старший брат. — Полушёпотом начинает Феликс. — Мы росли вместе, всю жизнь живём в одной комнате и он всегда меня защищает. А ещё подтягивает по учебе. У меня ощущение, что я его плохо знаю, но единственное, в чём я уверен: он живёт музыкой. — Да, это я уже понял. — Так вот, Сынмин часто говорит, что хочет записать с нами совместную песню. Они иногда с Ханом даже обсуждают это, потому что он пишет музыку и текста. — Феликс крутит в руках какую-то тетрадку, увлечённо рассказывая о своих друзьях. Ли действительно их всех любит и, если у него спросят, то он уверено скажет, что они — его дом и семья. Самые комфортные в жизни люди и те, ради которых парень готов стараться. — Я хотел сделать это как подарок на день рождения, но мне кажется, что у Сынмина начинаются трудные времена, поэтому сейчас этот подарок будет кстати. — Феликс протягивает новому другу тетрадь. — Я, Джисон и Чанбин написали вместе песню, запись которой хотели подарить Сынмину. Но я не уверен в своих партиях, поэтому, если мы решим записать её раньше, то получится плохо. — А как я могу помочь? — Ты увлекаешься музыкой и я подумал, что ты мог бы послушать моё исполнение, может, помог бы распределить партии. Я не хочу просить об этом остальных, стесняюсь немного. Хёнджин улыбается. Для него очень необычно, что Феликс, пообщавшись пару дней с ним уже полностью доверился. Возможно, это качество не из лучших, но Хван его не подведет. Не сможет себе позволить. — Конечно, я ознакомлюсь с текстом? А инструментал уже есть? *** Ночь наступила незаметно, а вместе с ней и утро. Тяжёлое, хмурое и холодное утро. — Все на завтрак! Быстро, быстро, поднимаемся! — Бан Чан проводит по каждому рукой и чуть трясет, от чего невозможно не проснуться. — В следующий раз я буду заходить с пищалкой. — Это всё из-за девочек в соседней комнате, — ноет Чонин и утыкается лицом в подушку, — они слишком громко смеялись ночью и было сложно уснуть. — Это они мстят нам за ту игру. Мы смеялись больше часа и тоже им мешали, так что нечего оправдываться, вставай. — Чан тянет младшего за ногу, тот наконец-то встает и идет в ванную. — Что сегодня на завтрак, ты не знаешь? — Чанбин надевает футболку и громко зевает, издавая смешной писк, после чего все смеются. — Не-а, не знаю. Поэтому давайте быстрее, я уже проголодался. — Может, тебе стоит вставать позже? Тогда ты не будешь так бежать на завтрак. — улыбается Минхо. Его это веселит, поскольку это не Чан встает рано, а все остальные просыпаются сильно поздно. — Скажите спасибо, что я убедил воспитателей не будить вас, иначе просыпались бы на час раньше. — Обиженно вдыхает воздух Чан и закатывает глаза. Хёнджин, уже давно собранный и умытый, сидит на кровати и что-то чертит. Он ждёт всех остальных, чтобы не идти одному. — Сынмин, если ты не встанешь сейчас, то мы уйдем без тебя. — Ворчит Чан, подходя к двери. — Я не пойду, еще посплю. — Эй, с каких пор ты отказываешься от завтрака? — Феликс прыгает к другу на кровать, из-за чего тот тихо ругается, но светловолосый игнорирует это. — Я тогда с тобой останусь. — Нет, уходи. — Парень толкает друга с кровати. Феликс скатывается на пол, но после вновь забирается на кровать. — Как собака будет охранять двор, если не будет есть? — Минхо дергает младшего за руку, заставляя встать. — Я тебя покусаю, отстань говорю. Сынмин вырывает свою руку и вновь ложится обратно. — Тогда ты не оставляешь нам выбора… Чонин, твой выход. — С наигранной досадой произносит Минхо и подзывает к себе друга, только что вышедшего из ванной. Хёнджин встаёт с кровати и подходит поближе, рассматривая раздражённых и обеспокоенных друзей. — Сынмин, не хочешь поговорить? Я знаю, ты расстроен, но кушать то надо. — Даже с учётом того, что Чонина назвали оружием и пропустили к другу в самый последний момент, он выглядит очень обеспокоенным. У Сынмина раньше было очень много активности, поэтому он хорошо ел, хоть еда не всегда вкусная. — Знаете, я думаю, что если ребята не хотят есть, то пусть остаются вдвоем в комнате. — Хёнджин подмигивает Феликсу и кивает в сторону Сынмина. — Но- — Всё, давайте, а то завтрак пропустим. Не нам же голодным ходить. — Хван уверено толкает соседей вперёд, выпроваживая их за дверь. Те ругаются, но смирно выходят. — Не нужно было церемониться, я бы просто отнес их в столовую. — Цокает Чанбин, но всё же не возвращается, а продолжает вместе со всеми идти на завтрак. — Тем более, до этого бы не дошло, Чонин почти уболтал его. — Вы же видите, что Сынмин плохо себя чувствует. Не нужно заставлять его идти, пусть посидит с Феликсом, тот явно сможет поднять ему настроение. — Феликс? Думаешь? Мне кажется, что он побежал спать сразу же, как мы вышли. — Удивляется Хан. — Нет, я больше чем уверен, что они больше не спят, а Феликс, он… — Хёнджин щёлкает пальцами, пытаясь придумать, как выразиться. — Он заряжает энергией и явно сможет подбодрить его. Парни заходят в столовую и идут к своим привычным местам. — Чонин, — шепчет Хёнджин, когда парни садятся рядом. — Давай побыстрее поедим и отнесем ещё горячие порции ребятам? — О, так ты не хотел оставлять их голодными? А я то удивился! — Настроение Чонина явно повышается. — Ты это хорошо придумал, я пойду возьму подносы. Хёнджин быстро уплетает свою еду, не особо ей наслаждаясь. Раньше он очень любил завтраки, мог просидеть час за столом, приятно растягивая порцию. Сейчас же он не ждет ни один прием пищи, а воспринимает еду исключительно как способ пополнения энергии. — Я тоже поем в комнате, а то их еда остынет. — Возвращается Чонин и аккуратно складывает тарелки на два красных подноса. — Всё-таки решили их покормить? — Смеётся Джисон. — Чья идея? — Это всё Хёнджин. — Чонин ласково трясет нового друга за плечо. — О, молодец. — Протягивает Минхо, искренне хваля новенького. Хёнджин никак не реагирует на похвалу, он делает всё это не ради неё. Он помогает Яну сложить порции на поднос и берёт один в руки. — Если вас не выпустят с едой, то скажите, что я за вас поручился, должно сработать. — Кивает Чан, запивая пресный рис чаем. — Хорошо, спасибо. — Кивает Чонин и, радостный, направляется на выход из столовой. — Бан Чан имеет здесь авторитет, да? — Всё верно, его очень уважают работники, почти считают своим коллегой. — Хихикает Чонин, а после аккуратно кланяется воспитателю, стоящему на входе. — Куда несём? — Наши друзья плохо себя чувствуют, поэтому мы решили отнести их порции в комнату. Не переживайте, через пятнадцать минут мы вернем всю посуду и сами её помоем. — С улыбкой произносит Чонин. Он явно готовился к тому, что нужно будет объясниться и подготовил для этого небольшую речь. — Не переживайте, как только Бан Чан доест, то проконтролирует нас. — Дополняет Хёнджин. — Кх… Ладно, я вас не видел. Бегом. — Спасибо вам, спасибо! — Чонин кланяется и посуда чуть гремит. — Быстро, я сказал. — Нас уже тут нет! Парни, громко хихикая, скрываются за поворотом и направляются в свою комнату. Чонин светится от счастья, он раньше никогда не ел в комнате, как и ребята, было удивительно, что их выпустили с едой. Хёнджин, аккуратно поставив поднос на пол, приоткрывает дверь, а после вновь берёт его в руки. — Соскучились? —Ян с улыбкой заходит в комнату. Феликс сидит на кровати Сынмина и слушает с интересом историю, которую друг рассказывает без особого энтузиазма. Оба парня уже окончательно проснулись. — О, Чонин и Хёнджин! Вы что, стащили еду из столовой? — Феликс громко смеётся и от смеха пихает Сынмина в плечо. — Как вам это удалось? — Ну, знаешь, у нас хорошие связи с господином Чаном. А у него хорошие связи со всеми. — Чонин ставит свой поднос на тумбочку, чуть двигая посторонние предметы. — Рис сегодня немного пресный, а вот сэндвичи съедобные. — Поясняет Хёнджин, протягивая друзьям поднос. — Не стоило, мы правда не голодны. — Бурчит Феликс, но всё равно берет порцию и протягивает вторую соседу по кровати. — Вижу, у тебя поднялось настроение, я очень рад. — С улыбкой произносит Хёнджин и садится напротив. — Ты хорошо справляешься. — Подмечает Сынмин, чуть улыбаясь. — Пытаешься заботиться о нас даже с учетом того, что тебе очень тяжело. — О, ты говоришь такие милые вещи! Я всё еще твой фанат, оппа! — Феликс обнимает друга за руку и чуть трясет его. — Хватит так звать меня, я ведь больше не смогу стать айдолом. — Это не отменяет твоего таланта и всех тех людей, которые уже полюбили тебя за него. — Чонин откусывает сэндвич. — Для нас то ты не перестал быть звездой. — Всё верно, я слышал, как вчера девочки обсуждали тебя, сидя на уроке рисования. Тебе ещё не дарили рисунки? — Хёнджин смеётся, замечая неоднозначную реакцию Сынмина.— Если что, я тебе не говорил. — Знаешь, я понимаю, что это может звучать грубо и мне нельзя так говорить, но я даже чем-то рад, что ты перестал быть трейни. — Чонин стыдливо улыбается. — У тебя теперь больше свободного времени и мы можем проводить его вместе. Сынмин чуть кивает и смотрит в одну точку, обдумывая слова друга. — А ещё, раз ты убираешь такие интенсивные тренировки, то тебе должно стать лучше. Может, голова пройдет. Я не представляю, как ты хотел стать айдолом, если тебе постоянно так плохо. — дополняет Феликс. — Постепенно к боли можно привыкнуть или её перебивают другие чувства. А также у меня довольно сильные обезболивающие, пока что они помогают. — Мы надеемся, что ты восстановишь свое здоровье и они тебе больше не понадобятся. — Да, я тоже. Сынмин недовольно ковыряется в рисе железными палочками и отставляет тарелку в сторону. — Я ещё посплю. — Сухо говорит Ким и накидывает на голову одеяло, утыкаясь лицом в подушку. Сынмину нужно побыть одному, все это прекрасно понимают. Даже если он не будет спать, он хотя бы подумает. Что ему делать дальше? В один миг ему пришлось отказаться от своей мечты и ему уже не кажется, что что-то в дальнейшем может иметь такой же смысл, как она. Парни быстро собирают посуду и, как и обещали, Чонин уносит её на кухню. Видимо, сегодня он решил забрать обязанности Сынмина и остался там, чтобы помочь с уборкой и мытьем посуды. Вскоре Хёнджин подзывает Феликса к себе. Тихо, чтобы не беспокоить Сынмина, хотя, Хван не совсем уверен, что тот спит. — Бери тетрадь и иди сюда. — Шепчет Хван, на что Ликс улыбается и молча кивает. Мальчики садятся на кровать Хёнджина, ведь она дальше всех от Сынмина. Парни поджимают ноги и садятся друг напротив друга, начиная разговаривать полушепотом. Блондин протягивает старшему открытую тетрадь с текстом песни. Хван пробегается глазами по лирике, периодически кивая и чуть охая, когда ему попадаются красивые цитаты. — Вау. А кто писал? — Хёнджин читает текст, восхищённо прикрывая открытый рот рукой. — Чанбин, а Джисон инструментал! Дать послушать? — Феликс достаёт из кармана домашних штанов запутанные проводные белые наушники и немного разбитый снизу экрана телефон. Ли протягивает брюнету один наушник, попутно нажимая выискивая мелодию в телефоне. «Инструментал приятный» — подмечает Хёнджин, вслушиваясь в мелодию. Осознавать, что эта музыка написала не профессионалом, а всего лишь его соседом по комнате, немного трудно. Из наушников раздается приятный голос Хана, записанный явно на телефон, поскольку качество чуть хромает. Это не просто инструментал, а уже готовый гайд. Ребятам осталось лишь распределить партии и отработать их. А судя по чистому исполнению Хана, он вполне сможет помочь остальным. Хван внимательно слушает гайд, проверяя всё по тексту и в голове уже представляя как можно распределить партии. Он даже подмечает строчки, которые взял бы себе, мысленно задаваясь вопросом будет ли вообще участвовать в записи. — А вы все поёте и рэп читаете? — Хёнджин убирает наушник из уха и смотрит на блондина. — Так. — Феликс хмурится и начинает загибать пальцы, перечисляя таланты друзей. — Хан и Чанбин хорошо читают реп и поют, ну, Хана ты уже услышал. У Чонина прекрасный вокал, но, к сожалению, не особо часто это делает. Минхо и Чан также неплохи в вокале. Хёнджин делает пометки с позициями в чужой тетради, иногда поглядывая на младшего и кивая. — А вот я… — Феликс хмыкнул. — Я не знаю, думаю, у меня не получится спеть. — Так, пошли куда-нибудь, я послушаю как ты поёшь. — Хван скакивает с кровати, берёт с собой чужой телефон и тетрадь, попутно хватая свою, после чего они с Феликсом уходят из комнаты. В общем зале слишком шумно, укромных мест в детском доме не найти, так что Феликс уводит Хёнджина на улицу, за угол дома. Аккуратно выстреженный зелёный газон, деревья и ни одного человека, хотя возле входа в здание — на площадке, очень много детей. Парни прыгают на траву и Хёнджин вновь открывает тетрадь. — «Когда ты смёешься или когда тебе тяжело.» попробуй спеть эти строчки. — Брюнет отдаёт младшему тетрадь, на что тот откашливается и неуверенно, прижимая к себе бумагу, поёт. Его голос чуть дрожит, а лицо искривляется в недовольстве. — Прости, давай я лучше рэп попробую? — Феликс поджимает губы и возвращает старшему тетрадь. — Почему? Ты хорошо поёшь, просто уверенности не хватает. — Чуть удивляется Хёнджин. — Но, если хочешь, то можешь попробовать рэп. Хван снова бежит глазами по тексту и останавливается на строчках. — «Любовь, которую ты мне подарил, осталась» попробуй эти строчки. Феликс пробует, сначала неуверенно и медленно, с запинками, второй раз уже лучше. — Очень неплохо, но попробуй добавить чёткости словам, активнее шевели губами. Это же рэп, тут важна чёткость и дикция. Ликс кивает и пробует снова, сопровождая каждое слово движениями рукой. — Добавь грубости в голос, попробуй немного, м… — Хёнджин стучит карандашом по подбородку, пытаясь подобрать слова. — порычать. Феликс снова пробует. И снова. И опять, пока во время очередной попытки у него не получается слишком хорошо. Ликс настроил голос так, что тот стал похож на рычание и добавил голосу изюминку и уверенность. — Вот! — Хёнджин чуть ли не прыгает и широко улыбается. — Сейчас было идеально! Можешь ещё раз так же? Идеально подобранные партии добавляют песни немного резкости, от чего становится ещё лучше. Немного непривычно слышать от солнечного Ликса такой низкий и глубокий голос, но это всё равно прекрасно. А теперь самое сложное. Правильно распределить партии. Парни начали размышлять, делая пометки на уже исписанном напрочь листе. По словам Феликса, Минхо хорошо поёт фальцетом и субтоном, так что такие партии присваивают ему. Самые высокие ноты в конце песни отдают Хану, который прекрасно справился с ними в гайде, а вот рэп... Хёнджин раньше часто читал рэп и даже состоял в школьной музыкальной группе, так что большинство рэпа забрал себе. Повезло же ему очутиться в одной комнате с этими талантливыми людьми. Интересно, если бы не их трагичная судьба, то могли бы они стать популярными? — Ликс, принеси красные и чёрные ручки из общего зала, пожалуйста. Хёнджин мог бы и сам сходить, но настолько сосредоточен на тексте и прекрасной картине в голове, что боится потерять эту атмосферу. Тем более, поиск нужных канцелярских предметов займет у него намного больше времени, чем у Ли. — Не слишком ли грустный текст для подарочной песни? — Шепчет Хван, перечитывая текст и тихо зачитывая свою партию. Феликс возвращается, запыхавшись, он кидает ручки на газон и с громким звуком падает рядом, ожидая указаний. Хёнджин пролистывает листы к середине тетради, туда, где образуется двойной листок и протягивает предмет Феликсу. — Пиши сюда текст песни чёрной ручкой, а красной ручкой свои партии. Тебе продиктовать? Блондин начинает медленно выводить буквы на листе, постоянно сравнивая их с черновиком текста. — Готово! — Через время Феликс отрывается от листа и отдаёт Хвану тетрадь. На листочке в клетку аккуратным почерком написан текст песни, в заголовке листа «Ли Феликс», а его партии помечены красным цветом. В ближайшие время парни этим и занимаются: создают листы с партиями для каждого, помечая их ярким красным цветом. Оба парня стараются сделать текст как можно более понятным и красивым глазу. После потраченного часа, может, чуть меньше, Феликс собирает все вырванные листы, кроме листа Сынмина и Хёнджина, и обязуется отдать их все законным владельцам, а также рассказать про саму идею. Хван возвращается в здание и начинает свой урок рисования. Он вливается, пытаясь включить в свою работу методы, которые использует Чонин, когда тот сидит с детьми. Ученики шумят только в те моменты, когда Хёнджин молчит и дает волю их воображению. Творчеству нужна свобода, поэтому парень не заставляет их тихо сидеть, каждый занимается так, как ему удобно. Время летит незаметно, Хёнджин, когда услышал, что его зовут на обед, сильно удивился. Возможно, он начинает вливаться. Люди вокруг больше не кажутся такими злыми, по крайней мере не все. Гул не так сильно раздражает, а придаёт этому месту особую атмосферу.

***

— Не могу поверить, что так быстро пролетел день, — Хан потягивается, дожидаясь, пока остальные соберутся на ужин. — если так дальше пойдет, то и лето закончится. — Прошу тебя, не напоминай. — Хнычет Феликс. — Я только начал наслаждаться летними деньками. — Как таким насладиться, если на улице все время пасмурно? — Цокает Чанбин. — Обещают с завтрашнего дня солнечную погоду, я по телевизору услышал. — Подмечает Чонин. Все парни ждут приказа Чана, когда тот зайдет и скажет, что можно уже идти ужинать. И старший приходит, широко улыбаясь. — Они купили новый чай, можно идти ужинать. По комнате раздается счастливый визг и хлопки. Кто бы мог подумать, что самое счастливое событие за неделю — новый чай, наконец-то завезённый в столовую. — Сынмин, если ты и на ужин не пойдёшь, то я потащу тебя силой. Чанбин садится на кровать к младшему. Тот весь день не встает с кровати, в определенный момент парни подумали, что он простудился и спит, но он либо лежал с открытыми глазами, либо сидел в телефоне. — Так, давайте по-человечески вместе поужинаем, пожалуйста. Тем более, такой легендарный момент, чай новый года три не завозили. — Просит Чан, наклоняясь на дверной косяк. Минхо тихо, словно кошка, прокрадывается к другу и что-то ему шепчет. Бан Чан слабо кивает и тяжело вздыхает, продолжая: — Мне лично всех приглашать и за ручку вести? Чанбин, оставь Сынмина в покое. Феликс, даже не думай сбежать. Хан, умоляю, сними эти дырявые носки, не позорь меня. Чан строит всех парней по парам, будто бы они маленькие дети и выходит, оставляя в комнате Минхо и Сынмина. Хёнджину не нужны объяснения, как и всем остальным. В их отношениях всё настолько очевидно, что парни просто молча надеятся, что после душевного разговора Киму станет легче. Ужин ужасный, но впервые в жизни парни оказались в восторге от чая. Обычный несладкий черный чай, но на углу каждого стола стоит сахарница. — Какое удовольствие — сладкий чай. — Мычит Феликс и чуть качается на стуле. — Даже с учётом невкусного ужина, чай просто спасает. Чьи-то женские руки чуть бьют ладонями об стол. — Я вашего Ким Сынмина на костре зажарю и на ужин съем. — Шипит Дженни, оглядывая парней и будто бы пересчитывая. — Где он опять? — В комнате, а что? — Спрашивает Чан, проглатывая остатки пищи. — Опять его дружки пришли. Вы им расскажите, что такое телефон и что в нашем году уже можно спокойно позвонить или смс написать. — Злится Дженни и поднимает руки с бедного стола. — Сходите за ним, у меня уже ужин остыл. Чан чуть хнычет, направляя взгляд на почти полную порцию. Он понимает, что если идти, то именно ему. — Я схожу, сможете унести мою посуду? — Хёнджин хлопает старшего по плечу и встает. Интересно, парни уже закончили разговор? Насколько сильно Хвану стукнут за то, что он прервал очень важные и серьезные переговоры? Именно поэтому парень минуту мнется у закрытой двери, не решаясь дернуть за ручку. Тянуть смысла нет. Хёнджин пару раз стучит в дверь и открывает её. На кровати Сынмина сидят два чуть побледневших парня. Минхо держит Кима за дрожащую ладонь и что-то тихо шепчет, настолько тихо, что если бы не шевелящиеся губы, то Хван ничего и понял бы. Сынмин дёргается, но старший не даёт ему встать и уйти с кровати. Услышав звук открывающейся двери, парни чуть дёргаются. Сынмин безразлично смотрит в дверной проем, а Минхо чуть злится и хмурит брови. Ким вырывает руку из ладоней друга и скрещивает их на груди. — Сынмин, к тебе твои друзья пришли. — Обращается к младшему Хван и переводит взгляд на Минхо. — Извини, не хотел прерывать. — Ты не прервал, мы уже договорили. — Ким встал с кровати и чуть потянулся, день, проведенный в кровати, дал о себе знать. — Как же заебали, я их сообщения игнорирую не для того, чтобы ко мне приезжали. — С тобой сходить? — Предлагает Хо. Он резко подобрел, пристально наблюдая за каждым шагом друга. — Не нужно, не думаю, что мы будем долго разговаривать. Сынмин обувается и проходит мимо Хёнджина, даже не посмотрев на него еще раз. Хван проходит в комнату и садится рядом с задумавшимся Минхо. Парень проводит ногтями по раненой кутикуле, отрывая от пальцев маленькие кусочки кожи. Ли посмотрел на Хёнджина и слабо, наигранно улыбнулся. — Всё нормально? Как поговорили? — Спрашивает Хёнджин. — Ну, нормально. Думаю, мы оба сделали кое-какие выводы. Сынмин будет в порядке. Парень проводит рукой по своим волосам и встаёт с чужой кровати, перемещаясь на свою. Как бы Минхо не пытался это скрыть, видно, что он чем-то обеспокоен и не может найти себе место. Обычно в такие моменты он разговаривает с Джисоном, возможно, не всегда всё рассказывая, но лишь присутствие Хана рядом делает его спокойным и неспокойным одновременно. Постепенно парни возвращаются в комнату. Джисон и Чан, как и ожидалось, сразу же подсели к Минхо, расспрашивая, как прошел разговор. Ли повторяет им те же слова, что говорил Хёнджину и те немного успокаиваются. Они прекрасно знают, что Минхо под страхом расстрела не расскажет подробности разговора — он уважает тайны Сынмина и знает, что если тот захочет, то сам всем поделится. Именно поэтому парни так близки. Феликс и Чонин прилипли к окну, наблюдая за двором, где столпились друзья Кима и он сам. Отсюда им открывается неплохой обзор. Пять парней стоят с большими подарочными пакетами в руках, а напротив них, на достаточно большой дистанции, стоит Сынмин, сложив руки на груди. Их разговор спокойный, но выглядит неловким, видно, что между разговорами у них большие паузы, а у одного из друзей Кима даже наворачиваются слёзы на глазах. Тяжело потерять часть команды, того, с кем вы вместе работали много лет. Именно этим Хёнджин объясняет себе поведение соседа по отношению к своим друзьям и бывшим коллегам. — Может хватит пялиться? Вы же всё равно не знаете о чём разговор. — Возмущается Минхо, после чего Ликс с Чонином быстро отходят от окна, присаживаясь на кровать Феликса. У Ли сейчас явно не лучшее настроение, а когда у него плохое настроение — в напряжении сидит вся комната. Ребята разошлись по кроватям: некоторые сидят вместе и что-то обсуждают, кто-то сидит в телефоне, а вот Минхо просто молча лежит и смотрит в потолок. Видимо, Ли не такой злой, как может показаться, раз новость об уходе друга из компании смогла довести его до такого состояния. Хотя, может, его расстроило не это, а отношение Сынмина к своему уходу. Ким разбит и не видит смысла в дальнейшей жизни, а Минхо, который борется за каждый прожитый час, просто не может с этим смириться. Через десять минут кромешной тишины с редким шёпотом, громко хлопает дверь и в комнате появляется Сынмин с большими пакетами в руках. — Вы чего сидите? Может с пакетами поможете? — Сынмо трясёт пакетами в руках и улыбается. Видимо, разговор с друзьями и подарки немного подняли ему настроение, уже даже непривычно видеть у него улыбку на лице. Моментально к Киму подбегают Феликс и Чонин, вырывают у него пакеты из рук и прыгают на кровать Минни. Сам Сынмин быстро разувается и садится на свою кровать, тяжело вздыхая. Через пару секунд вокруг кровати собираются все, даже Минхо подходит и садится на край рядом с парнем с белой чёлкой. — Можно открыть? — Крутит в руках один пакет Чонин и смотрит на Сынмина, на что тот молча кивает и улыбается, когда радостные младшие начинают доставать оттуда вещи и улыбаться. Много шоколада, печенья, чай и вообще куча всяких сладостей — вот чем заполнен первый пакет. Здесь рады все, в детском доме редко можно получить какую-то вкусную сладость, только дешёвое шоколадное печенье на полдник, если повезёт. Чанбин сразу берёт в руки упаковку какого-то печенья, а Чан смотрит на чай. — Берите, что хотите, ребят. — Говорит Сынмин, отодвигая от себя еду. Непривычно видеть Кима таким, даже до новостей по поводу прекращения деятельности в компании парень не был таким добрым. Решил переосмыслить жизнь? Ребята благодарят и берут себе по одной штучке: кто-то шоколад, кто-то печенье. И лишь один Феликс ничего не берёт. — Ликс? — Спрашивает Хан, помогая Сынмину складывать еду обратно в пакет. — Что? Я... Я просто не знаю что взять. Чан, Бин и Хан одновременно недовольно вздыхают, но ничего не говорят. Следующий пакет Сынмин открывает сам, внутри лежат разные толстовки, парочка с логотипом компании, на что Ким лишь слабо, грустно улыбается, а остальные просто обычные толстовки из магазина. Без особых эмоций, парень берёт следующий пакет, внутри которого лежит какая-то чёрная вещь и коробка, аккуратно заклеенная фиолетовой упаковочной бумагой. Ким достаёт ткань и крутит её в руках. Джинсовка. Парень расправляет ткань. В вещь был замотан конверт, который падает на кровать, но он не обращает на него внимания. Сынмо расправляет джинсовку, а ребята удивлённо закрывают рты. — Почему у всех такая реакция? — Шепчет Хёнджин, немного приближаясь к стоящему рядом Хану. — Это брендовая джинсовка, которую Сынмин хочет с тех пор, как только пришёл в компанию. Она ужасно дорогая и его целью было купить её на первую зарплату, когда дебютирует. Теперь и Хван прикрывает рот от шока. Ребята были правда близки, раз смогли запомнить это, так еще и подарить Киму такую значимую вещь. Но вот Сынмин так не отреагировал, он лишь грустно смотрит на вещь и бросает её на тумбу, вслед летит и запечатанный конверт, который парень решает не открывать. В комнате вновь повисает неловкая тишина, Чонин и Феликс часто переглядываются, Чанбин что-то шепчет Чану, а Сынмин берёт в руки коробку и не щадя рвёт упаковку. Из-под красивого фиолетового цвета появляется белая коробка и название какого-то логотипа, парень быстро снимает упаковку и замирает. Видеокамера. Сынмин прикрывает рот рукой и кладёт коробку на диван. Так тихо, но уже не некомфортно. Ким хватает свой телефон, трясущимися руками набирает какой-то номер и звонит. — Эй! Вы придурки? — Крик Сынмина отдаётся в ушах каждого, из телефона слышится громкий смех. Ким шокировано улыбается, смотрит то на коробку, то на своих соседей и поправляет волосы. После недолгого разговора, парень кладёт трубку и берёт в руки камеру. — Мы теперь можем снимать всё, чтобы пересматривать после выпуска наши воспоминания! — Кричит Феликс, восхищённо рассматривая коробку в чужих руках. Минхо молча кусает губу и кладёт голову на плечо Сынмина, а тот лишь откашливается и открывает коробку, вытаскивая оттуда новую камеру и крутит её в руках. — Завтра после завтрака пишем заявления и идём гулять. — Ким кладёт камеру в коробку и аккуратно ставит её на пол рядом со своей кроватью. Чанбин радостно бьёт Чана по плечу, Хан с такими же эмоциями смотрит на Минхо, но, поджав губы, отводит взгляд. — Мы столько времени уже не гуляли! Наконец-то! — Чонин и Феликс дают друг другу пять и опять убегают на кровать Ликса. Сейчас младшие больше походят на маленьких детей: широкая улыбка, шорох упаковки от конфет и восхищенные перешептывания. Такими же темпами все расходятся по своим кроватям. Ликс и Чонин сидят вместе, блондин наблюдает, как Ян с удовольствием поедает конфеты, и Хан с Хёнджином садятся на кровать Хвана, что-то увлечённо обсуждая. Лишь Минхо остаётся на кровати Сынмина. Он что-то тихо шепчет ему, на что тот с улыбкой бьёт старшего по плечу, на лице Ли тоже появляется улыбка и тот гладит друга по волосам. Сынмин направляет смущенный взгляд в пол, а после вновь поднимает коробку с фотоаппаратом. Джисон бросает взгляд на парней и задерживает его на них, выпадая из разговора с Хваном, но когда Минхо поворачивает голову в его в сторону, тот отводит взгляд и встает с кровати. Ничего не объясним Хёнджину, он быстрым шагом выходит из комнаты. Хо удивлённо провожает Джисона взглядом и вопросительно смотрит на Хвана. Тот пожимает плечами и встает с кровати, направляясь на другом. Найти того не составляет абсолютно никакого труда: тот, поджав под себя ноги, сидит на диванчике посреди пустого зала. Хван подходит медленно и садится, выдерживая короткую паузу. — Хён, тебе можно доверить секрет? — Хван чуть дергается, но кивает, поудобнее усаживаясь. — Мне кажется, что Сынмин нравится Минхо. Хёнджин издает неоднозначный вдох, прокручивая моменты с взаимоотношениями парней. Шушуканье за спинами, двусмысленные шуточки. — В плане..? — В романтическом плане, конечно. — Хан поворачивается к старшему и закидывает одну руку на спинку дивана. — Но вот из-за своей болезни он никогда не признается. И, даже если Сынмин сделает первый шаг, то он ему откажет. — Почему? — Минхо может умереть в любой момент, поэтому боится привязываться к людям и привязывать их к себе. — Хан медленно кивает, будто бы убеждая в этом не Хёнджина, а самого себя. — Но я бы хотел, чтобы он был счастлив с кем-то. — Поэтому убежал, когда увидел его с Сынмином? Джисон заметно краснеет и надувает щёки. Он смотрит в глаза старшего и понимает, что тот уже догадался. — Не думаю, что они вместе. Как по мне, они просто очень хорошие друзья. Тем более, у Сынмина раньше была одна карьера на уме, вряд ли он вообще думал об отношениях. — Поддерживает друга Хван. — В том то и дело, что раньше. А сейчас у него больше нет такой цели, может, они сошлись, поэтому он этим вечером такой улыбчивый? Сам подумай, логично же. — Мне кажется, что ты просто ревнуешь. Давай, я за ними понаблюдаю и, если сами не поймём, то просто спросим. Хан улыбается и кивает. По непонятной причине, он хочет верить Хёнджину и, в какой-то степени, свесить эту ответственность на его плечи. Парни возвращаются в комнату. Чонин и Феликс вновь пересели на кровать к Сынмину. Ликс аккуратно рассматривает камеру, а Чонин читает инструкцию. Ким держит в руках подаренную ему джинсовку, кажется, не веря, что она у него есть. Минхо вернулся к себе на кровать и лежит, медленно моргая, видимо, уже почти засыпает. — Сегодня надо выспаться, чувствую завтра будет активный день. — Хан прыгает на свою кровать и накрывается одеялом. — Спокойной ночи, ребят. Вскоре на свои кровати возвращается и остальные, так же желая всем спокойной ночи и ложась под одеяло. — А свет? — Мычит Чанбин и осматривает всех, на что каждый из восьми ребят притворяется спящим. — Я вам это припомню. Чанбин выключает свет и теперь тоже ложится спать, сквозь жалюзи пробивается небольшой лунный свет, падая на засыпающего Минхо и немного освещая комнату. Тишина и все ребята засыпают.